Глава 19

Ночь, несмотря на подозрения и желания девушки, они провели раздельно. И даже намека на совместную спальню не последовало. Она даже решила обидеться на руководителя практики. Но затем обратила внимание на то, что его лицо практически полностью посерело. Как минимум, терано устал. А с другой стороны, все же не знала, как тут регламентируются положения брака, секса и тому подобного. Возможно, он ее просто берег? Когда утром она встала и выглянула в коридор, до ее носа донесся аромат свежезаваренного кофе. Этот запах притягивал как магнит. Лин наскоро поплескала себе в лицо водой, причесала волосы, заплела их в косу, накинула домашний халат и побежала в столовую. Кристофер сидел за столом, весь обложенный бумагами. Кофе уже перестал дымиться паром. Похоже, остыл. А мужчина сосредоточенно смотрел в бумаги, что-то подчеркивал, что-то записывал на отдельный лист. – И что ты тут изучаешь? – она устроилась напротив и пододвинула к себе кофейник и булочки. – Привет! – не подняв головы, ответил терано. Опять обижаться, что не поцеловал? Нет, торопиться и высказывать претензии она пока не станет. Сначала выслушает его. – Изучаю личное дело сторожа. – И что там, много интересного? – Лин не верила, что человек из обслуживающего персонала может скрывать какие-нибудь загадки. Даже если его и ранил преступник. – Ты даже не представляешь, сколько! – он пододвинул ей часть листов. Тера Рихардсон с любопытством на них взглянула и тут же забыла про завтрак. Так что терано был оправдан по всем статьям. Листок был исписан красивым уверенным почерком. Лида Рихамова в свое время посещала факультативный курс по графологии. Эта дисциплина не была обязательной. Однако девушка мечтала, что, став нотариусом или адвокатом, сможет читать человека по его почерку. А так вверху было написано, что данные записи являются автобиографией некоего Микаэля Форсмана. И лишь подумав несколько минут, поняла, что так зовут объект ее исследования. Почерк сторожа совершенно не походил на почерк человека, который всю жизнь занимался физическим трудом. Это были крупные ровные буквы, написанные с сильным нажимом. Что указывало на уверенного в себе, властного человека. Лист бумаги был нелинованным. И каждая строчка чуть-чуть задиралась вверх. Завышенная самооценка. И, что поразило необычайно, тер Форсман закончил академию магии! Да не просто закончил, а получил диплом с отличием. После такого начала должно случиться что-то невероятное, чтобы он стал всего лишь сторожем данного объекта. Явно здесь что-то замешано. И да, он начал трудовой путь на должности преподавателя. Однако в академии произошло какое-то ЧП. Да такое серьезное, что Микаэля осудили и отправили на каменоломни. Где от звонка и до звонка он оттрубил три года. А после выхода из мест заключения смог устроиться лишь на место, на котором и работал до последних дней. Девушка отложила автобиографию в сторону, потерла переносицу и спросила: – И что ты по этому поводу думаешь? – А? – Кристофер вынырнул из своих мыслей, посмотрел на Лин и с улыбкой ей попенял: – Я думаю, что тебе нужно срочно поесть! Кофе совсем остыл. Если хочешь, могу его подогреть. А с нашим графиком работы ты совсем исхудаешь. И кого я тогда верну в Илбанскую академию магии? Живого скелета? Он рассмеялся. А ей вдруг стало очень тоскливо. Кристофер хочет вернуть ее в Илбанию? А она, дурочка, планы уже строить начала. Пусть совсем еще робкие. Но он же оказывал ей знаки внимания? И даже предложение сделал? Или это просто какая-то замысловатая игра, свою роль в которой она не может никак определить? – Не понял, – хлопнул глазами мужчина. – Ты что, на скелета обиделась? Поверь, тебе до него еще далеко. Но нужно же чуть-чуть припугнуть, чтобы ты красоту бездумно не потеряла. Опять не можешь от работы отключиться. Знал бы, не дал бы тебе дело Форсмана читать. Она поджала губы: – Нет, не на это. – А на что? – он недоумевал. – Ты собрался вернуть меня в Илбанию! – Собрался, – расхохотался уж в голос он. –Диплом об окончании академии тебе же нужно получить? Боюсь, даже моего влияния не хватит, чтобы тебя на работу взяли без диплома. Или ты хочешь стать обычной домохозяйкой и встречать меня каждый вечер