Глава 22 · — всегда есть выход

Ничего толком не видно. Кругом лишь блестящее марево тумана, в редких просветах которого иногда показываются деревья. И пень-паук куда-то пропал. Я включаю сканирование. Хотя нет, вот же он — прячется за завесой, далеко не отходит, а наблюдает и ждет момента для удара, трухлявая сволочь.

— Вот же падла, — рычу я, обдумывая как до него добраться и стоит ли это делать первым.

Астрал. Пень затащил нас в Астрал, но в другой, не тот, к которому я привык. Как будто мы нырнули на такую глубину, на которой мне еще не приходилось никогда бывать.

— Даня… — Света резко сникает, всегда прямая аристократичная спина ссутулится. Лицо у девушки бледное как снег. Она вздрагивает, колени подкашиваются. Я едва успеваю дернуться к ней и поймать за спину и талию. Сажусь, не отпуская ее, чтобы положить девушку на землю.

— Света, держись! — глажу ее по холодной словно лед щеке. — Не вздумай спать! Здесь нельзя отключаться, иначе погибнешь.

Я читал в «Телепатических основах» Давыдова, что Астрал безумно опасен для обычных мирян. Только Дар телепата позволяет вытерпеть его пронизывающие психические волны. Даже сильные маги других направлений не способны самостоятельно выдержать переменчивое течение иного измерения.

Ключевое слово — самостоятельно. Телепаты могут наставить необходимых щитов. Значит, и я могу. Только знать бы еще что делать. Теорию-то я прочитал, но практика без наставника сложное дело.

Ладно, пора работать.

Ныряю в голову Светки и отгоняю навязчивый рой девушкиных воспоминаний. Сейчас не до подглядываний. Направив внутренне зрение вглубь себя, я напрягаюсь. Происходит перенаправление моей псионической силы. Иллюзорные руки принимаются за создание защиты. Не громоздкий щит, но тонкий слой плотной пленки. Она натягивается поверх сознания подруги и помогает ей блокировать энергетические всплески Астрала.

— Даня, — шепчет Света, обвив мою шею руками и прижимаясь ко мне всем телом. Девушку колотит дрожь. Ее ледяное дыхание обжигает мне щеку. — Почему мне так холодно? Почему?

— Астрал пытался убить тебя, — я отвечаю на ее объятие, крепко сжимаю фигуристое тело. Сейчас не до деликатностей. Тем более что, мы в психическом измерении и всё, что мы видим вокруг, просто визуализация. Свете нужно согреться, а моя ментальная сущность — единственный здесь источник тепла. — Я наложил щит. Сейчас тебе станет лучше. Потерпи, Светик. Пока прижимайся плотнее, грейся. Забудь о приличиях, жизнь — важнее.

— Хоррошо, — стучит она зубами, уткнувшись лицом мне в шею. Я вздрагиваю. Ох, дьявол, какой у нее холодный нос. — Ты сказал, мы в астрале? Как мы здесь оказались?

— Зверь, — коротко отвечаю.

Кстати о нем!

Я отрываю лицо от волос блондинки, не обращая внимания на недовольное Светкино урчание — требует чтобы снова согревал ее лоб своим дыханием. Но сейчас не до комфорта. Ментальным взором я вглядываюсь в окружающий туман.

Держась очень близко, но не высовываясь, пень пристально за нами наблюдает. Все это время зверь сидел в засаде, ждал, когда Света откинет ноги, а потом бы продолжил бой со мной один на один. Умная деревяшка. Только вот телепату ничего не стоит заметить, как восстановилось самочувствие Светы. А значит, пень сейчас ударит. Иначе ему придется сражаться сразу с двумя сильными противниками.

И точно! Резкий деревянный скрип справа сообщает о приближении врага.

— Он идет! Вставай! — вскакиваю и рывком поднимаю Светлану, игнорирую ее слабое состояние. Сейчас не до сентиментов. Вот отправим зверя на дрова, потом можно и поваляться.

Поддерживаю девушку за талию, чтобы не упала. Сама она обхватывает меня за шею, плотно прижимается грудью и бедром, ища точки опоры, почти облокачивается. Не ворчит, молча преодолевает недомогание.

Угу, непросто, причем нам обоим. Мои силы оттягивает защита Светы, а пси-вливаний требуется немало, с непривычки некомфортно. Но я держусь. Все же накопитель у меня большой, хватит и на троих магов.

Мозг работает на полную, чуть ли не дымится. Раздражает это топтание на месте. Блин, где носит этого пня⁈ Сорвусь хоть на нем, отыграюсь.

