Глава 14 · — победителей не судят

— Хм, Даниил, — растерянно смотрит на компакт-диск директор. — А эти дети проживают в нашей школе?

— Нет, они бандиты, гопари, господин директор, — отвечаю.

— Тогда ты не совсем по адресу. По детям, проживающим в неприемлемых условиях, нужно обращаться в службу опеки.

— Но, господин директор, я же несовершеннолетний, — объясняю ситуацию. — От меня жалобу не примут. А моя мама много работает, не хочу ее утруждать походами в инспекции. Вот и подумал, может, вам интересна судьба детей нашего города. Но если нет…

— Ладно, — морщится директор. — Давай хоть глянем, что ты наснимал.

Он вставляет диск в компьютер и запускает плеер.

Вчера я подобрал камеру Кацапа и, отправив Лену домой, пневидимкой проследил за избитым Карлом в грязной кожанке. Обоим гопарям я исказил воспоминания о Лене. Теперь увидев ее, они испытают сильную головную боль и почувствуют желание уйти. Ничего сложного, как оказалось. Связал зрительный триггер с жуткими ощущениями и готово. За закладки мне ничего не будет: в полиции нашего города нет телепатов, я узнавал. И всё же пускай я отвадил бандюганов от девушки, но малолетние преступные элементы по-прежнему ошивались в ближайшем районе. Мне хотелось узнать, можно ли оперативно что-то с этим сделать. Саму Лену я убедил как можно скорее написать заявление в полицию, тем более что иск девушки обосновывает мое право использовать телепатию на ее обидчиках, если это вдруг вскроется. Типа гражданского задержания. Только заявление заявлением, но и сам я решил действовать.

Надеялся я наткнуться на какую-то сводку бандитов и заснять, но Карл пошел домой. А там разыгралась очередная семейная драма. Или «черная комедия», как посмотреть.

На весь экран появляется мое улыбающееся лицо.

— Всем привет! С вами Даня Вещий! И сегодня мы увидим, какими родителями быть не стоит.

Директор переводит взгляд на меня, в ответ лишь пожимаю плечами. На экране я навожу камеру на избитого Карла и здорового бородатого бугая в наколках, его папашу. Меня они оба не видят благодаря телепатическому плащу.

— Че приперся? — спрашивает бугай сына. На минуточку на дворе уже было девять часов вечера.

— Пап, мне нужен телефон, — стонет Карл, держась за ушибленные, а может и сломанные ребра. — Позвонить в скору….

— Телефон⁈ В детстве я пихал петарды в говно, и мне было весело! В говно, Карл, — гремит бугай.- А ты требуешь новый телефон⁈

— Не новый, мне надо позво…

— Пшел нахрен, чмыреныш! — и следует резкий удар по лицу парня.

Директор берет пульт и останавливает видео.

— Думаю, достаточно.

— Скорую ему я все же вызвал, — скромно поясняю. — Анонимно.

— Не буду спрашивать, почему у парня еще до этого явно были сломаны ребра и он едва на ногах держался, — фыркает директор, подозрительно уставившись на меня. — Хорошо, я передам запись в службу опеки и полицию. Парня заберут в областной интернат в ближайшее время. Думаю, и ему самому лучше находиться от тебя подальше. Ребра целее будут. Что-то еще?

О, похоже, у нашего директора связи в службе опеке.

— У него есть друг по кличке Кацап, зовет Артем Кустов. Вот адрес, — протягиваю бумажку. — С ним такая же история. Видео на том же диске.

— Хм, у него тоже ребра сломаны? — хмурится директор. — Ладно, обоих заберут.

— Там этих «Снежных волков» около десятка парней не старше восемнадцати, — замечаю. — С ними со всеми желательно разобраться. Не думаю, что городу нужны малолетние банды.

