Глава 18

Настя

Медленно выныриваю из сна, ощутив нежные, короткие прикосновения. Касание, оставленное на шее, вызывает мурашки, которыми вмиг покрывается всё тело. А затем дорожка по плечу и ниже, по руке… Распахиваю глаза, сжавшись и натягивая одеяло, вспомнив о гадких отметинах, которыми покрыто тело.

– Настя, не надо, – шёпот на ухо и снова поцелуй. – Не прячься от меня.

Лазарь ведёт ладонью по моей спине, нырнув под резинку трусов и оглаживая ягодицу, а затем несильно сжимая и вновь переходя на плавные движения. Возвращается, кладёт ладонь на грудь, медленно перекатывая сосок, а затем подушечками пальцев обводит снова и снова, пока он не становится твёрдым. Мне хорошо и неудобно одновременно.

Вчера он вполне спокойно отнёсся к последствиям брака с Арсением. Но это лишь момент, когда мужчина на протяжении десяти дней находится на одной территории с женщиной. И, возможно, именно по этой причине я его заинтересовала. Или же действительно понравилась? Как может понравиться то, что он увидел? Снова сжимаюсь, когда Лазарь касается бугорков, и хочу отстраниться, но он кладёт ладонь на мой живот и притягивает к своему телу. В этот момент ощущаю его возбуждение, упирающееся в моё бедро и показывающее, что сегодня мы продолжим.

Вчера я сделала вид, что уснула, обдумывая его слова о неожиданном браке и предложенной в его лице кандидатуре. Так и не поняла – шутил или же произносил каждое слово серьёзно. Мне бы хотелось довериться такому, как он, вопрос лишь в том – нужны ли мы друг другу.

– На меня неприятно смотреть, – выдавливаю из себя, прикрыв глаза.

– Ты себя в этом убедила, – оставляет влажные дорожки на моей шее, а затем слегка прикусывает мочку уха, вызвав приятную волну, пробегающую по телу. – Мне приятно. И целовать приятно, и гладить, и в тебе приятно… Закрой глаза и отключись от мыслей о своём теле. Есть только момент. Не смотри – чувствуй.

Шепчет, а я, словно загипнотизированная, откидываю все звуки, сосредоточившись на голосе Лазаря, даже не сразу почувствовав, что его ладонь скользит по моему животу, оказываясь между ног. Мягкими движениями водит по складочкам, уделяя внимание клитору, на который нажимает, обводит по спирали, а затем вновь опускается по складочкам. Проникает в меня пальцем, двигаясь медленно и даря сладкие ощущения, от которых вырывается стон, и я выгибаюсь, открываясь для него.

Лида, настаивающая на знакомствах, никогда не понимала, по какой причине я отказывалась. Боялась: неудобных вопросов, взглядов, непонимания, откровенной неприязни, в конце концов. Но вчера мне пришлось пройти все эти моменты, кроме последнего, как мне показалось. Потому что мужчина не только не ушёл, но и подарил мне бурный секс, логическим окончанием которого стала не боль, а обжигающее удовольствие, которое я предвкушаю и сейчас.

Не успеваю принять сладкие импульсы, прокатывающиеся внизу живота, как Лазарь заменяет пальцы членом, проталкиваясь в меня и заставляя подставить попку для более глубокого проникновения. Двигается – неспешно, покидает моё лоно и входит глубоко, заставляя почувствовать член на всю длину. Внушительный и горячий – опаляет изнутри, заставляя двигаться ему навстречу и сталкиваться кожей. Толчок и следующий – рваный, мощный. Ещё один, и под закрытыми веками растекаются яркие круги, как признак приближающего оргазма. Вчера я так быстро кончила, что не успела сориентироваться и насладиться давно забытым наслаждением, но сегодня хочу впитать пряные ощущения, которые мне дарит Лазарь.

