Глава 5

Теперь она была одна. Ни близких, ни друзей, ни даже знакомых. Теперь она была окружена лишь одними ликанами, о существовании которых до недавно даже и не догадывалась. И если честно ни один из них не вызывал у неё настоящей симпатии. Исключение она сделала только для одного Ника, но и он теперь был для неё недостижим, как огонь, которым ещё мгновенье назад пылала только что потушенная свеча, … тлел лишь один черный фитиль, испуская тоненькую струйку ускользающего дыма.

Джесс замкнулась, замерла в себе. Весь путь, когда её куда-то везли – она молчала, не проронив ни звука. Джесс отказывалась думать, что будет завтра, или послезавтра. Она вообще теперь не представляла себе своё будущее. Чтобы не думать, она просто считала убегающие секунды. ... А свалившая её с ног болезнь, вообще явилась для неё чудесным избавлением от жутких предположений своей участи.

Каждый раз, когда Джесс болела – её организм заставлял её спать чуть ли не круглые сутки. Она превращалась в некую сомнамбулу, не отдавая отчёта кто с ней, и что делает. В детстве это была мама, которая несла возле неё свою вахту, укутывая её, или ставя компрессы. Выздоравливала Джесс обычно так же резко, как и заболевала – вскакивала с приподнятым настроением, демонстрируя волчий аппетит, и присущую ей активность. В то время отец называл её «непоседой» или «девчонка конфетти». ...

Джесс почувствовала себя здоровой, словно как в детстве, внезапно очнувшись от глубокого сна. Она ощутила этот знакомый прилив сил и сумасшедший голод. Единственное что её останавливало от того, чтобы отправиться на поиски еды – она не знала где находится. … А последние воспоминания вернули её к действительности. Это был чужой дом, чужая комната её нынешней чужой для неё жизни. Джесс тяжело вздохнула, уронив голову на руки.

– На секунду подумала, что это был кошмарный сон? – прозвучало мягко из полумрака. Свет в этой комнате, как и тепло – шел от камина. Именно с той стороны к ней шагнула фигура Дэвида. – Ты в моём доме. …Хочешь есть?

– Любой бы дурак догадался, судя по тому, как трубит у меня в животе, – с сухой иронией произнесла Джесс. – Больше всего на свете, я наверное, хочу чтобы это быстрее закончилось! – и она снова, только уже перед другим альфой принялась стаскивать с себя одежду, с обреченной решимостью взглянув на Дэвида. – Давай, чего же ты ждешь? Как ты хочешь? Сзади? Сверху? – со злостью бросила она.

– Я никак не хочу, Джесс, – усмехнувшись, Дэвид протянул ей халат. – Перестань строить из себя Мату Харри и пойдем, поешь что-нибудь, пока я не оглох от этого урчания.

Несколько раз смерив его недоверчивым взглядом, запахнув на себе толстый махровый халат, Джессика всё же пошла следом за ним. Эта кухня, напомнила ей кухню одного частного отеля в Испании, где они с матерью когда-то останавливались.

– Ого! – вырвалось у неё. – Привилегия альфы жить с размахом?

– Этот дом достался мне по наследству, хотя не буду врать – альфы действительно живут безбедно. Да, здесь просторно, – спокойно произнес Дэвид, открывая холодильник, больше похожий на шкаф купе. – Будешь бутерброд?

Сказать что Джесс была удивлена – это значит не передать и половины того ощущения, которое она испытывала. С широко распахнутыми глазами она наблюдала за ним, как он режет ветчину, как красивыми длинными пальцами отщипывает листики салата, как со знанием дела складывает все ингредиенты одно на другое – и не могла понять.

– Что это вы мисс, на меня так уставились? – он улыбнулся. Как-то так просто и мило. Словно перед ней был её старинный друг. И словно с этим очаровательным мужчиной она не заключала сделку на жизнь, а лишь собиралась поужинать при свечах.

– Джессика, язык проглотила? – он положил перед ней аппетитный бутерброд.

– Не могу понять, – выдавила она, опуская глаза на выглядывающую розовую ветчину, чувствуя, как начинает захлёбываться слюной. – Скажем, я озадачена и сбита с толку.

– Кажется, я догадался, – сдвинув брови, он отвернулся к кофеварке, – ты ожидала увидеть чудовище чрезвычайных размеров?

