Глава 12 · — скандалы, интриги, расследования

Лена пришла в школу в синяках.

Не знаю, как давно это началось. Просто в один прекрасный день заметил синие отпечатки на ее тонком запястье, будто кисть девушки сжали очень сильно. В другой день — отпечаток на шее. Маленький желтый кругляшек. Совсем маленький, но вызвавший во мне большую волну раздражения.

Я только спросил Лену, кивнув на синяк:

— Кто?

Она захлопала глазами, а потом рассмеялась.

— Это лейка душа упала на меня. Не бери в голову. Просто я растяпа с утра, постоянно спросонья об что-то бьюсь. Неуклюжая вот.

В неуклюжесть я не поверил ни на грамм. В школе Лена само изящество, движения уверенные и утонченные, никогда не уронит ручку или тетрадку. На физкультуре среди девочек одна из первых по показателям, на ИЗО лучше всех рисует маслом, ее работы даже отправляли на областные конкурсы от школы.

И всё бы ничего. Я бы может и поверил. Но через день у Лены появился новый синяк.

Своими наблюдениями поделился с друзьями в столовой. Лена всегда обедает отдельно с подругой. Как-то раз я ее приглашал с нами посидеть, но Светка как зафырчала, как засверкала глазами, что Лена, бросив на блондинку взгляд, вежливо отказалась. Поостереглась.

— Отец, наверно, — сделал вывод Гриша. — Я слышал, Смольная не из благополучной семьи.

— Что, серьезно⁈ — удивительно, что казах знает о моем товарище по проекту больше меня. — По идее, я могу помочь ей. Могу…

— Что ты можешь, Вещий? — перебивает Света. — Прочистить мозги отцу Смольной? Перевоспитать его? Переделать человека?

— Нет, слишком сложно и рискованно, — тут даже думать нечего.

— Даже больше того! — у Соколовой даже глаза загорелись. — Это незаконно! Если без причины такое устроит аристократ, с него взымут гигантский штраф. А тебя, простолюдина, так вообще посадят лет на пять. Разрешается только самооборона, а тебя никто не трогает.

— Да знаю-знаю, просто я не могу так всё оставить, — спокойно говорю.

— Не оставляй, — поддерживает Гриша. — Наверняка, можно найти решение, да.

— Законное, — делает ударение на слове Света.

— Например, — предлагает казах. — Можно взять камеру, надеть телепатический плащ, проникнуть в квартиру Смольных и заснять, как на Лену накидывается ее отец. А потом передать запись в службу опеки, например. Или в полицию.

— Очень интересно, — вскидываю брови. — Как я смогу стоять и просто смотреть, как девочку избивают до синяков?

— Да, что-то не подумал, — почесал макушку Гриша.

— И вообще, потом Лену могут забрать в детдом, ты это понимаешь? — продолжаю объяснять неразумность его предложения. — Думаешь, ей там лучше будет? Я сильно сомневаюсь.

— Понял-понял, — выставляет ладони Гриша. — Успокойся, батырь! Я на твоей стороне.

Я пожимаю плечами. Да я спокоен. Но Гриша, конечно, дает. Обычно он продумывает любой свой поступок с восточной неспешностью.

— Вещий, почему ты так впрягаешься за Смольную? — недовольно спрашивает Света. — Ведешь себя как влюбленный щенок.

— Лена — наша с вами одноклассница, — хмурюсь. — А еще мы вместе делаем важный для меня проект. Каждый день я сижу с ней в библиотеке и вижу следы побоев. Но если бы на ее месте оказался кто-то другой из моего ближнего круга, я бы протянул руку помощи и ему. Нет ничего зазорного в том, чтобы помочь члену своего маленького общества.

— Понимаю, — говорит Гриша. Но далеко не все такие понимающие.

— Значит, ты просто поборник чести? — спрашивает Света с ехидством. — Так я тебе и поверила, мой дорогой.

Я вздыхаю. С годами Светка вроде бы стала нормальной, но вот иногда прет из нее эта «соколовщина». И тогда надо ставить ее на место, иначе она вернется к истокам.

— Не делай так больше, — хмуро говорю.

— Как?

— Не издевайся надо мной, когда мы обсуждаем серьезные вещи. Я не твоя подружка и не твой парень.

— Последнее уж точно, — с недовольством фыркает она.

Гриша затихает, пытается не отсвечивать. Я тяжело смотрю на Свету.

— Что случилось?

— Мне неприятно, понял?

— Что конкретно? То, что я волнуюсь за своего одноклассника и друга?

— Хватит строить из себя доброго пуританина! — слышу я в ответ. — Вовсе не за этим ты помогаешь Смольной.

Ну это уже ни в какие ворота. Начинается настоящая женская истерика. Мне точно до этого нет дела.