Клубы тумана расходятся и, наконец, возникает деревянное скрипучее недоразумение.

Пень потушил себя и даже стал больше. Она разросся, выпустив во все стороны вьющиеся, словно тентакли, корни. Острые древесные отростки тянутся в нашу сторону.

Деревяшка больше не собирается мешкать. Зверь хочет разорвать нас отростками. Я быстро извлекаю свой псионический костыль. Свое «ружье». Болты псионической энергии летят в зверя. Пень в свою очередь выпускает каскад ментальных щупалец. Волны продуктов наших сознаний сталкиваются, и это замедляет пня-паука. Как и меня, в общем-то. Но мне-то идти никуда не надо.

— Жги, Светка! — я крепче сжимаю блондинку, поддавшись инстинкту выживания. Смертельная опасность, все дела.

Она глазами хлопает и сосредоточенно хмурит лобик.

— Даня, не выходит! — оборачивается она резко, поддавшись навстречу. — Огонь не возникает! Дар молчит!

Я секунду разглядываю ее приоткрытый в испуге розовый ротик, бешено соображая. Дело дрянь, ничего не помню у Давыдова об этом. Силы в Астрале должны сохраняться. Магия здесь действует, ведь она производная от психической энергии.

Без силы Светки нам придется очень тяжело. Я быстро пытаюсь проанализировать ее состояние, понять в чем затык. Невооружённым глазом ничего не видно. Течение мыслей Светы сдержанное, без истерических пиков и впадин. Я вижу ее мышление как плавную синюю линию. Типичная визуализация чужого сознания, без эксцессов и колебаний, отражающих стресс, шок или невменяемость. Но что тогда случилось? Может, мой щит блокирует Дар, точнее мысленное обращение Светы к нему? А так вообще возможно? Или всё проще, и всё же виноват астрал?

— Попробуй снова! — командую. — Атакуй!

Светка делает волевое усилие, и я прослеживаю за ним, мысленно шагая за направляющим вектором ее желания. Ментальное излучение упирается в огромный красный сгусток. Дар пироманта. Вернее, мое образное мышление представляет его так. Как раз из сгустка и должен хлынуть огонь по вектору. Но этого не происходит. Почему?

Я выпускаю псионический луч в поддержку, чтобы усилить волевую команду подруги. Луч устремляется в сгусток, и неожиданно красная трепещущая сила стекает не по вектору Светы, а по моему лучу.

— Что за…! — мою правую руку окутывает огненный шар.

— Шар Ярилы⁈ — восклицает Света. — Откуда⁈ Откуда он у тебе⁈ Даня, ты пиромант⁈

— Шутишь⁈ — Я совсем не чувствую жара. Огонь не обжигает и ощущается, будто что-то легкое и воздушное. Хотя если подумать, что такое огонь? Это плазма, это раскаленная газообразная среда. Ну уж точно не жидкость или камень. Поэтому, когда исключается фактор обжигания, пламя должно ощущаться как плотный газ.

— Р-Р-Р-А!!! — гремит надвигающийся пень. Стоило мне отвлечься на Свету, как зверь снова стал подвижен. Корни заскрипели, передвигая большое квадратное тело с полностью белыми глазищами и дуплом-ртом.

И что выходит? У меня сила Светы⁈ Ладно, пускай. Вообще ни хрена непонятно, но пускай. Только как ей пользоваться⁈

Я швыряю в него файербол, но пень отбивает шар мешаниной корней, а потом сбрасывает загоревшиеся отростки, как ящерица ноги. А взамен отброшенных моментально вырастают новые корни. Черт. Это же нереальность. Мы в астрале, и здесь правят странные законы.

Файербол не сработал. Слишком мало огня. Но блондинка точно способна на большее. Не раз видел ее в бою.

— Света, думай! — кричу я. — Думай о своей самой сильной атакующей технике! Ну!

— Стрелы Дажьбога⁈ — неуверенно лепечет блондинка.

— Давай! Представляй, как ты создаешь стрелы!

Я прослеживаю за ее мыслями и вижу, как она снова взывает к красному сгустку. Тут же пронзаю его псионическим лучом, и огненный Дар отвечает. У меня в руках возникает пламенная стрела…Хотя какая это стрела? Разве что только под английский лук. Настоящий ацтекский дротик или маленькое копье.

