Глава 13 · — я тебя не обижал. ты сам решил обидеться

На следующий день Света ведет себя более сдержанно. По крайней мере, не язвит. Лишь изредка фырчит и странно смотрит. Но сдерживается. Возможно, скоро перебесится, и всё вернется на круги своя.

На одной из перемен, пока мы переходим из класса в класс, Гриша спрашивает:

— Дань, а со своим «Валетом» можно прийти на тренировку со Степаном в субботу? Ну и вообще на охоту его брать?

— У тебя есть свой «Валет»? Ничего себе, — я задумываюсь. — Ну тут возникает несколько вопросов. Твои отдадут оружие из родового арсенала? Не возникнет у них вопросов?

— Да, отдадут, — отмахивается казах. — Отец в курсе про охоту. С ним Степан поговорил и получил разрешение.

— Ого! — не ожидал от своего будущего отчима подобной прыти. — Свет, а твой, получается, тоже в курсе?

— Угу, — кивает блондинка и вдруг воодушевляется: — Кстати, Даня, отец разрешил дать тебе еще пару книг из нашей библиотеки. Раз ты теперь официально мой боевой товарищ…

— Было бы здорово! — наверно, у меня аж глаза загорелись.

Прошлую книгу я за выделенных полгода прочитал до дыр. Сам еще раздобыл на барахолках пару старых талмудов по телепатии. Оттуда, кстати, и взял инструкцию, как правильно строить телепатический плащ да метать ментальные заряды. Кажется, что без наставника у меня выходит не идеально, кривовато, ибо самоучка, но главное, что хотя бы эффективно.

Соколова замолкает.

— Свет…

— Мм? — оборачивается.

— А когда сможешь отдать книги?

— Принесу как-нибудь на неделе, — чертовка делает равнодушное лицо. — Тебе же не к спеху.

Отыгрывается за вчерашнее, как пить дать. Но придется терпеть. Не умолять же ее. Блин, а книги-то хочется. Но терпим.

Из-за поворота коридора вдруг налетает Богдан. Явно специально врезается в меня грудью. Невольно отступаю на пару шагов.

— Куда прешь, телепат? — рычит Айсмен. За его спиной ухмыляются его вечные прихлебатели. Те самые, что четыре года назад друг другу зады нюхали под моим внушением.

Вообще, Богдан не уступает мне ростом. И такой же широкоплечий шкаф. Всё благодаря мясу зверей, которым его сдабривают родители.

— Чего тебе, Снеговик? — оскаливаюсь. — Лучше пропусти, не отсвечивай.

— Ага, щас, — перегораживает мне дорогу.

Гриша напрягается, да и Света настороже. И правда, такая открытая агрессия в лоб в нашем возрасте уже странна. Давно не дети, к тому же все смертоносные маги.

Я же по-прежнему в расслабленном состоянии. Подумаешь, аристократик нарывается.

— Тебе лоботомию прописать? — приподнимаю бровь.

— У меня щиты, умник, — рычит он и формирует в руке ледяной шип. — А вот я тебе могу устроить мозговое проникновение.

Я хищно оскаливаюсь. Бредовые угрозы от этого шкета меня всегда забавляли.

— Значит, решил вспомнить детство и устроить стрелку в школьном коридоре? Дождись спаса, на татами я тебя раскатаю, как обычно.

— Там спарринг нечестный, без способностей. Слабо по-настоящему?

— Ха, кому-то надоело вечно проигрывать? — Мне правда смешно. — Ну давай завтра после школы померимся магическими писюнами. Линейку можешь не брать — разница будет заметна невооруженным глазом.

Такой расклад полностью устраивает Богдана, потому он тут же развеивает ледышку и отряхивает руки от снежной пыли.

— Не смей сбегать, умник, — на прощание грозится. — Я тебя все равно достану.

Он проходит мимо, толкнув меня плечом в своей излюбленной манере. Прихлебатели следуют за своей снежной королевой.

— История в другой стороне, дебилы, — надменным голосом Света говорит, не оборачиваясь.

Те застывают на полушаге, переглядываются как бараны. Возвращаться стыдно, но приходится, поэтому, потоптавшись, идут обратно.

— Лучше бы ты завела чувство собственного достоинства, Соколова, — успевает бросить Богдан, проходя второй раз мимо. — Твой телепат уже давно водится со Смольной. Ты не у де…

Я резко выстреливаю рукой вбок, без замаха. Ладонь хлопает Богдана по губам. Звук такой же, как у пивной банки, которую открывают с хлопком. Зато ушлепок сразу затыкается.

Аристократик отшатывается и обалдело смотрит на меня.

— Теперь всё по правилам, — улыбаюсь. — Я нанес тебе оскорбление, и завтра вечером мы деремся. Типа дуэль. А то без причины выходило как-то глупо. А так попробуешь выбить сатисфакцию с помощью своей замороженной пиписьки, — Богдан застывает, переваривая информацию. — Пойдемте, ребят.