Он таранит меня быстрее, а я, приподнявшись на локтях, двигаюсь ему навстречу, наращивая темп. И когда почти достигаю пика, он меня переворачивает на живот, приподнимая мою попу и впившись в неё пальцами. Упираюсь лицом в подушку, упиваясь частыми и жёсткими движениями. В этой позе чувствую его острее, захлёбываясь стонами и отдавшись во власть мужчины, который сейчас, вероятно, рассматривает шрамы на моей спине.

От этой мысли возбуждение мгновенно отступает, являя картинку, где он с отвращением смотрит на неидеальное тело, кривится и жаждет, чтобы пытка моим телом закончилась быстрее. Сжимаюсь, и, видимо, Лазарь это чувствует, потому что вынимает член и переворачивает меня, оказавшись сверху.

– Посмотри на меня, – требует. – Настя, посмотри.

Открываю глаза, столкнувшись с откровенной похотью и разгорячённым лицом. Он почти достиг оргазма, но я всё испортила паршивыми мыслями, чем надломила такой прекрасный момент.

– Прости, – сглатываю, осознавая, что он понял. – Я представляю, что ты на меня смотришь и…

– Смотри на меня, – переходит на шёпот и прикасается к губам, сразу проталкиваясь глубоко и увлекая в новый виток возбуждения. – Только на меня, слышишь?

Киваю, тут же ощущая, как член оказывается во мне. Лазарь двигается быстро, рывками, не позволяя мне провалиться в отвлекающие мысли, потому что уровень возбуждения возвращается, доводя до исступления. Обхватываю его ногами, раскрываюсь, чувствуя, что он проникает глубоко, задевая какую-то точку, от которой расходятся приятные покалывания. Ещё и ещё, ускоряясь и становясь более ощутимыми.

Смотрю на Лазаря, лицо которого надо мной. Он старается не отводить взгляд, но то и дело прикрывает глаза, издавая короткие хрипы. Вчера я слышала такие же, когда он истязал своё тело, не до конца пришедшее в норму. И я даже хочу подумать об этом, но не могу, потому что член скользит во мне всё быстрее, тело покрывается испариной, а пальчики на ногах подгибаются, когда меня накрывает оргазмом, заставляя трястись и издавать несвойственные мне звуки. И я их не стесняюсь, потому что почти сразу они дополняются его рыком, а затем живот орошают тёплые капли.

Я сжала его ногами, прижав к себе и уткнувшись в шею. Не могу пошевелиться. Не хочу, наслаждаясь рваным мужским дыханием.

– Спасибо…

– Перестань это повторять, – заключает моё лицо в ладони, покрывая поцелуями. – Я не делаю тебе одолжение – я тебя хочу.

Так просто, но в то же время необходимо. Мне кажется, эта фраза стоит долгих месяцев сеансов с Ломовым. Хочется рыдать и благодарить его снова и снова.

– Насть, ничего страшного на твоём теле нет. Не для меня. Услышь, пожалуйста.

– Я слышу, но пока не могу не думать. Я научусь, – оглаживаю его лицо, покрытое растительностью. – Ты меня научишь.

Хочется верить, что он задержится в моей жизни. А если даже и нет, то время, проведённое с ним, я запомню, как светлый момент, в котором была надежда и смысл.

Мягко касается моих губ, а я не отталкиваю, лишь оплетаю его шею руками, отдаваясь сладкому мигу, в котором есть двое, желающих напитаться друг другом. Так хорошо, что не хочется двигаться, лишь ощущать тяжесть мужского тела и явное желание. Он искренен в своих проявлениях, что ощущается в каждом движении, сбившемся дыхании и ладони, впившейся в моё бедро. Нехотя отрываюсь от него, осматривая лицо, которое впервые так близко. И вчера было, но я была сосредоточена на иных мыслях, а сейчас не стесняясь, его рассматриваю, сгорая в серой дымке.

– Надо побриться? – По-своему понимает. – И постричься. Но вариантов попасть куда-нибудь сейчас нет.

– У меня есть машинка. Могу сама, если доверишь.

– Я тебе жизнь доверил, а уж волосы и подавно.