— Даниил, твоя забота о городе похвальна, — вздыхает директор. — Но страна недавно пережила гражданские войны. Прошел едва десяток лет, как у нас появился постоянный царь. Таких семей бесконечное множество, о всех не позаботиться.

— Но можно начать с малого, — пожимаю плечами. — Знаете, есть одна история. Самая первая.

— И какая же?

— Свет против тьмы, — говорю очень серьезно.

Услышав банальные слова, директор качает головой и вздыхает, мол, похоже, не тому мы вас учим.

— Если так, то в нашем городе тьмы намного больше.

— Знаете, вы не так на это смотрите.

— Просвети же меня, сударь Вещий.

— Ну, когда-то была только тьма. Похоже, свет побеждает.

Директор взмахивает рукой.

— Ладно, иди.

И я отправляюсь на уроки. На одной из перемен Богдан специально подходит к нашей со Светой парте:

— Не забудь про дуэль, умник.

— Не забуду, — подмигиваю. — Я готовился.

И это чистая правда. Даже ночью полистал талмуд, что мне Светка подарила от имени рода Соколовых. Правда, на то, чтобы освоить психотические инструменты в нем, нужно время. И наставник, желательно. Эх.

Грозно сверкнув заледеневшими глазами, Предякин уходит. Я кладу учебник на полку под партой, пальцы нащупывают лист бумаги.

— О, это что, — вытаскиваю запечатанный конверт с красивой каллиграфической подписью:

«Дане».

Я с задумчивым лицом вскрываю его.

«Приходи сегодня во двор школы. После дуэли».

Возле текста нарисовано сердечко, пронзенное стрелой. Маленькое и аккуратное.

Чувствую, как на лице возникает улыбка. Неужели мне написали любовное письмо? Похоже, я таки популярен среди девушек.

— Что там у тебя? — оборачивается Света.

Я сминаю листок, но блондинка успевает увидеть сердечко.

— Там что, сердце? — удивляется она. — Это признание в любви?

— А ты откуда знаешь? — убираю листок в карман брюк. — Не ты ли случайно его написала?

— Ч-что⁈ — голубые глаза девушки злобно сужаются. — Вот еще! Вещий, не неси чушь! — неожиданно яростно шипит она, ткнув мне в грудь пальцем. — Ты надменный, неблагодарный нахал! Тебя никто никогда не сможет полюбить!

— И все же кто-то смог, — с победной ухмылкой хлопаю себя по карману брюк с письмом. — Соколова, вообще, чего ты так завелась? Я же шучу. А ты сразу огрызаться. Отсюда возникает совсем другой вопрос — кто полюбит тебя, такую злюку?

— Все, хватит, — хлопнув по столу, она встает и стремительно шагает к двери.

Но тут звенит звонок, да еще входит учитель, и Светке приходится, опустив гордый подбородок вернуться.

— Ничего не говори, — шипит она мне. — Иначе сожгу тебе штаны.

Я лишь усмехаюсь. Дети такие дети. Сама непосредственность и постоянное ребячество. Жалко, что сам я уже не такой.

Эх, Даня, где твои пятнадцать лет?

Уроки проносятся, как вагоны скоростного поезда. Между медитацией и музыкой я подхожу к Лене.

— У меня сегодня не получится засесть в библиотеке. Извини.

— Конечно, у тебя ж «дуэль», — хмурится она на последнем слове. — Ты только будь осторожен, хорошо? Не поранься.

— О, а ты уже в курсе?

— Мне кажется, вся школа в курсе, — Лена оборачивается на щебечущих в стороне девчонок. — Зрителей будет много, готовься, — она мнется и, опустив взгляд, говорит. — Но не я. Прости, меня вызвали на заседание учсовета.

— Ничего страшного. — Эх, а жаль, посмотрела бы, как я роняю Предякина в грязь. — Кстати, ты подала заявление в полицию?

— Сегодня утром, — кивает девушка. Отлично, теперь у меня есть законное обоснование моего проникновения в мозги гопарей.