пирогами? – Ты же со мной со скуки умрешь! – фыркнула она. Сердце немного отпустило. – Вот поэтому срочно ешь! Все же нужно научиться отключаться от работы. Кристофер сидел счастливый и довольный. Уже забыл про преступление. А она вся в думах, да еще и сама себе проблем навыдумывала там, где их совсем нет. Но если пережила приглашение в монастырь, то с опаской станешь смотреть на любое отклонение. Девушка взяла в руки бутерброд и ощутила, что очень сильно проголодалась. С удовольствием впилась зубами в его аппетитный бок и даже прикрыла глаза от удовольствия. – Нравится? – у терано прорезался голос кота Матроскина. – Очень, – промурлыкала Лин. – Это я для тебя старался, – признался он. У нее на душе отлегло. Все же не нужно придумывать то, чего нет и в помине. Как говорил их преподаватель философии, проблемы нужно решать по мере их поступления. И никак иначе. После завтрака они поехали в контору. Кристофер с порога потребовал, чтобы ему как можно быстрее доставили все бумаги, которые хоть как-то касались личности сторожа. Лин еще не успела привыкнуть и всегда поражалась, как в Риголе оперативно работают полицейские. Они лишь успели зайти в его кабинет, расположиться в креслах: он за рабочим столом, она напротив, как Риф принес им целую папку документов. Бон Каллен с тоской посмотрел на бумаги. А девушка решила, что сможет оказать ему неоценимую услугу, прочитав все и вычленив главное. Наследник престола с огромным удовольствием согласился. Для практикантки выделили отдельный кабинет, приставили охрану с предупреждением, что девушка работает с особо секретными документами. Поэтому вход посторонним к ней запрещен. А сам поторопился убежать по другим делам, которых было тоже немерено. А Лин с воодушевлением взяла бежевую папку с надписью: «Дело №245-7675», положила его перед собой на стол, с трепетом открыла, и погрузилась в дело пятилетней давности. Микаэль Форсман был не просто хорошим ученым, он был практически гением. И при этом удачно совмещал научные таланты с административной деятельностью. Правда, с магией у него было слабовато. Поэтому он читал только теоретические курсы адептам. Но это не мешало быть любимчиком старого ректора тера Вунздорфа. И когда последний уходил на пенсию, то настоятельно предлагал Микаэля на свое место. Королева ничего против талантливого ученого не имела и согласилась с его кандидатурой. Пока ничего нового Лин не узнала. Были некоторые нюансы, но в целом рассказ совпадал. Ждали лишь новый учебный год, чтобы представить преподавателям и ученикам нового ректора. Это все было напечатано. Видимо, в Риголе было какое-то печатное устройство. Но девушка с ним пока еще не сталкивалась. А вот на полях обнаружилась очень интересная надпись, сделанная от руки. Она гласила: «У меня вызывает подозрения лучший друг Форсмана и заведующий кафедрой артефакторики тер Ливингстоун. Преподаватели обмолвились, что он всегда завидовал Микаэлю как более талантливому и успешному». Похоже, сделал ее следователь, который вел дело в то далекое время. И поворот получился очень неожиданным. Только он никак не укладывался в ту схему, которую составила Лин. А еще она вдруг тихо возненавидела погибшего ректора. Какая-то слишком неприятная личность вырисовывалась! Присваивал себе изобретения Манчини, завидовал сторожу… Ее внимание привлекли материалы, в которых описывалось, почему сторожа разжаловали и посадили. Если верить протоколу в деле, то Форсман был осужден за то, что на должности проректора купил некачественный материал для изготовления артефактов. А разницу в цене положил себе в карман. Только материал этот оказался бракованным. В итоге на испытаниях очередного артефакта из-за плохого качества материала взорвался артефакт, который готовил к выпуску Георг Манчини . Круг подозреваемых практически замкнулся. И лишь мальчишка Манчини пока не хотел вклиниться в схему. Хотя месть была вполне вероятна. Только где он сумел достать очень дорогое оружие? В кабинет зашел полицейский и сообщил, что терано ждет ее у себя в кабинете. Она хотела было отказаться. Девушке казалось, что она ухватила разгадку за хвост. И стоит лишь чуть-чуть потянуть за кончик, все само собой и распутается. Практикантка