Вместе с Гришей и Светой мы покидаем коридор.

— Дуэль с Предякиным — это серьезно, — роняет Гриша. — Очень серьезно. Он совсем недавно прошел магическую аттестацию, Дань. У ледовиков, говорят, самый простое тестирование, набор проходных техник минимален, но всё же.

— То-то он осмелел, — усмехаюсь. — Экзамен прошел, силу почувствовал.

— И чего ему неймется? — рычит Света. — Почему не оставит вас с Даней в покое?

— Ясно «почему», — усмехается казах. — Ты себя спереди видела? А сзади? Богдан постоянно на твои пейзажи облизывается, но ты не с ним крутишься, а с нами. Вот нам и прилетает, — делает он грустное лицо. — Ни за что, да.

Я подхихикиваю. Прав пацан, чертовски прав. Света же вылупляется на Гришку двумя голубыми аквариумами. Странно, что ей такая мысль, как ревность, даже в голову не приходила.

— И все равно он придурок, — выносит вердикт Света, откинув золотые волосы с плеча. — Хоть и умеет ценить настоящую красоту, в отличие от вас двоих, слепошар.

— Что ж делать? — вздыхает Гриша. — Не вини нас. Мы так долго созерцаем эту ослепительную красоту, что успели ослепнуть.

— Так что с «дуэлью»? — фыркнув, оборачивается ко мне Света, когда мы только входим в класс. — Это не шутки. Вы можете поубивать друг друга.

— Верно, — соглашаюсь. — А посему нам нужен маг-целитель.

— А кого мы знаем с таким Даром? — только Светка это говорит, как тут же прикусывает язык. — Блин…

— Камила, — мечтательно произносим мы с Гришкой.

— Хочешь, я попрошу ее? — тут же предлагает казах.

— Ну давай, — нехотя делегирую другу самую приятную работу во всей этой истории. — Тогда будешь моим секундантом. У нас ведь дуэль, — усмехаюсь.

— Здорово, — кивает Гриша.

Мы расходимся по своим партам. Затем уже заходит шайка Богдана. Звенит звонок, и уроки продолжаются.

Потом уже мы с Леной снова сидим в библиотеке до шести часов. Пробуем так и этак передать девушке интонационный рисунок английского языка. Что-то получается. По крайней мере, я нащупал верный путь. Лексикон легко передавать, грамматику сложнее, а мелодику и темп я даже представить не могу как, пока сам не произнесу слово с акцентом и соответственно не вспомню, на какой слог ударение, где согласная мягкая, где твердая, а где ее вообще следует не замечать, как поп-певец забравшуюся на сцену фанатку.

* * *

Под жарким солнцем Света ждет на парковке личного водителя. Сегодня он что-то задерживается. Скорее всего, на дороге произошла авария. Обычные пробки водитель учитывает при составлении графика. Но всё не учесть, к сожалению.

Гриша уехал десять минут назад, но ему надо в другую сторону. Там может и свободно на трассе.

— Привет, Светлана, — подходит к девушке Катя Фиткина. Тоже дворянка. Ее недавно перевели из параллельного, когда в их классе произошел всплеск пробудившихся одаренных. Связи решают. — Твой задерживается?

— Да, аварии на дороге, видимо, — вежливо улыбается Света.

— Я не про твоего водителя, — с более широкой улыбкой отвечает Катя. — А про твоего парня. Видела его только что в библиотеке. Со Смольной, — выделяет она два последних слова.

Света хмурится.

Катя была одной из тех, кто предлагал Дане вести вместе прикладной проект. Но она не обладает ни выдающимися формами Енеревой, хоть и смазливая, ни острым умом Смольной, хоть и нетупая, поэтому даже не попала в список возможных кандидатов.

— А вчера видели, как Вещий провожал Смольную домой, — продолжает давить на больное Катя. — Вместе вышли на остановке Смольной.

— Откуда такие подробности? — холодно произносит Света. — Следишь что ли за ним?

— Да просто рассказали те, кто тоже в автобусе ехал, — качает головой Фиткина. — О, вот и мой. До скорого.

Она садится в подъехавшую машину представительского класса и наконец отчаливает. Света же остается жариться на солнцепеке.

— Как же, «рассказали»! — передразнивает она Фиткину. — Так и говори: доложили! И вообще, он не мой парень! — запоздало возражает она.

Света прекрасно знает, что дворянам типа Фиткиной их родители дали распоряжение держаться вблизи Вещего. Все уже поняли, что телепаты положительно влияют на Дар. А в школе нет другого телепата, вот поэтому Даня обладает своеобразной ценностью. У себя дома юные дворяне из богатых семей контактируют со слугами-телепатами, но в государственную школу их не притащишь. Это еще хорошо, что никто кроме Соколовых, не подозревал в Дане редкий талант телепатического обучения, а то внимание к нему утроилось бы.