Мы еще стоим какое-то время рядом, смущенно не смотря друг другу в глаза, как школьники. О, точно, мы же и есть школьники.

— После дуэли я могу тебя проводить домой, — предлагаю. — Чтобы убедиться, что «Снежные шавки» больше к тебе не пристанут.

Я на сто процентов уверен, что не пристанут, ибо побывал в их мозгах. Но Лена-то не в курсе, хе. Интересно, это она мне письмо положила? Было бы здорово.

— А ты уверен, что у тебя останутся силы? — волнуется Лена.

— На то, чтобы защитить красивую девушку от хулиганов? Пф. На это у меня всегда есть силы.

— Тогда хорошо, — покраснев улыбается Лена. — Встретимся после дуэли.

Ну всё, график на сегодня готов. Отучиться, отмутузить Предякина, отвстречаться со своей поклонницей в школьном дворе, если это не Лена, а если Лена, то вообще замечательно, и, как вишенка на торте, проводить Лену домой. А потом буду корпеть над книжкой Соколовых. Надо сформировать уже дурацкий пси-клинок. И почему он мне никак не дается?

Наконец последний звонок. Учеников отпускают, и болтающий поток выбегает из школы. Парни шумно гогочут, девушки шелестят на ветру короткими юбочками. Основная масса направляется не на парковку, не на автобусную остановку, а за ворота и дальше, на пустырь за рощей. Там как раз назначена дуэль.

— Сколько народу, вау! — офигеваю я. Мы с Гришей и Светой тоже двигаемся куда и все. — Не ожидал, что я так популярен.

— Ты единственный телепат в школе… — начинает прагматичный Гриша, но его тут же перебивает вспыльчивая Светка:

— Да просто никто давно морды друг другу на публике не бил. Люди соскучились по зрелищам. Не зазнавайся, Вещий.

Пустырь за рощей битком забит. Кто-то даже оградил лентой в центре площадку для боя. Наверняка, шестерки Предякина. Сам Айсмен тусуется с группой дворянчиков, те его подбадривают, хлопают по спине, а он плечи расправил и ржет, приобняв красотку Камилу, индюк недоделанный.

— Даня! — обернувшись, она весело машет мне.

Услышав радостные нотки в ее голосе, Богдан супится. А Камила, откинув его лапищу, быстрым шагом идет к нам. Изящная, стройная, широкие бедра качаются, как борта катера. Ох, кажется, у меня сейчас брюки треснут, слишком тесно.

— Госпожа Целитель, — я низко кланяюсь девушке. — Благодарю за то, что присмотрите за нашим с оппонентом здоровьем во время поединка.

— Тебе повезло, что я не злопамятная, — смеется красотка. — Но ты поступил жестоко, опрокинув меня с проектом и предпочтя простушку Смольную, — интонация ее голоса становится брезгливой.

— У всех есть свои достоинства, — я пытаюсь быть деликатным.

— Конечно, — Камила улыбается белозубой улыбкой. — Я даже знаю твое, Даня, — сверкают ее огромные подведенные глаза.

— Ну и просвети нас, — фыркает Света.

— Благодарность, — даже не посмотрев в сторону блондинки, заявляет жгучая брюнетка. — После моей сегодняшней подстраховки, надеюсь, ты будешь проводить со мной больше времени?

Она смотрит выжидающе. Как и Света с Гришей. Причем казах одними губами произносит: «аху….!»

— Буду признателен, если будешь с нами обедать в столовой, — улыбаюсь.

— Что⁈ — вскрикивает Света.

— Тогда решено, — кивает Камила и резко отворачивается так, что едва не стегает меня по лицу длинными волосами. — Удачи в дуэли, Даня.

Виляющей походкой она удаляется — не к Богдану, а к своей личной свите из простолюдинок.

— Вещий! А нас спросить не судьба? — рычит Света.

— Я согласен, — сходу заявляет Гриша.