Она промолчала в знак согласия, жуя бутерброд, продолжая следить за ним настороженным взглядом. Дэвид сделал две чашечки кофе. Одну поставил перед ней, другую взял себе.

– Я что веду себя как-то не так, да? Кто тебе внушил мысль, что альфа – это обязательно монстр? – он смотрел на неё прямо, но Джесс не смогла выдержать его взгляд.

– Нет, … в том-то и дело, что ты ведешь себя как нормальный человек, но …ты же … не человек Дэвид, – осторожно произнесла она, со вздохом положив недоеденный бутерброд на место. – И ты, и я об этом знаем, и меня напрягает то, что ты прикидываешься, будто всё в порядке.

Он хмыкнул, разочарованно качая головой.

– А что значит быть человеком, Джесс? Расскажи мне, я хочу, чтобы ты назвала мне четкие и характеризующие отличия.

Джесс снова вздохнула, она понимала, к чему он клонит, но всё-таки решила привести свой веский и главный аргумент:

– Человек не может менять форму своего физического тела.

– Ага, … это всё? Я могу опротестовать и это, на протяжении всего эволюционного развития человечество сталкивалось с различными мутациями, и тем не менее люди, с измененной формой черепа, с зеркальным расположением внутренних органов, с шестью пальцами – все равно считались людьми. Так почему мы … монстры Джесс? Может, потому что ты столкнулась с этой правдой совершенно для себя неожиданно и поведение какого-то отдельного придурка, например Лиона, сложило у тебя такое искаженное отношение? Да, всё необычное настораживает, но почему ты не хочешь поверить, что не все ликаны чудовища? Ты же здесь из-за парня ликана?

– Ник не такой! – тут же смело возразила она. – Ему не нужно во что бы то ни стало продлить свой род, он не убивает людей, и меня бы никогда не дал в обиду.

– А я значит, такой? Откуда тебе вообще знать какой я? – с досадой произнес Дэвид.

Он сидел напротив. Поставив локти на стол и опустив подбородок на сцепленные пальцы, он внимательно смотрел на неё, и по этому серьёзному взгляду этих необычных глаз, Джесс почувствовала, что он действительно хочет понять её. – С чего ты вдруг решила, что я обязательно должен наброситься на тебя и изнасиловать, причём, наверное, в самой изощренной форме? Почему?

– Наверное потому что ты уже знаешь и видел, что пытался сделать Лион, потому что я до смерти напугана свалившимся на меня открытием, что некоторые парни обращаются в нечто ужасное, и что моя участь быть пленницей из-за каких-то долбанных хромосом! Потому что теперь я уже ничего не понимаю, и не знаю чего ожидать! – выпалила она, не сдержав свои эмоции, и набравшись сил, снова взглянула в эти глаза.

– А может, ещё и потому что Ник сказал тебе, что все альфы выродки? – Дэвид криво усмехнулся. – Не удивляйся, мне пришлось пощупать его память, поэтому я знаю всё, что он тебе говорил, и что говорила ему ты.

– Что значит «пощупал память»? – услышав о Нике, Джесс сразу же напряглась. А Дэвид, опустив взгляд, не спешил отвечать. Он задумчиво водил кончиком пальца по ободку своей чашки, словно там каким-то магическим образом должно было возникнуть изображение.

– Дэвид, что с Ником?

– С ним всё в порядке. Он вернулся с братом в Форт Гросс, думая, что ты улетела в Америку. Я уважаю себя за то, что всегда выполняю данное слово, – он поднял глаза. Его ресницы были такими же темными, как и волосы, но всё равно ободок в глазах казался чернее. Как два колечка мощных магнитов, в которые и смотреть было страшно, но и глаза отрывались с трудом. Джесс продолжала смотреть на него с застывшим вопросительным выражением на лице. И Дэвид, видимо, всё-таки решил объяснить:

– Альфы отличаются рядом особенностей. Одной из них считается способность контролировать сознание ликанов, связанных с тобой в стаю. Но лично я не люблю слово «стая». Я называю это семьей. Так вот, я могу устанавливать связь с ликаном, принимающим меня как своего вожака. Я могу видеть его воспоминания, ощущать его мысли и чувства. Мы становимся как одно целое. Если я захочу – я могу ощущать их всех одновременно, но на самом деле к этому я прибегаю крайне редко. Мне ни к чему ежеминутно копаться в головах моих друзей и верных мне членов семьи. Моя семья так же чувствует эту связь со мной. Мы можем находится друг от друга на расстоянии, но мы всё равно едины. Вот поэтому нас часто сравнивают с волчьими стаями. Лион так же чувствовал всех своих ликанов, поэтому он так быстро тебя вычислил. И когда я его убил – я был обязан перенять на себя связь и с его ликанами тоже. Теперь моя семья стала больше. Вот так я и прикоснулся к воспоминаниям Ника, прежде чем отпустить его.