Наконец подъезжает «Чайка» Соколовых.

— Простите, госпожа, — покаянно говорит водитель, выбегая и открывая Свете дверь. — На дороге возникла авария, фургон врезался в говновоз…э-э…в спецтранспорт для перевозки жидких грузов, — выдает он как на духу. — Движение застопорилось, всю дорогу залило говн…хм…жидкими отходами, вонь стояла на километры.

— Я так и поняла, — барышня усаживается в салон в приятную прохладу кондиционера. Чуть морщит носик от слабого едкого запаха. Видимо, совсем без последствий «Чайка» не смогла уехать с места аварии. Надо бы побрызгать освежителем воздуха с цветочными запахом… Хм, цветы. А это мысль. — Егор, заверни, пожалуйста, по дороге в цветочный.

— Как прикажете, госпожа.

Про себя Света думает:

«Завтра Даня уделает Предякина, официального мага, и можно будет его поздравить. Чем венок победителя не подарок?»

* * *

Сегодня снова вместе с Леной сели в автобус, она снова попрощалась и вышла на своей остановке. А я снова, прикрываясь телепатическим плащом только от нее, вышел следом. Запоздало подумал, что немногие школьники, ехавшие с нами, видели, как я второй раз выхожу за Смольной. Но сразу же отбросил эту мысль. Кому какое дело, где я высаживаюсь? Тоже мне суперзвезда.

Этим вечером Лена пошла домой другой дорогой. А я тихонечко сзади, будто ангел-хранитель. Плащ активирую для всех окружающих, а не только для девушки.

Ту подворотню мы не пересекаем. Она остается где-то слева. План у меня такой — проводить девушку до подъезда. Если никого не встретим, вернусь назад на остановку. А уже завтра поговорю с ней обстоятельно насчет синяков и предложу свою помощь. Откажется — ее дело. Копаться в ее голове насильно у меня нет желания. А также — скрытно провожать девушку каждый вечер, словно маньяк какой-то. Я еще понимаю, если бы девушку избивал отец. Тогда она могла отказаться от моей помощи по разным причинам: страх за отца, нежелание расстраивать мать, забитая психика, да много ли чего. Когда ребенок втянут в семейную драму, он не мыслит адекватно. Но если угроза исходит извне, тут Лена сама должна себя взять в руки и хотя бы набраться храбрости попросить помощи. Так что сегодня моя последняя вылазка.

Зря я переживал.

Парни в кожанках все равно находят девушку.

— Эй, Смольная, далеко собралась? А плата? — выступают они из темноты, словно призраки. — Или решила, что раз вчера проскочила вместе с тем здоровяком, то теперь все можно?

— С каким здоровяком? — пугается девушка. Но сует руку в карман и достает хрустящие купюры. — Это я заработала за выходные. Забирайте и уходите, рэкетиры.

Оказывается, Лена еще и подрабатывает? Когда только всё успевает.

— Без уважения говоришь, — морщится парень с хомячьей рожей. Он еще и видеокамеру зачем-то в руках держит. — Можем тебя заставить и по-другому нам платить, — он оглядывает пошлым взглядом грудь и бедра Лены. — Например, снимем взрослое кино? Мы тут отжали ее кое у кого.

— Ха-ха, отличная идея, — ржет второй с вытянутым лицом как у крысы. — Ну что, Ленка, готова стать кинозвездой?

Лена смотрит на этих двоих ушлепков, как на дворовых псов. Грязных, вшивых, но опасных. Которые могут покусать и заразить бешенством.

Я с интересом рассматриваю гопарей. На вид лет шестнадцать. Парни широкоплечие, жилистые, турником не пренебрегают. Кожанки с намалеванным на спине белым то ли волком, то ли крысой, пойми-разбери в темноте. Явно банда какая-то. Может, кто-то из Загонщиков. Те тоже, по сути, бандиты.

— Я не занимаюсь подобным, — спокойно говорит Лена, пытаясь не показывать страха. — Так вы берете деньги?

Хомяк протягивает руку к купюрам, но вдруг его широченная ладонь замирает в нескольких миллиметрах от тонких пальцев Лены.

— Кацап, чего застыл? — говорит второй с крысиным лицом. — Бери бабки и пойдем в ларек за шипучкой.

Но Кацап не берет деньги. Вместо этого он вдруг снимает свою куртку, бросает ее на землю и начинает топтать, как заведенный, эмблему банды. Лена испуганно отшатывается.

Второй гопарь орет:

— Ты что творишь, придурок⁈ Наш символ топтать⁈ Охренел! Да я тебя!

Его кулак влетает Кацапу в челюсть и опрокидывает его. Тот падает на задницу, уронив камеру и потирает ушибленное лицо.

