Глава 10

Кай.

— Я — Мастер, ты — Дитя. Ты слышишь мой приказ? Я — Мастер, ты — Дитя. Ты слышишь мой приказ? Я — Мастер…

Мне наконец-то удалось вырваться из кошмара и открыть глаза. Давненько уже не снился тот подвал, я даже начал мечтать, что он остался в прошлом. Хотя, конечно, такие воспоминания за какой-то десяток лет не проходят. Я скучал по Каю — по настоящему Каю, и иногда эта тоска вырывалась вот такими сновидениями. И когда такое случалось, обычно у меня надолго портилось настроение.

Может, мне к психологу обратиться? Ведь они, вроде бы, и занимаются решением подобных проблем? Так ему и скажу: «Доктор, помогите мне забыть, как я сидел в подвале целых пять лет, общаясь только со своим надзирателем. Он учил меня, говорил со мной, кормил, бил и пытал. Поэтому я очень сильно его люблю. Ах да, я вырвал ему сердце! И это немного омрачает мои воспоминания. Доктор, это лечится?»

Правда, в сегодняшнем сне все повернулось немного иначе. Сначала я, жертва, слушал это бесконечное «Я — Мастер, ты — Дитя», а потом сам превратился в говорящего эти слова. И моей жертвой внезапно оказалась эта рыжая девка — охотничья подружка. Она, как и я за секунду до этого, жалась к стене, одетая в лохмотья, ее ноги были перебиты, каждая кость поочередно сломана мной. Но на приказы она до сих пор только мычала: «Пожалуйста, Кай, убей меня, я больше не могу». И плакала. Как я плакал когда-то. Я кое-как сдерживался, чтобы не выполнить эту просьбу. Как мой Мастер едва сдерживался в свое время. В общем, настроение с утреца установилось мерзопакостнейшее.

Я заказал билеты в Париж на завтра, не боясь, что охотники отследят мою встречу с Теодором. Это никакими правилами не запрещалось. Поэтому сегодня нужно будет опять попросить Руслана возглавить мое дело на пару-тройку дней. И да, нужно уже придумать для него какую-то новую легенду для моих участившихся отлучек. А, потом как-нибудь.

— Доброе утро, Алексей Алексеевич! — моя секретарша и ее помощница сказали это хором. Репетировали, что ли?

— Доброе, девушки, доброе! — убил бы обеих! — Наталья, кофе, пожалуйста. Светлана, позвоните, Руслану Дмитриевичу, скажите, что жду.

— Будет сделано! — снова вместе. Едрить твою неловко, чуть ли не в терцию попали! Что там было про переломанные ноги?

Девушка зашла в кабинет минут через пятнадцать, когда я полностью обуздал нрав. Магия, мать ее, кундалини… Запретил себе зацикливаться и обратил более пристальное внимание на вошедшую. Она, как обычно, поставила чашку на стол, и, едва взглянув на меня, выдала свою регулярную реплику:

— Что-нибудь еще, Алексей Алексеевич?

Я мотнул головой, и та тут же испарилась за пределы кабинета. Все как обычно! Слишком как обычно! Это не она ли вчера смеялась, как умалишенная, поддавшись моему неоспоримому очарованию? Могла бы хоть улыбнуться, показав, что у нее не отшибло память. И ее сердце снова стучит слишком быстро. До сих пор боится, до сих пор подозревает? Ну сколько можно-то? Злопамятная какая.

Втянувшись в работу, я и не заметил, как отвлекся от мрачного утреннего настроения. Обговорил поездку с Русланом, перечитал новый шаблон договора, проконсультировался с пришедшими юристами и оценил оставшийся фронт работ в отеле. Поскольку Светлана теперь могла использовать свою помощницу для мелких поручений, документы и схемы ремонта мне приносила Наталья. И каждый раз даже не удосуживалась посмотреть в глаза! Все, как раньше. Я что, зря ее вчера ужинал? Теперь меня начало раздражать не все подряд, как с утра, а конкретно эта девица.

Нажал на кнопку.

— Наталья, кофе, будьте любезны.

— Будет сде…

Я отключился.

Когда она поставила передо мной чашку, я уже настроился на пробитие обороны.

— Наталья, присядьте, пожалуйста.

Она наконец-то посмотрела прямо на меня, даже не пытаясь скрыть удивления.

— Что?

— Присядьте, — получилось чуть резче, чем я намеревался.

Она плюхнулась в кресло напротив стола и уставилась на меня, ожидая. Ее сердце застучало еще быстрее. Я чуть склонил голову и улыбнулся максимально приветливо.

— Наталья, все в порядке?

— Да-а. Почему вы спрашиваете?

Я прищурился, не отводя взгляд. Она тоже держала эту зрительную связь, возможно даже без особого усилия.

— Мне показалось… вы сегодня напряжены. Из-за вчерашнего.

Она слегка нахмурилась, но на лице уже тоже проскальзывала улыбка.