— Мы тебя с Гришей не держим, — спокойно отвечаю. — Если тебе неприятно с нами, ты разворачиваешься и идешь к тем с людям, с кем тебе приятно.

Она вылупляет глаза.

— Ты меня прогоняешь? — обиженный голос.

— Я всё сказал, — поднимаюсь, взяв поднос в руки. Гриша с заминкой тоже встает.

Отворачиваюсь и слышу уже в спину.

— А если мне ни с кем не приятно⁈ — капризно.

— Тогда, у тебя большие проблемы. Сходи что ли к психологу, — бросаю через плечо.

— Пф! — доносится напоследок.

Но на это ответить уже нечего. Отнеся подносы в зону сбора грязной посуды, мы с Гришей выходим из столовой.

— Не жестоко ли ты с ней? — спустя пару поворотов говорит Гриша.

— А ты вообще слышал ее? — качаю головой. — Никакой конкретики, никаких аргументов, только истерия. У тебя есть мысли, что это вообще было?

— Ну…

Эх, не хватает в магической школе уроков по женской психологии.

— Это женская истерика, Гриш. У вас мама или сестры так себя не ведут?

— У нас же патриархальный род. Традиционная семья, — смущается казах. — Женщине не позволено выдавать подобное. Иначе ее розгами…

— А, понятно. Запомни, женщина равно эмоция. Светка уже половозрелая, временами ее будет так плющить. Гормоны, ничего не поделать. Нам надо привыкнуть.

— По твоей реакция не сказать, что ты готов к этому привыкать, — замечает парень. — Вот как ее жестко обрубил.

— Привыкать не равно терпеть. Если будем прогибаться под ее эмоциональные всплески, то она быстро начнет из нас веревки вить. Мы должны допускать общение с ней только в спокойном тоне. Светка импульсивная, как-никак огненный маг, поэтому у нее эмоциональные качели прямо полыхают, но это касается всех женщин. В той или иной степени. Да-да, в отношениях женщина всегда стремится взять мужчину под контроль. И только спокойствием и принципиальностью ты сможешь отстоять свои границы. Тогда она десять раз подумает, чем снова раздражать тебя.

— Даня, ты-то откуда столько всего знаешь про отношения с женщинами? — озадачивается казах.

— Ну я же это…не из патриархальной семьи. Насмотрелся всякого, — нахожу оправдание. — Да и ничего такого здесь нет. Нужно лишь наблюдать и не держать глаза закрытыми.

Гриша кивает, задумавшись. С одной стороны, ему ни к чему мои рассуждения, в жены он наверняка возьмет послушную казашку, для которой муж — бог. С другой, что-то заставило их род европеизироваться и оказаться не в лучшем городе России. Поэтому наш разговор лишним не будет для его юного мозга.

Три урока Светка сидит, демонстративно от меня отвернувшись. Я не обращаю внимания. Думаю, оттает она только к выходным, перед новой охотой на зверей. Повод весомый, чтобы пропустить из-за детских обид. Женщины хоть и эмоциональные и порывистые существа, но не во вред себе. А тут Степан обещал устроить нам тактическое обучение в группе, а потом, уже подготовленных и натасканных, повести на «достойного зверя», как он выразился. Предстоят веселые выходные, в общем.

Но происходит все намного раньше. После последнего звонка Света вдруг поворачивается:

— Слушай, Даня, давай не будем ссориться из-за всяких Смольных.

Я вздыхаю. Вот же она неисправима. Даже в словах извинения сплошная провокация.

— Ту матч, Соколова, — отмахиваюсь от нее и встаю. — Мозг вынесен. Пошел собирать. Поговори с матерью что ли. Или сходи на курс этикета.

— Так значит⁈ Это меня еще простолюдин будет учить манерам⁈

Но я уже свалил в коридор, прихватив рюкзак. Урок последний, и больше сегодня пересекаться с блондинками из рода Соколовых я не намерен.

Из класса выходит Лена с портфелем.

— Все хорошо? — спрашивает она. — Ты резко ушел, а Света тебе вслед что-то громко кричала.

— Да, у нее надвигается осеннее обострение. Не бери в голову. Готова учить английский с лучшим репетитором в этом городе? — усмехаюсь.

Девушка радостно улыбается.

— Боюсь, мне не хватит денег на оплату ваших услуг.

— Не волнуйтесь, сегодня у меня скидочный день. Думаю, мы с вами договоримся, — подмигиваю, и улыбка Лены становится шире. — Так что прошу вперед, леди.

В библиотеке занимаем наш любимый стол и продолжаем придумывать план обучения языку через телепатию. Больше никого из учеников сегодня нет. Света с Гришей, кстати, очень скоро потеряли свой энтузиазм, да еще на них навалились обязанности членов родов — хождения по всяким приемам и светским вечерам. Оба уже достаточно выросли для взрослых мероприятий, и отлынивать им не позволялось.