Улыбается: тепло и открыто. Так выглядит искренность? Анализируя свою жизнь с Арсением, я осознала, что его настоящего так и не увидела. Сексуальные предпочтения в расчёт не беру, потому что, о чём он думал и мечтал, я так и не узнала. Зато теперь понимаю, что его интересовали деньги дедушки.

Лазарь поднимается, закашлявшись, а встав в полный рост, часто и тяжело дышит. Вчера он дышал также, сорвавшись в бурный секс, который стал испытанием для не восстановившегося тела.

– Плохо? – тут же подскакиваю, ощупывая его и чувствуя, как по животу стекает сперма, которая вот-вот окажется на полу.

– Нормально, – замечает и тащит меня в душ, быстро прошмыгнув мимо Герды, которая караулит под дверью.

Заваливается вдвоём в кабину, и сейчас я более уверена, чем в момент, когда оказалась с ним здесь впервые. Стоим под потоком, пока вода смывает следы утренней близости и расслабляет тело. Его ладони скользят по моим изгибам, натыкаясь на отметины, но я сдерживаюсь, чтобы не отстраниться и принять момент. Даже если не он, к партнёру придётся привыкать и перестать акцентировать внимание на следах.

Слышу лай Герды и понимаю, что мы здесь задержались, а собака хочет видеть своего «мужчину».

– Как она оказалась в коридоре? – точно помню, что засыпала Герда с нами.

– Пригласил завтракать. И пока она была увлечена содержимым миски, вернулся и закрыл дверь. Не хотел, чтобы моё лицо во время секса облизывал кто-то, кроме тебя.

Смеюсь, представив описанную картинку, и понимаю, что «избавляться» от Герды придётся заблаговременно, чтобы не стать объектом наблюдения. И вроде она животное, но как-то не по себе…

Лазарь просит постричь его, поэтому достаю машинку и избавляюсь от волос, оставив короткий ёжик. Растительность на лице оставляет, утверждая, что пока не время её убирать. И как только заканчиваю, до меня доносится стук, свидетельствующий о посетителе.

– Герман пришёл, – спешу к двери, – я встречу, а ты одевайся.

Надеваю штаны и кофту, чтобы встретить гостя. Я сама ему позвонила, и теперь он ждёт на пороге, переминаясь с ноги на ногу.

– Доброе утро. Проходи. Лазарь в ванной.

– Когда уезжаете? – следует за мной, избавляясь от верхней одежды.

– Через пару часов. – Озвучиваю примерно, потому что утро было сосредоточено на других вещах, а точное время Лазарь не назвал.

Провожаю его в комнату, где мужчины негромко разговаривают. Готовлю завтрак и собираю контейнеры с едой в дорогу: простое, но сытное. Часть вещей отнесли в машину вчера, не задумываясь об аккуратности, потому что придётся сменить транспорт. Переживаю за свой внедорожник, но Лазарь привёл весомые доводы, а значит, стоит прислушаться. И если это необходимо, чтобы найти Пашу, я согласна идти даже пешком.

У меня вообще не вызывает сомнений то, что он говорит. Зарекалась более осторожно относиться к новым людям, но Лазарь – именно тот случай, когда доводы не срабатывают. Отчего-то не сомневаюсь, что он человек слова, который отплатит мне добром за спасение. Он вообще приятный во всех отношениях, а в моменте интима особенно. Я не помню, чтобы мне было так хорошо с Арсением. Да и вообще, ничего, кроме боли, не помню…

Сейчас мне кажется, что секс для него был некой обязаловкой, видимостью роли мужа. Чего ждал? Когда умрёт дедушка, и он сможет прибрать все деньги? И действительно ли смерть родного человека была естественной? Раньше я в этом не сомневалась, но Лазарь подтолкнул к страшной мысли, которую я принять не готова.