Она выслушала его, и какое-то время молча собирая пальцем крошки, просто размышляла:

– А если кто-то не хочет быть в твоей стае? Что происходит с теми ликанами?

– Спорим, ты сейчас ожидаешь, что я отвечу – «я убиваю непокорных»? – его взгляд снова резко врезался в неё. – Некоторые альфы действительно так делают. Я же даю возможность уйти, но уходят единицы, потому что одиночками они погибают, а чтобы тебя приняли в другую стаю … семью нужно пройти через много испытаний. Поэтому в основном мы живем неизменными колониями на своих территориях.

– И почему же ты весь такой положительный?

– Да почему я должен быть зверем?! – Дэвид с удивлением стукнул ладонью по столу. – Альфа это не значит, что ты должен быть агрессивным, жестоким тираном. Иногда спокойное суждение и уравновешенность скрывают в себе куда большую силу.

– Ладно, задам вопрос, который меня мучает больше всего – что будет со мной?

Он взглянул на девушку перед ним, бледную и сжавшуюся словно пружинка, с сочувствием, а потом, снисходительно улыбнувшись, снова отвел глаза.

– Ты будешь жить в моей семье. Преемственность очень важна для меня, и ты это словно неожиданный подарок к Рождеству, и очень может быть, что я захочу иметь ребёнка, но … это произойдет не скоро.

Джесс опешила, затем морщинки на нахмурившемся лбу разгладились, и в глазах засветилась надежда, что возможно он отпустит её.

– В смысле? До какого-то времени я могу быть свободной?

– В смысле мою территорию ты покинуть не можешь, за тобой будут присматривать, мы будем общаться, но тебе ещё нужно подрасти и набраться ума.

Джессика замерла, ощущая, как её нижняя челюсть медленно опускается вниз.

– То есть, ты хочешь сказать, что я ещё маленькая, чтобы рожать детей, что меня будут мариновать в этой колонии до какого-то определенного срока, а потом используют по назначению?! – выдавила она.

– Только не нужно всё омрачать и утрировать, ладно? Никто тебя здесь обижать не собирается. Я не хочу, чтобы мать моего ребёнка была малообразованной малолеткой. Я даю тебе время, чтобы ты поняла кто такие ликаны. Что они тоже умеют радоваться, увлекаться, любить, что они тоже могут чувствовать боль, могут грустить и надеяться. Что по большому счёты мы ничем не отличаемся от людей, потому что мы тоже люди. Ты будешь готова, когда будешь всё это знать и понимать, и когда будешь видеть своё будущее рядом с ликанами.

– И сколько, по-твоему, должно уйти на это времени? – шепотом произнесла Джесс, с ужасом думая о том, что жизнь, которую она вела раньше – уже больше никогда с ней не пересечется.

– Лет пять минимум.

Не шевелясь, она смотрела на него своими распахнутыми глазами, которые темнели с каждой секундой всё больше.

– Пять лет?! Ты будешь ставить надо мной эксперименты целых пять лет?! Знаешь что, может в мои почти девятнадцать мне мало что известно о ликанах, но моя интуиция подсказывает, что это не единственные названые тобой причины! Ты хочешь, чтобы я поняла ликанов, но тебе никогда не понять, что значит быть жертвой! Потому что я не хочу здесь быть сейчас, и не захочу потом!

– У тебя нет выбора.

Но Джесс уже неслась в комнату, в которой себя обнаружила, с гневом и отчаяньем хлопая за собой дверью. До самого рассвета, она сидела на полу перед камином и смотрела на огонь, пытаясь не выплеснуть наружу такое же бушевавшее пламя у неё внутри.