Но мы не жалуемся. Наоборот, чем больше «палка», тем лучше. Я метаю стрелу в пень, и потом уже сам обращаюсь к красному сгустку — по уже пройденной вместе со Светой схеме. В руках материализуется новая стрела, бросаю и создаю новую. И так раз за разом.

Светины стрелы, кстати, это не просто полоски огня. Вонзившись в щит из корней, они тут же «детонируют» и взрываются столбами пламени. Прямо как фейерверки-фонтаны в новогоднюю ночь.

— Р-Р-Р-Р-А! — полный боли рев.

Зверь превращается из хищника в мишень. Я не промахиваюсь ни разу, обстрел не затихает ни на секунду. Пень-паук воет от каждого попадания, сухая древесина трещит, объятая пламенем. Отблески пожара подсвечивают клубы тумана зловещими красными отблесками.

— Даня! — восклицает Света, подняв руки к красному от возбуждения лицу. — Как ты это делаешь⁈ Как⁈

— Хотел бы я знать, — выхватываю из воздуха новое "копье! и отправляю его в полет. Взрыв. Ошметки горящих корней разлетаются в стороны. Всё, лапки у паука кончились. Остается только сам пень-голова. Бельмо-глаза напуганы, дупло вместо рта истошно воет.

На моем лице появляется веселый оскал.

— Ну прощай, заноза.

Последняя стрела. Взрыв. И пень превращается в горящие щепки.

— Надо возвращаться, — оборачиваюсь я к Свете. — Может, на физическом плане твой Дар вернется к тебе.

Блондинка смотрит мне в глаза как побитая собака. Словно мною побитая. Вот-вот разрыдается.

— Прости, — повинилась она, опустив голову. — От меня вообще нет никакого толку. Я целый день тебя только вопросами доканываю. А в конце так вообще Дар потеряла.

— Не потеряла, а передала мне, — утешающе кладу руку ей на плечо. — Только лучше об этом не распространяться.

— Хорошо, — утирает она слезинку с края глаза. — Я никому не скажу. Мы можем возвращаться.

— Эм, Свет, — в замешательстве чешу я подбородок. — Тут такое дело. Не знаю, как тебе сообщить. Боюсь, ты это воспримешь не очень хорошо.

— Говори, Даня, ни в коем случае не таи, — Света гордо вскидывает подбородок и смотрит мне в глаза. — Я выдержу, я ко всему готова.

— Я не знаю как вернуться.

— Что⁈ Вещий! Да как вообще ты мог такое мне сказать⁈

* * *

— Кривой — Бродяге, вас понял, — сообщает Степан по рации. — Юго-восток от заправки на трассе М4. Мы уже там, идем истреблять зверя красного уровня. Конец связи. Так, парни, — оборачивается он к своей группе в микроавтобусе. — Дальше пешком. Здесь совсем рядом Загонщики устроили перестрелку, но, похоже, зверь их раскатал. Вопросы есть? Вопросов нет. Выдвигаемся! Пошли-пошли.

Автоматическая дверь отодвигается, и царские охотники, бряцая оружием, слаженно выбегают из фургона.

— Картежник, веди на зверя, — командует Степан.

Один из царских охотников выдвигается вперед и двигается прямо в чащобу — прямо и уверенно. Маг-сенсорик точно знал, где находится опасный зверь-телепат. Рассредоточившись, остальная группа следует за Картежником.

Пересекая местность, Степан едва сдерживает улыбку. Да, деревянный грут опасен, и с ним придется повозиться, лишь бы выдержали обновленные ментальные щиты. Но, главное, у Степана получилось! Филиалу царских охотников дали добро, и возглавлять его будет сам Невзоров.

Пока первую группу командировали на «пристрелку». Оценить масштаб работы и необходимые для ее выполнения силы. Хватит ли одной группы для ежеплановой зачистки округи или нужно больше людей? А также необходимо рассчитать денежный выхлоп с добытого мяса зверей. Да-да, и тут начальство надеется заработать, но это неважно. Важно, что работа идет полным ходом. Сегодня бойцы Степана замочат грута, а уже завтра-послезавтра возьмутся за Южный Парк.

А вообще, местным очень повезло, что царские охотники прибыли сегодня. С красной угрозой-телепатом никакие Загонщики не справятся. Только ментально защищенный отряд.

Степан сорвался домой как можно скорее, потому что звонила Ирина. Сказала, у Дани какие-то проблемы с Загонщиками. Надо выяснить, что за напасть, помочь пацану разобраться. Но сначала зверь. Иначе он погрызет кучу людей.