Я вообще многое осознаю с трудом. Мужчину, который год наведывался в мой дом и смотрел, представляя, как он меня будет… Вспоминаю сказанное на записи и передёргиваю плечами. Противно. Даже не хочу представлять, что было бы, не появись Лазарь. И всё ещё не могу разграничить – он дан мне случайно или так было суждено? В нужный момент и в нужное время. Именно тогда, когда необходимо – ни больше, ни меньше. Словно кем-то написанный сценарий, которому мы неукоснительно следуем. Но я рада. Всему, что сейчас происходит. Как оказалось, очень приятно, когда кто-то разделяет твои беды и поддерживает. По-настоящему, не наиграно, не преследуя собственную цель и не заботясь только о своём благополучии, а искренне.

– Мы закончили, – за спиной раздаётся голос Германа. – Я оставил пакет с самым необходимым. Гаю всё объяснил.

– Спасибо. Тебя проводить?

Чайковский соглашается, а я плетусь за ним, чтобы попрощаться у двери.

– Насть, мы не особо тесно общались, – понижает голос, – но я беспокоюсь. Гай у меня не вызывает сомнений, но я хочу спросить: ты едешь по собственному желанию?

– Да, – заявляю уверенно. – Я ведь понимаю, что только он поможет мне найти сына. И уже есть новости. Я ему верю, Герман. И ещё, возьми на всякий случай. – Вручаю ему ключ от дома.

– Будь осторожна. Номер Алисы и мой у тебя есть. Если понадобится помощь, звони.

– Спасибо.

Провожаю взглядом мужчину, который выезжает со двора, направившись домой. Пару минут стою в дверях, понимая, что я хочу сюда вернуться. И неважно, что здесь остались следы Арсений (или как там его теперь зовут), негативные воспоминания и свидетельства прошлой жизни, – их можно заменить новыми.

– Насть, пора, – Лазарь зовёт, а когда возвращаюсь, вижу, что он уже оделся и ожидает меня.

Спустя полчаса проверяю, всё ли выключено, чтобы закинуть оставшиеся вещи и усадить Герду в багажник.

– Я на камерах засветился? – спрашивает, усаживаясь на заднее сиденье.

– Вроде нет… – вспоминаю свои передвижения. – Точно нет. К Чайковским везла тебя в багажнике, а когда забирала, заехала в гараж, а оттуда уже с Алисой несли в дом.

– Тогда я на заднем, пока не сменим транспорт. Вдруг твой покойный муженёк всё-таки просматривает камеры.

Выезжаю из гаража, а затем и на дорогу, нажимая на пульт и закрывая ворота. Они не спасут, если кто-то пожелает залезть в дом, но мне так спокойнее. Направляемся в город, чтобы остановиться в гаражном комплексе перед указанным номером.

– Овод предпочитает классику, – Лазарь показывает на низкий седан. – Передвигается исключительно на мерседесах. Кинь покрывало назад, чтобы не оставлять следов, – намекает на Герду, – а то его инсульт разобьёт, – усмехается, но я понимаю, что Лазарь осведомлён о привычках знакомого.

И пока он перегружает вещи, готовлю место для собаки, которая наворачивает круги, ожидая, когда её пригласят в машину. И как только отхожу от двери, заскакивает и, развалившись на сиденье, затихает.

– Главный пассажир на своём месте, – смеюсь. – Всё сложил?

Проверяю сумки, забрав еду в салон. Не знаю, будут ли остановки, но перекусить можно и в машине.

– Загоню машину и выдвинемся.

Закрываем бокс и покидаем комплекс. Я даже не знала об этом месте, как и о том, что здесь можно снять помещение на длительный срок.

– Куда мы?

– В коттеджный посёлок. Он новый, начал строиться года три назад. У меня там дом. Небольшой, если сравнивать с твоим: две комнаты и кухня. Но вполне уютный, территория огорожена и рядом река. Мохнатой морде будет, где побегать.

Герда, будто поняв, что разговор о ней, подскакивает и протискивается между сиденьями, подставляя морду Лазарю. Несколько минут ласки, а затем она ложится.

– Почему именно туда?