«Вот и всё. Это мой пожизненный срок. Я больше никогда не увижу маму, не поеду в Испанию, не смогу строить планов на будущее. Потому что … за меня его уже расписали. Ничего не совершив – я стала заключенной без права выбора. Я ненавижу этот ген альфы! … Я не смогу. … Он просто не знает, что я не смогу»

Его дом стоял на берегу озера. Слева начинался лес, а с двух других сторон участок укрывался за высоким забором. Из окна своей комнаты Джесс могла видеть озеро и небольшой причал. Видимо в теплое время года здесь пользовались лодками, чтобы перебраться на другой берег. Но сейчас озеро замерзло, сверкая на солнце, как огромное блюдо.

До неё донеслись голоса. Кажется, двое мужчин спорили, по очереди перекрикивая друг друга. На минуту Джесс задумалась, сколько же ликанов живет в этом доме вместе с Дэвидом, но потом желание знать это – бессильно оборвалось. Разницы было никакой. Потому что её положения это никак не меняло. Безнадежность положения стопудовым якорем висела у неё на груди, лишая всяких желаний. И вдруг, совершенно случайно Джесс вспомнила отца. … Ей было девять, на день рождения родители подарили ей роликовые коньки, которые она выпрашивала у них уже целый месяц. Потому что Линда и Розали умели кататься, а она сидела в стороне и скрипела зубами от зависти. Эти ролики уже снились ей ночами. И наконец, она их надела! Ноги непослушно разъезжались, папа смеясь, держал её за руку. А она злилась на дурацкие коньки, которые были не совместимы с её координацией. Потому что ей нужно было кататься сразу, а не терпеть эти мучительные неудачи и падения, потому что она всегда и везде хотела быть лучшей. Она психовала, и уже была готова почти сдаться, … тогда папа заглянув ей в глаза и встряхнув за плечи, серьёзно произнес – «Никогда не сдавайся, Джессика! Ты можешь! Наберись терпения и пробуй снова! Сдашься – перестанешь себя уважать! Чем сильнее воля – тем значимей поступки!» Отец привил ей волю к победе. Она научилась-таки кататься на роликах, но через полгода отца не стало. Он свой бой проиграл.

– Никогда не сдавайся, – прошептала она сама себе, и вышла из комнаты.

Джесс пошла на голоса и обнаружила в просторной гостиной троих. Двоих ругающихся парней и девушку, наблюдавшую за всем этим.

-О! Кто это к нам пожаловал! – воскликнула девушка, вскакивая с дивана. – Привет, я Тифани, а ты я знаю Джесс. Я ухаживала за тобой, когда ты болела.

У неё был пронзительно громкий голос, хотя она казалось приветливой, и даже её улыбка вполне была похожа на искреннюю. Но Джесс сдержалась от проявления эмоций.

– Сочувствую, что тебе пришлось это делать, – бросила она Тифани, искоса взглянув на притихших парней. – И много ликанов живёт в этом доме?

– А какая тебе разница? – один из них нахмурился. – Убежать не выйдет.

– Я просто хотела узнать на какое количество народа заказывать торт, – сквозь зубы процедила Джесс, смерив парня холодным взглядом. – Или может в меню ликанов входит что-нибудь другое? Что-нибудь эдакое, как кровь у вампиров, например?

– Входит, – второй, стоявший к ней в пол оборота молодой человек, медленно подошел к ней, окидывая девушку критическим взглядом больших карих глаз. – Мозги хорошеньких человечиков, – издевательски протянул он.

– Уэс шутит, – раздалось сзади. – В доме может находиться от пяти до восемнадцати человек. Это самые близкие мне. Остальные ликаны нашей стаи живут семьями на территории, которую мы ограничили.

Джесс обернулась, встретившись взглядом с альфой. И сразу же её напряжение оголилось у неё на лице, выдавая её с головой.

– Они все знают, что комнатную зверушку трогать нельзя, да? – сухая ирония, зато в зелёных глазах прыгали искры.

– Психоз лечиться, – сузив глаза, сердито бросил Дэвид. – Но в одном Уэс прав, мозги у хорошеньких кукол это большая редкость.

– Не поняла! – послышался ещё один шутливый женский голос, – Или я недостаточно хорошенькая, или у меня проблема с мозгами? – в гостиную вплыла Кэтрин, подставив Дэвиду губы для поцелуя.