— Ты читал «Теорию врожденных знаний» Хомского? — спрашивает Лена.

— Пробежался глазами. Ну, судя по всему, мы с успехом прошли две из трех составных механизма речи, который изложен в «Теории». Ты отлично справляешься с осмыслением языкового материала и удержанием в памяти. Осталось поработать над «упреждающим синтезом».

— Еще хромают интонация и темп с ритмикой, — хмурится Лена. — Мы не решили проблему, как передавать правильное звучание иностранных слов. Еще я часто ошибаюсь в грамматике.

— Построение предложений, — с пониманием киваю. — Да я и сам здесь не идеален, по-честному. Бывает, мне требуется время, чтобы правильно построить фразы на английском.

— Тогда тебе необходимо поскорее улучшить свои знания иностранного, — ошеломляет меня Лена. — Чтобы передача мыслей не страдала.

Хм, вот корпеть над английским точно не входило в мои планы. В этом мире совсем другие международные языки, и я лучше сделаю упор на тот же испанский.

— Слушай, Лен, мы, по сути, уже выполнили все требования для школьного проекта, — замечаю. — Язык посредством телепатии ты выучила. Да, не идеально, на дипломатическом приеме нельзя, понятно, сверкать. Но ты уже можешь свободно общаться с носителями языка и писать письма. Ты спокойно смотришь фильмы на английском и читаешь инструкции. Может, пора сбавить темп?

— Понимаешь, Даня, если мы не выполним проект идеально от начала до конца, то не получим первые места, — строго смотрит на меня Лена. — Поэтому отступать на полпути я не намерена. А ты?

— Я тоже, но не доводи нашу работу до упрямого перфекционизма, — смотрю ей в глаза. — Иначе мы точно завалим проект. Нам не нужно долбить весь английский. Достаточно отработать небольшую часть лексикона, чтобы показать — методика работает. Договорились?

Она мешкает, в глазах происходит борьба.

— Но…

— Лена, — веско произношу имя девушки. — Никаких «но». Мы создаем методику на примере определенной узкой части лексико-грамматики. Не больше не меньше. На это я и подписывался. Я не собираюсь натаскивать свое знание английского до профессионального уровня. Для нашей цели хватит чуть ниже среднего.

Она поджимает губы, стучит пальчиками по столу и нехотя произносит.

— Ну хорошо, Даня. Надеюсь, твоя стратегия верная.

— Другую мы все равно не успеем, — пожимаю плечами. — С учетом наших сроков это единственна возможная стратегия. Либо нужно было выбирать другую тему. Но для этого уже поздно.

— Ты прав, — нехотя признает Лена. — Блин, ты во всем прав. Боже, я чуть не угробила наш проект дотошной бесконтрольной работой! — она схватилась за голову.

— Спокойствие! Только спокойствие! — слегка сжимаю ее руку. — Беда миновала. Работаем.

— Фух, хорошо, — чуть помедлив, она выскальзывает из моих пальцев и берется за тетрадку.

Мы занимаемся до вечера. Формируем тезисы по результатам проделанной работы. Делаем наброски практической части, а именно описываем телепатические инструменты, которые я использовал.

Когда наступает время расходиться, Лена довольно улыбается:

— Хорошо поработали. Только подправим слабые места в телепатической передаче и будет вообще замечательно!

— Ты так в меня веришь? — усмехаюсь.

— Конечно, ведь ты очень умный, — произносит серьезно. — Ну ладно, пора домой. — на этом слове она грустно вздыхает.

Автобус забирает учеников со школы по расписанию. Днем и вечером с трех до восьми почти каждый час. Мы успеваем на шестичасовой и запрыгиваем в почти пустой салон.

Пока едем, болтаем о всяком. О проекте, об учебе, о погоде, о гусях… только не спрашивайте!

— А что со Светой случилось? — спрашивает вдруг Лена. — Мне кажется, она очень недовольна была.

— Да у нее свои тараканы. Не обращай внимания.

— Это всё из-за проекта, — убежденно говорит девушка. — Ничего, как выступим на конференции, снова сможете время проводить вместе.

— Мы вообще-то не парочка, — бурчу я, на что девушка лишь улыбается:

— А то и видно… Ой, моя остановка, — поднимается Лена, когда автобус останавливается на Республиканской. — До скорого, Дань.

— Пока.

Дожидаюсь, пока девушка выйдет. Тут же надеваю телепатический плащ и ныряю в дверь следом. Водитель смотрит на меня с неодобрением, мол, нечего бегать в автобусе. Но я уже выбежал, орать не имеет смысла, и он с кряхтением запирает двери и едет дальше.

Вообще телепатический плащ только так называется. На самом деле никакого плаща, конечно, нет. Я просто с помощью псионической способности скрываю свое присутствие от обнаружения другими. В данном случае только от Лены. А зачем мне тратить лишние силы и прятаться от всех в округе?