– Из мест, где можно залечь, у меня преимущественно квартиры. Он единственный вариант, где можно разместиться с животным. Далеко от той точки, куда я планировал наведаться, но ваш комфорт важнее.

– И куда? – непонимающе смотрит. – Наведаться?

– К бывшему боссу. Тому самому, кто инициировал моё наказание.

– Зачем? – взвизгиваю, не понимая стремления оказаться там, откуда с трудом выбрался.

– Я хочу вывести на чистую воду твоего мужа, и доказать, что ситуация с Алиной была подставой. У Царёва свои резоны. По крайней мере, в отношении меня.

– И какие?

– Месть, Настя. Примитивная месть.

– Расскажешь? – спрашиваю неуверенно, но хочу понять, что сподвигло Арсения сотворить такое с Лазарем.

– Пять лет назад, когда ты увидела меня у деда, мы приехали, чтобы он научил нас отличать драгоценные камни от стекляшек. Некто заказал у него украшение с алмазами и изумрудами. Материал был доставлен из Колумбии. Незаконно.

– Это как?

– Камни помещаются в небольшой контейнер, который затем проглатывается. К зубу крепится нить, чтобы потом за неё потянуть и легко достать содержимое. – Представляю картинку и кривлюсь. Лазарь замечает, лишь усмехнувшись. Откидывает спинку сиденья, заняв почти горизонтальное положение, и я понимаю, по какой причине сейчас за рулём. – Камни доставлялись несколькими курьерами, потому как в тот момент всех активно проверяли. Они прилетали разными рейсами с пересадками в Европейских странах. Но кто-то забирал людей раньше, чем за ними приезжали. Нас наняли, чтобы найти камни. В итоге мы нашли несколько трупов. Без камней.

– Мы?

– Доктор сказал, что я Перевозчик, но им являюсь только последние пять лет. До этого я работал Охотником за головами. Это люди, которых нанимают для поисков определённой цели. «Ювелирное дело» стало для меня последним в их рядах.

– Почему?

Лазарь шумно вздыхает, отвернувшись к окну. Вероятно, не знает, как я приму информацию. Но ведь приняла тот факт, что он убил «ночного гостя».

– Расскажи, – прошу его. – Я пойму. В любом случае осуждать не буду.

– Мы вышли на человека, который убирал курьеров, извлекая камни. Их «перезаказали», то есть кто-то знал, сколько и какие были ввезены в страну. Человека нашли. Им оказался Денис Лосев, брат твоего мужа.

– То есть, брат у него действительно был?

– Да. Сказал правду – проблемный на всю голову. На неё же и отбитый. Он извлёк последние камни, но мы подоспели вовремя и загнали его на заброшенную стройку. В котлован он упал сам, – Лазарь поднимает руки, показывая, что смерть была действительно случайной. – Но он проглотил камни. И ниточки на зубе, как ты понимаешь, не было.

– Что вы сделали? – Лазарь молчит, водит ладонью по волосам, не решаясь озвучить. Но я понимаю. По какой-то причине оставляю именно этот вариант. – Вы его…

– Щегол вскрыл, – ведёт плечом, словно ему и самому неприятно вспоминать о совершённом. – Его сестре требовалась операция, которая стоила очень много. Нужны были деньги, а они выплачивались только за доставку всех камней. Свою часть я отдал ему. После ушёл, а спустя пару месяцев стал Перевозчиком. За меня поручился Овод.

– В Перевозчиках проще?

– Однозначно. Клиенты, как правило, солидные, а шпана отсеивается ещё на подходе системой безопасности. Иногда бывают опасные моменты, но они связаны с биографией пассажиров.

– Ты из-за пассажира попал два года назад к Герману?

– Да. Мужик не захотел ехать в больницу, попросив найти «другой» вариант. Я нашёл, мне докинули сверху за сложности.

Прокручиваю сказанное Лазарем, задумавшись о роли дедушки.

– А дедушка знал, как вы достали камни?