– Ты просто исключение, – шепнул он ей.

– А вот и главная причина, – констатировала Джесс, будто соглашаясь сама с собой. – Интересно, а как эта причина относится к тому, что однажды её дружок переспит с другой?

Моментально на неё взглянуло женское лицо полное презрения. В голубых глазах Кэтрин застыл лёд. Зато в глазах Джесс плясали буйные огоньки, придавая её дерзкому выражению лица ещё больше вызова.

– Ой, наверное, мистер вожак что-нибудь придумает, – издеваясь, елейным голоском протянула Джесс. – Какое-нибудь искусственное оплодотворение или какой-нибудь другой способ с помощь волшебного порошка, – она одновременно согнула два пальца на обеих руках, обозначая сказанное кавычками. – Ты же не будешь его ни с кем делить, правда, милая? Если ты конечно, не извращенка. Кстати, что мне нужно ещё знать о ликанах, может, они ещё и извращенцы ко всему? Потому что я уже встречала нескольких.

– Хватит! – рявкнул Дэвид. – Не больше чем люди! – Его сердитый взгляд, будто пытался прожечь в ней дыру. – Прекрати Джесс разыгрывать здесь трагикомедию. Если придется – тебя накажут, как и любого взорвавшегося подростка в любой нормальной семье!

– Иногда домашнюю зверушку тычут носом в позорную лужу на полу, – с язвительной иронией шепнул ей Уэс, проходя мимо.

До конца дня она снова просидела в своей комнате, тлея от собственной злости. Но одно она выяснила точно – ликаны ревнивы. Как сказал бы Дэвид, как и все нормальные люди. Джесс видела, что Кэтрин не в восторге от её появления в этом доме, и она ревнует Дэвида. И вот на этом чувстве можно будет сыграть. Потому что сдаваться Джесс не собиралась.

Она распахнула шкаф. На полках лежало множество вещей, её размера, начиная от белья и заканчивая верхней одеждой.

– Надо же, какая забота! – пробормотала она сердито, натягивая теплую куртку. Сегодня Джесс намеревалась пройтись подышать воздухом, а заодно разведать окрестности. Она никого не встретила, и её никто не останавливал. Джесс свободно прошлась по протоптанной тропинке до озера. Затем обошла дом, изучив массивные ворота на автоматическом замке и забор, через который ей в жизни не перебраться, разве что подставить лестницу, но с другой стороны прыгать с трёхметровой высоты тоже не хотелось, потому что с переломанными ногами она вряд ли далеко уйдет. Оставался лес.

И Джесс изображая прогулочный шаг, решительно направилась туда, утопая в сугробах. Она держалась забора, в надежде, что когда-нибудь он в отличие от леса должен закончиться. Но он всё тянулся по левую сторону от неё и тянулся, разрезая своей серой массой белый снег и нежно-голубое небо. В конце концов, Джесс даже устала, присев на торчащий из сугроба пень.

– Этот забор тянется на протяжении двадцати километров, отделяя лес от дороги. Тебя догонят раньше, чем ты достигнешь его края, – раздалось вдруг совсем рядом.

– Послушай, воспитатель, могу я узнать, сколько же тебе лет? – не оборачиваясь, спросила она, со злостью швырнув перчатки в снег.

– Тридцать.

– Охо-хо, какой же ты старик, а лет чрез пять это будет уже совсем древний ликан, – её издевательский тон уже начинал раздражать его. – Скажи Дэвид, тебе нравится Кэтрин?

– Нравится, но у тебя не получиться нас поссорить.

– Меньше всего я хочу кого-то поссорить, Дэвид, – она обернулась, лучезарно улыбнувшись, даже не пряча от него своего хитрого взгляда. – Как же всё-таки хорошо, что супер-пупер способности альфы не могут забраться ко мне в мысли! Может, тогда пригласишь и Ника жить к себе домой? А что, я бы была не против. И тебе хорошо – и мне не плохо.

– Нет! Каждый ликан знает, что ты носитель гена альфы, и каждый из них знает правило – тот, кто возьмет женщину принадлежащую альфе будет убит! – раздраженно отрезал Дэвид.

– Почему же ты тогда не убил Роя?

– Это была очень особая и деликатная ситуация, тем более, что тогда ты была трофеем Лиона. Тебе придется забыть Ника, Джесс! – настойчиво произнес он, тоном, с которым сложно было спорить.