— Предатель, — обиженно шипит на него блондинка.

— Слушай, Свет, она недолго с нами побудет, — успокаивает ее казах. — Думаешь, ее интересуют наши темы: охота и медитации? Какую бы пользу не приносил Даня своими мозговыми волнами, уверяю тебя, у нее не хватит терпения и на неделю.

— Лучше вам молиться об этом, — угрюмо сообщает Света. — Моего терпения больше недели на Камилу точно не хватит.

Она с таким грозным видом на нас смотрит, что даже меня, бывшего солдата, насмерть сражавшегося с самим Мистером Крабсом, бросает в пот. А когда у Светки еще и глаза вспыхивают, как два фонаря, а из ушей валит дым, у меня окончательно сдают нервы.

— Ой, мне, кажется, пора на дуэль. Удачи! — спешу я ретироваться. — Гриша… держись, — пробегая мимо, хлопаю по плечу казаха.

— Ну вот, — бубнит он мне вслед. — Бросил друга погибать, значит.

Но я не слушаю, ноги уносят прочь от загоревшейся Светки. Что-то она слишком остро воспринимает других девчонок… Может, сама влюбилась в меня? Не дай бог. Пускай лучше с этой зажигалкой повезет Грише. Так было бы логично. Оба ведь дворяне, им проще.

Наклонившись, прохожу под лентой. Богдан тоже заходит на площадку, а вместе с ним еще один аристократ, Артем Хорьков из выпускного класса.

— Так как ваш поединок принял практически публичный характер, я проведу судейство, — заявляет этот парень. — Это поможет вам держаться в рамках достойного боя и не опозорить класс, школу, а кому-то и дворянское сословие. Все согласны?

— Да, — кивает Богдан.

— Ну пускай, — пожимаю плечами.

— Тогда обозначу правила. Уточню, что это не дуэль. Дуэль возможна только между дворянами, — он пристально смотрит на меня, и не услышав возражений, продолжает: — Бой честный. Запрещено наносить удары в гортань, в глаза, в пах, сзади по позвоночнику. Разрешается использовать свой Дар и наносить физические атаки. Бой длится до потери сознания одним из участников, либо пока один не сдастся. Все поняли?

— Да.

— Да.

— Насчет три начинайте бой,- он отступает от нас на несколько шагов. — Займите удобные позиции.

Богдан остается стоять где стоял. Я же отхожу назад, к огораживающей ленте, что вызывает у Предякина ухмылку.

— Раз. Два. Три…В бой!

— Хана тебе, Вещий! — в руках Богдана образуется ледяной булыжник. — Зря ты ушел! Просрал последний шанс!

Он вскидывает руку, чтобы запульнуть камень мне в лицо. Но тут в толпе зрителей начинается бурление. Школьников расталкивают, показываются парни в кожанках, на спинах которых намалевана то ли белая крыса, то ли…

— «Снежные шавки»! — кричу я. — Поколотите его!

Десяток малолетних бандитов втаптывает ленту арены в землю. Гопники бросаются на Богдана, который случайно роняет булыжник себе под ноги.

Бах!

Камень оказывается не простым, а напичканным магией. Он взрывается, и Предякин поскальзывается на образовавшейся на земле наледи. Гопники же подскакивают к рухнувшему Богдану и начинают его мутузить кулаками и ногами.

— А-а-а! — орет Предякин. — Помогите! Избивают!

— Ничего ему не ломать! — корректирую я мысленную команду. — Бить только по мышечным тканям! Кости, суставы, лицо, шею — не трогать!

— Прекрати! — орет на меня судья. — Это не по правилам!

— Что это? — непонимающе смотрю на него.

— Привлекать посторонних!

— Подожди, но ведь разрешено же использовать свои способности, — удивляюсь.

— На своем противнике! Только на нем!