покачала головой. А полицейский бесстрастно сообщил: – Терано велел мне, если вы вдруг откажетесь идти, сказать, что сейчас будет проводить допрос некоего Микаэля Фолрсмана. Перед таким приглашением Лин устоять уже не смогла. Кристофер сидел за своим столом с каменным выражением лица. Сторож – напротив. На его физиономии читалась растерянность, страх и еще какая-то непередаваемая эмоция. Интересно, это его реальные чувства или он слишком хороший артист? Судя по данным характеристикам, этот человек очень непрост. И вряд ли стал бы бояться главного полицейского, кем бы тот не был. Однако Лин пока не торопилась делать выводы или что-то комментировать. – А это что за девица? Зачем она здесь? Поиздеваться над бедным свидетелем преступления? – вдруг ощетинился Форсман. От былой робости не осталась и следа. – Вы, тер, это зря! – усмехнулся бон Каллен. – Только благодаря ее усилиям, вы сейчас живы. Именно Лионелия Рихардсон спасла вашу жизнь после ранения. Сторож тут же посмотрел на Лин другими глазами: – О, тера лекарь? – Нет, – бон Каллен покачал головой, – однако она очень хорошо училась в академии. И занималась не только по основным, но и по дополнительным предметам. И академия эта Илбанская. В нашей лекарское дело не преподают вообще. По слухам, именно Форсман убрал его из расписания, посчитав ненужными тратами зарплату преподавателей лекарского минимума. Однако ни один мускул не дрогнул на его лице. – Досадное упущение, – покачал головой сторож, но затем замолчал, выжидая, чем это ему все обернется и не припомнят ли ему его прошлое. Крис молчал тоже. И оба мужчины смотрели на теру Рихардсон. И она не придумала ничего иного, как задать уже свои вопросы. – Тер Форсман, позвольте я задам вам вопрос? – уточнила практикантка, усаживаясь рядом с терано. Благо с той стороны стоял стул, словно кто-то очень заботливый приготовил его для неё. Микаэль сидел достаточно вальяжно, развалившись в кресле. Преступники так все же не сидят. Или сидят, если обнаглели окончательно и бесповоротно. Интересно, какой вариант был у этого артиста? – Разве я могу не разрешить что-то девушке, которая спасла мне жизнь, – улыбнулся сторож. И улыбка его была улыбкой проректора по учебной части, а не охранника учебного заведения. Крис тут же нахмурился и сжал кулаки. А Лин пришла к выводу, что подобное поведение любимого, словно бальзам на душу. Кристофер ревновал ее совершенно неприкрыто. Но при этом не мешал работе. – Тер Форсман, видите ли, так получилось, что мы с бон Калленом невольно стали свидетелями того преступления. И я готова положить голову на плаху, но стрелял в Ливингстоуна подросток. А вы по неизвестным мне причинам утверждаете, что это был мужчина невысокого роста. Как объяснить различие в показаниях? – Лин старалась говорить медленно и четко, чтобы у сторожа не возникло желания сказать, что он просто ее не понял. А, видимо, предпосылки все же были. – Или вы утверждаете, что на территории академии в тот момент гуляли целых два убийцы? Форсман не отвечал несколько минут. И они уже не знали, что и подумать. Признавать наличие двух убийц? Так можно не только с работы вылететь. А он ей, похоже, дорожил. Через мгновение он все же заговорил. – Вы же в курсе, что я три года оттрубил на каменоломнях? – с ухмылкой поинтересовался он. И тут же сам добавил: – Глупый вопрос. Конечно, знаете. Так вот, условия работы там просто адские. И ни одному каторжнику здоровья не добавляют. И именно там я потерял зрение. Поэтому нет ничего удивительного, что перепутал мальчишку и мужчину. – Но почему вы не носите очки, если так плохо видите? – недоумевала Лин. – Да потому, – он наклонился вперед и оперся руками о колени, вперив взгляд в девушку, – что это единственная работа, куда меня взяли. А слепых в охранники не берут. А мне еще семью кормить нужно! А вот про семью ни в одном документе не было ни слова. И тера Рихардсон непроизвольно уточнила: – У вас есть семья? – Есть, – усмехнулся сторож. – Я не человек, что ли? Лин переглянулись с Кристофером. Больше предъявить сторожу было нечего. Он или говорил истинную правду, или очень продуманно уходил от тех фактов, которые бы навели их на след убийцы. Его отпустили.