– Нет. По условиям заказа клиент должен был сам приобрести материал. Задачей твоего деда было только создание украшения. Он лишь знал, что возникли некоторые сложности, но в подробности не вникал.

– А кто заказчик?

– Не знаю, – барабанит пальцами по ручке двери. – В карточке не указано. Но тогда он сказал, что это довольно известный человек. Имени не назвал.

– А те, с кем ты добыл камни, – поперхнувшись на слове «добыл» вновь представляю гадкую картинку. – Они сейчас где?

– Оба мертвы. Я был последним. Предполагаю, твой муж мстит за брата.

– То есть, заказчик украшения тоже может стать целью Арсения?

– Вероятнее всего. По сути, из-за него погиб Лось. Или из-за нас. Или из-за твоего деда. Сейчас вряд ли можно определить степень вины каждого участника.

– Получается, событие пятилетней давности запустило цепочку моментов, в которую вовлечены с десяток людей? – И прикинув масштаб, ужасаюсь, потому как не верю, что Арсений остановится.

Он много рассказывал о Денисе, и, наверное, к нему одному испытывал нежные чувства. Или же мне казалось, и причина была в другом?

– Именно так, – затихает, пряча взгляд. – Если бы мы знали, как аукнется, никогда не откликнулись.

И это обо всём. О нас обоих. Но каждое событие порождает новое, перетекая в следующее – непрерывный процесс, который и называется жизнью. Все мы люди, совершающие неверные шаги и ошибающиеся с направлением. Никто не застрахован от ошибок, потому что они и есть сама жизнь. Тот, кто не оступается – не живёт.

– Пойму, если твоё отношение ко мне изменится, – произносит неожиданно. – Возможно, я казался тебе хорошим парнем, но у меня есть прошлое – неприглядное, – и избавиться я от него не могу.

– Я считаю, что нужно иметь смелость, чтобы рассказать всё так, как есть. Уже это заслуживает уважения. Ты не скрываешь свою историю. Спасибо, что поделился.

И я бы хотела знать о прошлом Арсения в тот момент, когда мы стали родными людьми. Но делиться он не пожелал. Спустя время я поняла, что такие люди, как он, вообще не умеют чувствовать. Они потребители, а отдавать неспособны.

– Так кто же он? Арсений.

– Настоящее имя, данное при рождении – Царёв Роман Романович. Его отец был влиятельным криминальным авторитетом в девяностых. Родителей действительно убили, братьев отправили в детдом, а затем в приёмные семьи.

– Получается, что Арсения Гринькова никогда не было?

– Почему же, был. Думаю, имя сменили, чтобы обезопасить детей. По этой же причине и разделили. Люди, усыновившие его, дали свою фамилию.

– Мне кажется, он и сам до конца не знал, кем является. Мы никогда не говорили по душам. Я не знала, о чём он мечтает, к чему стремится, почему грустит. Даже спросила как-то, зачем на мне женился.

– Что ответил?

– «Думал, что смогу жить нормально». Что это означало, я так и не поняла. Но после этого разговора мы практически перестали общаться. А когда умер дедушка…

– Он тебе показал, о чём мечтает.

– Знаешь, в первые разы я была шокирована настолько, что мечтала умереть. Мерзко и больно одновременно. И нет вариантов выбраться. Заточение в собственном доме и страх перед надзирателем. (3303c)

Лазарь молчит, но я замечаю, как сжимаются пальцы до побелевших костяшек, показывая его злость. И обращена она на того, кто оставил на моём теле шрамы. Беру его за руку, мягко поглаживая кожу и успокаивая.

– Я тоже злюсь, – признаюсь мужчине. – Если бы он забрал деньги и ушёл, но оставил мне Пашу, я бы никогда не стала его искать. Поверь. То, что говорил мужчина на записи, мне несвойственно. И перстень бы отдала, лишь бы сын был рядом.

– Не переживай, мальчика найдём, – сжимает мою ладонь, – а потом я сделаю тебя вдовой по-настоящему.