— Бродяга, за тем рядом елей, — рапортует Картежник, разобрав сенсорное излучение. — Пятнадцать людей. С оружием.

— Наверное, магистрат прислал еще Загонщиков, — решает Степан. — Ну пойдемте потолкуем с местными паханами.

Они пробираются через заросли и предстают перед группой вооруженный людей. Не Загонщики. Гвардия дворян. Судя по вышивкам птицы на экипировке — слуги самих Соколовых.

Только вовсе не гвардейцы в первую очередь заботят Степана. А дети. Дети, что без сознания лежат на складных носилках возле сваленной древесной туши грута и трех запакованных в черные мешки трупов. Даня и Света. Они заботливо положены набок, так чтобы языки не перекрыли дыхательные пути. Мальчик и девочка лежат лицом друг к другу в одинаковых позах. Оба выглядят спящими, будто только что прилегли вздремнуть.

Степан сдерживает желание тут же броситься к парню с девочкой — проверить пульс и дыхание. Опасно резко дергаться на глазах вооруженных чужаков.

— Вы кто будете? — хмуро осматривает новоприбывших высокий гвардеец.

— Я — царский охотник майор Степан Невзоров, — сообщает Степан. — И оте… не чужой человек этому мальчику.

— Борислав Шапожков, старший гвардеец рода Соколовых, — в ответ представляется мужчина, ничуть не удивившись прибытию царских охотников. — Наверняка, вас интересует, что здесь произошло?

— Верно, — сдержанно кивает Степан.

— Жор, расскажи, — велит Борислав интеллигентному с виду мужчине. — Это наш штатный телепат Георг Мозговик.

— Очень приятно, — безэмоциональным голосом произносит Степан. — Так что произошло с Даниилом? Он без сознания?

— Да, они оба, — отвечает телепат. — А произошло следующее. После того, как Даниил расстрелял троих Загонщиков…

— После чего⁈ После чего он сделал⁈ — вытягивается лицом Степан. И даже другие охотники удивленно посмотрели на своего майора. Редко Бродяга проявлял какие-либо эмоции, совсем уж редко.

— Расстрелял, — невозмутимо повторил Борислав. — Когда мы их нашли, в руке Даниила лежал пистолет Стечкина. Патронов в магазине не хватало, ствол еще не остыл. А рядом валялись трупы Загонщиков и древесного зверя…

— Зверя⁈ — снова переспрашивает Степан, и царские охотники за его спиной переглядываются: дескать, ничего себе, целых два раза за минуту, жди града и цунами, пофиг, что моря в Будовске нет. — То есть, это не ваш отряд уничтожил грута и спас детей?

— Мы никого не уничтожали, — произносит Борислав. — Всё сделал Даниил Вещий.

— Кха…понятно, — прокряхтел Степан.

Борислав внимательно смотрит на него.

— У зверя телепатическое направление силы. Скорее всего, Загонщики попали под его контроль, и у Даниила не оставалось другого выхода, как устранить препятствие.

— Это разумно, — соглашается Степан. — Я бы сам так сделал.

«Конечно бы, сделал. Я, матерый убийца, ветеран трех войн и сотни боевых операций, с руками по локоть в крови. Но насколько стальными должны быть яйца, чтобы это сделал пятнадцатилетний пацан?»

— Битва со зверем происходила на втором уровне астрала, — продолжает телепат. — Может, глубже. Там зверь и умер, его сознание полностью потухло, а Даниил с госпожой еще не выбрались. Похоже, они не знают как.

— Георг сейчас же отправляется за ними, — Борислав указывает на пустые носилки, положенные рядом с детьми. — Мы будем ждать сколько потребуется.

— Мы тоже, — пересохшим горлом отвечает Степан.

Приготовления у телепата занимают некоторое время. Пока он укладывается на носилки, Степан садится на корточки у спящего Данилы. Он смотрит на юношу и тяжко вздыхает.

— Кажется, я совсем не знал тебя, парень. Оказывается, ты запросто убиваешь бандитов и так же просто побеждаешь зверя красного уровня угрозы. Дело в ней? — он смотрит на Свету. Вылитая модель с обложки — юная, прекрасная, с изумительной фигурой. — Конечно, в ней, — охотник усмехается. — Ради своей женщины любой мужчина сделает невозможное, — он протягивает руку и жмет расслабленные пальцы спящего парня. Как мужчина мужчине. — Ты это… главное, вернись, хорошо? А то я же не смогу потом твоей матери в глаза смотреть. Я жду тебя, парень. Жду тебя…мой сын.