Вы думаете, стоит ли вообще играть в шпионов? Почему нет? Вдруг смогу помочь однокласснице. Много времени я все равно не потеряю. Помедитировать еще успею, как и Шарика за ухом почесать, он меня всегда встречает у остановки. Мама меня не потеряет, она все равно задержится допоздна в гостях у подруги. Хвастается, поди, «подарком от сыночка», который я купил с денег, вырученных от рогов бигуса. Подержанный «Москвич», пробег в сто пятьдесят тысяч километров. Почти невредимый, не считая выцветший и исцарапанный пластик. Да, просто взял и подарил. Как раз обошелся в четыре тысячи баксов… то есть царских рублей. Вся моя доля с рогов ушла на машину. Ну и ладно, новых зверей наубиваю. Зато мама будет добираться на работу не на общественном. Права у нее есть, достанет из тумбочки, сдует пыль с корочки и даст газу.

Лена двигается по темному переулку. Я следую очень близко, ровно настолько, чтобы она не слышала моих шагов. По пути нам никто не попадается. Разве что парни в кожанках. Стоят в одной из подворотен по пути, курят сигареты и ржут. Когда мимо подворотни проходит Лена, они лениво оборачиваются, скользят взглядами по ладной фигуре девушки. Сама она вжимает голову, торопится поскорее миновать узкий проход во двор. Но парни замечают рядом с Леной меня — широкоплечего, высокого, морда кирпичом, — и тут же теряют к Лене интерес. Снова льются помойные реки похабных шуток да хриплый ржач.

Минут через пять Лена забегает в один из домов. Я не отстаю. На исписанные двери лифта она даже не смотрит, поднимается по лестнице до шестого этажа. На пятом этаже закрываю нос ладонью, а то еще услышит мое участившееся от скоростного подъема дыхание.

Лена стучится в одну из дверей, открывает мужчина в трениках и майке-алкоголичке. Сам подпитый. Я уже закрылся от него «плащом», хотя мне кажется, он и так не углядел бы меня.

— Доча, — икает мужик.

Лена заходит, бросает рюкзак на тумбу. Я тоже прошмыгиваю внутрь. Тесно тут, блин. Прижимаюсь спиной к стенке. Могу, конечно, сделать, чтобы человек, даже натолкнувшись, не заметил меня. Но это всё отнимает силы. Они сейчас мне для другого пригодятся.

— У мамы сегодня ночная смена? — вздыхает Лена.

— Да, работает, красотуля наша, — кивает папаня года. — Я вот отдыхаю. Пойдем на кухню, я там колбаски нарезал, селедочку…закуска к водочке…и-ик.

— Я не голодна, спасибо, — девушка уходит в одну из двух комнат и прикрывает дверь.

Ну хоть квартира двухкомнатная. Есть куда от алкаша уйти.

Икающий мужик уходит на кухню. Я захожу туда же и, отойдя к окну, принимаюсь сканировать. Пролистываю воспоминания запитого мужика. Я не собираюсь его «переделывать». Света верно сказала: это действительно чревато делать без причины. Но разобраться не помешает, зачем он бьет Лену, и как это лучше остановить.

Вывод после анализа у меня складывает однозначный. Безработный, жалкий человек, пропивающий последние нейроны. Но колотит Лену однозначно не он. Наоборот, это мама Лены его поколачивает, когда вконец достанет семью.

Хм, Федот, да не тот. Если прагматично смотреть на задачу, нужно было сперва просканировать Лену и узнать, кто ее бьет. Будь мне девушка совсем безразлична, так бы и сделал. Но, если честно, сам не захотел копаться в воспоминаниях одноклассницы. Шерстить ее мысли, мечты, надежды… Всплыло бы слишком много интимных подробностей о девочке. Не хотелось так с Леной поступать. Нечестно это. Да и я был уверен, что руки распускает отец.

Нестерпимо воняет перегаром. Открываю окно и задумчиво вглядываюсь в беззвездную ночь. Пьяница все равно не заметит, он уже уткнулся в стол носом и кемарит.

Свежий воздух наполняет легкие и проясняет голову.

— Кто же вы, суки? — шепчу.

Лену глубоко сканировать мне по-прежнему не хочется. Но похоже придется, хотя…

Вспоминаются парни в кожанках в подворотне, и то, как Лена на них смотрела, вжав голову в плечи. А потом еще сделала удивленные глазки, когда те отвернулись от нее и продолжили ржать в своем дворе. Словно она ждала, что к ней подойдут.

Тогда я не придал этому значение. Бывает, мозг подмечает важные детали спустя какое-то время. Вот и сейчас случилась похожая оказия.

Я фыркаю. Хм, похоже, теперь ясно. Этим можно и сломать кое-что.