— Так, но Предякин же создал ледяной камень, — замечаю. — Ты и слова тогда не сказал. Я по сути сделал то же самое — применил силы косвенно.

— Нет! — стоит на своем судья. — Это не правильно!

— Объясни, почему, — пожимаю плечами. — Или иди сам их разнимай.

Хорьков переводит взгляд на десяток парней, избивающих Богдана. Сглотнув, он принимает единственное верное решение:

— Бой окончен! Вещий победил! Целителя к Предякину!

Мысленно отзываю банду. Камила неспешной походкой от бедра проходит к поверженному Айсмену и, брезгливо глянув на его гематомы, принимается за лечение. Тонкие руки девушки наполняются белым свечением.

Я же подхожу к застывшим, как зомби, гопникам.

— Свободны. Идите в свои школы, или по домам, или в гаражи курить, куда обычно в общем.

Гопники разбредаются. Неплохо я вчера придумал. Сразу после того, как заснял разговор Карла с отцом и сходил в гости к Кацапу, велел парню срочно собрать банду, ну а им всем внес в мозг команду — явиться завтра на поле за моей школой и помочь с дракой. Вот и явились.

А насчет законного оправдания — всё просто. Вчера гопники напали на Лену, это подтверждено, есть заявление в полицию, я ментально отвадил их от девушки, дескать, применил доступные средства самообороны, и в качестве одного из средств будто бы прописал в мозгах хулиганов заступаться за меня и Лену в случае опасности. Притянуто за уши, но плевать — не мне, всем плевать. Я угодил в мир, где правит сила. Страна еще не отошла полностью от гражданских войн, своды законов еще только прописываются. Много лазеек, что на самом деле плохо. Те же Предякины могут мне наделать кучу проблем, но вряд ли будут. Сынок их даже не покалечен, и очень глупо связываться из-за пустяка с Соколовыми, с дочкой которых я дружу и которые собираются взять меня себе на службу после вуза. Уверен, местные дворяне о последнем догадываются, если им уже не намекнули.

— Даня, молодец, — хлопает меня по плечу Гриша, подошедший вместе со Светкой. — Надо же такое придумать! Толпой запинать Богдана! На магическом поединке! И ведь не придраться! Оба применили способности.

— На дворянском поединке такое бы не допустили, — усмехается Света. — Но ты ведь не дворянин.

— Богдан сам виноват, — пожимаю плечами. — Наставил себе ментальных щитов за родительский счет и решил, что неуязвим как Супермен. Но так я нашел криптонит.

Света с Гришей переглядываются.

— Супермен? Криптонит? О чем ты вообще? Это не англосаксонские слова?

— Да забейте, — я вдруг хлопаю себя по лбу. — Вспомнил: мне же надо по делам. Всё, ребят. Пока.

Я тороплюсь мимо друзей обратно на территорию школы.

— Стой! — кричит Гриша мне в спину. — Куда ты! А отпраздновать твою победу!

— Мне надо в школьный двор! До завтра!

* * *

— Мне тоже…надо, — Света тут же упорхает следом за Даней.

На всех парусах она несется, часто дыша. Забегает на школьную парковку и ищет взглядом черный матовый кузов «Чайки».

— Госпожа! — машет рукой водитель Егор, идя навстречу. В руках он бережно несет ярко-красный венок из гладиолусов — цветов победителя. — Вот свежий. Купил час назад.

— Давай сюда, — Светка спешно хватает венок и устремляется к заданию школы. На бегу оборачивается и кричит. — Не теряй меня! Скоро вернусь!

«Только бы поймать! — думает она про себя. — А то знаю этого Вещего! Куда-нибудь денется — потом ищи-свищи… И куда тебя опять бес дернул! В письме же черным по белому написала — школьный двор…»

За заданием она тормозит и бешено оглядывается, ища взглядом своего неугомонного телепата. А когда находит, сердце девушки падает в пятки.

Даня стоит возле входа в сад и… целуется с другой.