— Ты чего? — испуганно блеет.

— А ты чего⁈ — второй орет в праведном гневе. — Нахрена топтал куртку с нашим «волком»⁈

— Мне просто она показалась очень… стремной.

— Че-е⁈ — Крысун уже снова собирается замахнуться, но тут я выныриваю из невидимости и признаюсь:

— Сударь, правда, не виноват, это я его заставил.

— Даня⁈ — удивленно восклицает Лена, и в ее голосе мне слышится облегчение с радостью пополам.

— Он самый, госпожа, — улыбаюсь девушке, не обращая внимания на обескураженных гопарей.

Между тем Кацап поднимается, и оба настороженно окружают меня.

— Ты кто такой⁈ Ты откуда взялся⁈ — напирает Крысун.

— Вмажь ему, Карл! — подбадривает его Кацап, а у самого щека распухает на глазах как абрикос. Он уже не понаслышке знает, насколько тяжелая рука у товарища. — Я справа его схвачу.

— Да, вмажь, Карл, — киваю с улыбкой. — Чего уж стоять просто так. Разомнись.

— Ну всё, ты долаялся, пес! — рычит Карл и отводит руку, чтобы зарядить мне боковой в нос. Это я увидел в его мыслях. Только вот удар прилетает опять Кацапу — в другую щеку.

— А-А-А! За фто! — упавший гопарь хватается за опухшую челюсть. — За ф-фто, Карл⁈ Почему мне⁈

Я увеличиваю градус эмоционального жара в черепушку ударившего парня. Карл яростно смотрит на опрокинутого друга.

— Ты сказал — я козел!

— Когда⁈ Я не говорил! Нет!

— Сказал! Дважды!

Еще немного добавляю ложных воспоминаний в мозг Карлу, и его голос звучит более уверенно. А Кацапа — наоборот, жалко и испуганно. Пока длится эта перебранка, отошедшая за мою спину Лена позволяет себе мстительную улыбку. Да, согласен, забавное зрелище.

Сейчас будет еще забавнее.

Я громко прокашливаюсь:

— Кхе-кхе, — оба гопника оборачиваются на меня. — Знаете кто такой газлайтер? — оба пациента делают тупые глаза. — Газлайтер — тот, кто пытается заставить жертву сомневаться в собственных воспоминаниях и изменяет ее восприятие реальности. Делает жертву беспомощной и неуверенной в себе, — я хищно оскаливаюсь. — Я — газлайтер Даня Вещий, рад знакомству! А теперь, Кацап, вмажь Карлу в челюсть!

Карл вытаращивает глаза.

— Что за…

Бах!

Мгновенно осмелевший Кацап подскочил и с размаху врезал другану, и теперь уже Карл сидит на земле, потирая челюсть и сдерживая слезы.

— Зачем⁈ — чуть ли не плачет Карл, а Кацап поднимает ногу для размаха. Прямо над головой Карла. — Зачем ты это сделал⁈

— Тебе это показалось, — улыбается Кацап. — Этого не было.

— Но…

Бух!

— Помогите!

— Это бред, не выдумывай, — Кацап падает на уползающего друга и начинает его молотить кулаками со всей силы.

Баф! Хрясь!

— Не надо! Каца…!

Хлясь!

— Ты слишком остро на всё реагируешь.

Бам!

— А-а-а! Прекрати!

— Расслабься, это была просто шутка.

Бдуф!!!

— Прошу! Уберите его!

— Мне жаль, что ты считаешь, что я сделал тебе больно! — рычит Кацап, захватывая гопника в удушающий.

Я улыбаюсь до ушей. Действительно, газлайт в чистом виде.

Схватившиеся друг с другом гопники катаются по земле, собирая дорожную пыль и экскременты дворовых собак.

Скашиваю взгляд на Лену. Она вроде очень даже не против, что так всё обернулось. Я беру девушку под руку и отвожу подальше от места яростной схватки, а то гопари еще лягнут случайно.

— Осторожнее, могут задеть.

— Спасибо, — тихо говорит Лана под далекие звуки зубодробящих боковых. — Спасибо тебе, Даня, что помог. Они угрожали напасть на маму ночью, если не буду «подкидывать» им по сотне в неделю. Я решила сделать вид, что согласна, пока не придумаю, как от них избавиться. Но ты… уже избавился.

Ее зеленые глаза горят обжигающе в фонарном свете. Мы совсем близко, губы девушки распахнуты. Она подходит и нерешительно чмокает меня в щеку. Я чуть сдвигаю лицо, и ее губы задевают уголок моих. Она замирает. Я замираю. Приятно. Черт возьми. Но увлекаться нам сейчас нельзя. Иначе Кацап забьет дружка до смерти. Зачем мне такой грех на первом поцелуе?