– Правда?! – она снова вспыхнула гневом, и подойдя к нему как можно ближе, крикнула, – И о ком же мне думать не о тебе ли?!! Я буду помнить о Нике сколько захочу, буду вставать с мыслями о нём и ложиться! И ты не можешь мне этого запретить!

Но видимо он разозлился тоже. Потому что перед ней, буквально за несколько секунд возникло … нечто. Прямо средь бела дня. Она зажмурилась и попятилась, упершись спиной в дерево. И сразу же почувствовала, как оно со своей стороны прижала её к этому дереву ещё сильнее.

«Открой глаза и посмотри на меня, Джесс» – его голос как-то влез к ней в голову, хотя вслух он ничего не произносил, но это был точно голос Дэвида.

«Я сказал, открой глаза и попытайся повторить мне то, что сказала минуту назад! Вздорное, эгоистичное чудовище!»

– Нет, – прошептала она, не открывая глаз.

– Ты не будешь диктовать мне свои дополнительные условия! – прозвучал у неё над ухом его голос, и Джесс почувствовала, что он уже держит её за горло обычной рукой. – Не столько я нуждаюсь в тебе, сколько ты во мне! Вспомни Лиона, такие альфы как он ещё существуют и тебе в следующий раз так не повезёт. Мне рассказать, что с тобой сделал бы Лион, когда он получил бы свою преемственность?

– Не утруждайся! – Джесс оттолкнула его руку и пошла в обратную сторону. Но он ничуть не поколебал её намерения бороться против своего положения узницы. Джесс была упряма, иногда её упрямство перебарывало даже страх и здравый смысл. Именно из-за своего упрямства полгода назад она рассталась со своим парнем. Если бы она была хоть немного мягче и умела уступать, возможно, они бы с Джеком встречались до сих пор, и она бы не очутилась в Канаде, и возможно никогда бы не узнала о ликанах. Хотя …

На следующее утро, она сама отправилась на кухню, сама нашла хлопья и налила себе молока.

– Привет! – одним из первых в кухне показался Уэс, но Джесс проигнорировав его, с постным видом продолжала завтракать, делая вид, что находится в полном одиночестве. Уэс остановился прямо около неё, скрестив руки и нависнув над девушкой. Он ничего больше не говорил, просто стоял и упрямо ждал её ответа.

Два упрямца – жди бури. Она упрямо игнорировала. Он упрямо стоял у неё над душой, громко сопя. Она попыталась встать, но не тут-то было! Сильные руки вдавили её обратно в стул.

– Я что обязана отвечать?! – возмутилась она.

– Всякая приличная девушка должна быть вежливой! Я жду!

– Тебя что сегодня назначили дежурным? … Доброе утро Уэс. Достаточно, или может присесть в реверансе?

– Обойдемся тем, что ты приготовишь мне завтрак, – и он уселся рядом с ней, довольно тряхнув своими вьющимися русыми волосами. Уэс был симпатичным парнем … и наглым. На его лице было открыто написано, что он просто железно уверен, что она встанет и приготовит ему этот чертов завтрак.

– Просим нас извинить, но мозгов не завезли, – язвительно процедила Джесс. – Я тебе не служанка, обойдешься как-нибудь сам!

– Тогда я тебе не водитель. Дэвид попросил свозить тебя в город, но раз так – перебьёшься как-нибудь в своей комнате, – услышав его вкрадчивый голос, Джесс застыла в дверях.

– В город? – шепотом переспросила она, не оборачиваясь.

– Угу. Прогуляться, пройтись по магазинам. Ну да ладно, забудь.

– Что ты хочешь на завтрак? – прорычала Джесс обернувшись, и с яростью схватила фартук, стараясь не обращать внимания на эту ликующую ухмылку.

– Яичницу с беконом, два тоста с джемом и кофе, дорогуша.

Когда в кухню вошел Дэвид, напряжение в воздухе висело такое, что впору было подбрасывать лампочку, она бы светилась сама по себе, причем зелёным светом. И тем не менее взглянув на Джесс намазывающую джем на тосты и следящего за каждым её движением с ехидной улыбочкой Уэса, он произнес:

– Какая идиллия!

– Да, …я его уже просто обожаю, – процедила она.