— Да нет, Алексей Алексеевич. Все, как обычно!

В том-то и проблема, тупая ты уборщица! Должно быть не как обычно! Не знаю, как именно, но как-нибудь по-другому!

— Рад, что я ошибся.

Она уже не скрывала улыбку.

— Алексей Алексеевич, вы боялись, что я начну… создавать вам проблемы? — елейным голосом ехидны ответствовала шпионка.

Да не боялся я этого. Уж этого-то мне чего боятся? Но, похоже, подсознательно ждал хоть какой-нибудь реакции. На ее вопрос предпочел не отвечать, но пока не отказался от мысли пробить эту железную защиту.

— Наталья, я завтра лечу в Париж. На пару дней. Светлану взять с собой не могу, у нее и тут дел по горло. Мне там нужен помощник. Не составите компанию?

Реакции добился. Сердце биться перестало вообще, рот раскрылся, глаза смотрели сквозь меня в пустоту. Не представляю, какую работу я там ей придумаю, будем соображать по ходу дела. Ей понадобилось секунд десять, чтобы прийти в себя.

— Алексей Алексеевич… Нет! — последнее слово довольно твердо. Дышать уже начала.

Какое такое «Нет»? Ты — шпионка или ваза с цветочками? Шпионь давай, по-хорошему же прошу! Добавил в улыбку иронии:

— А если я буду настаивать?

Она уже полностью вернула контроль над собой:

— Надеюсь, что вы не будете, — и блеснула ухмылкой голливудской дивы.

— Не буду, — вынужден был согласиться я. — Можете быть свободны.

Она грациозно вспорхнула и поспешила оставить меня в одиночестве. Между этими двумя действиями явно не хватало реверанса. Я был несколько озадачен. Конечно, я подозревал, что без разрешения охотника она на такой риск не пойдет, но в ее «нет» звучало именно «нет», а не «дайте мне пять минут, я ща сбегаю, чтоб позвонить своему настоящему боссу и тогда уж отвечу». Неужели я вообще, ни капельки не произвожу на нее впечатления? Вчера она выглядела такой искренней, такой расслабленной, такой заинтересованной. Насколько точно, в процентном выражении, она уверена, что это именно я — убийца ее отца? Может, эта уверенность и не дает ей рассмотреть, какой я на самом деле очаровашка?

Ответ частично я получил в конце рабочего дня. Светлана Александровна уехала в банк, а Наталья осталась на ее месте. Услышав ее приглушенный голос, я подошел к двери и провалился в слух. Конечно, она говорила совсем тихо и не могла предполагать, что я способен слышать не только ее, но и ответы ее собеседника.

— Прикинь! В Париж! Вообще без понятия, что на него нашло.

— Наташ… Я даже и не знаю, что тебе сказать. Судя по всему, он просто… ну не знаю, нравишься ты ему, наверное. У меня вообще никакого прогресса в его отношении, да и других претендентов надо проверить. Может, и правда зря я в него вцепился. Так что думай сама, как реагировать на его подкаты. Но в Париж лететь… это как-то уж слишком сразу. Теперь я подозреваю его еще больше, — охотник напряженно хохотнул.

— В какой Париж? Конечно, я отказалась! И знаешь, это так прозвучало… как будто это не деловая поездка.

— Не преувеличиваешь?

— Возможно… Эта паранойя меня когда-нибудь доконает. Когда ты вернешься?

— Уже скоро.

— Соску-у-училась по моей любимой врединке!

— Закажи пиццу! — снова тихий смех.

— Да я еще на работе…

— Как на работе? — голос охотника резко изменился.

— Ну…

— Все, мне пора. Созвонимся позже.

Максим, конечно, сразу допер, что я при желании могу и подслушать. Вот что получаешь, когда твоя пешка не в курсе некоторых жизненно важных деталей! Значит, на меня он пока ничего не откопал — неудивительно. И есть другие подозреваемые! А это уже очень хорошие новости. Надо бы разузнать, о ком речь, возможно, получится кому-то из них и подмочить репутацию… Эх, жаль, что она так быстро сказала про работу, мог бы и еще полезных деталей выхватить. Ну ладно, и так повезло ни на чем.

«Соску-у-училась по моей любимой врединке» — передразнил я мерзким голосом себе под нос. Она в охотника влюбилась, что ли? А тот ее на дистанции держит, не хочет втягивать еще глубже в проблемы нашего мира. Или просто равнодушен. Соску-у-училась она. Идиотка идиотская. Этот хрен тебя выбросит, как только займется другими делами! Он даже не против, если ты на мои ухаживания начнешь отвечать, поняла? Хоть и нет никаких ухаживаний, конечно, но сам этот факт говорил об очень значимой вещи — его подозрения ко мне сильно уменьшились. Но настроение все равно подниматься не собиралось.

Наташа.

Вечером я не находила себе места, постоянно мысленно возвращаясь к Матвееву. Моя уже почти полная уверенность в том, что он невиновен, была с лихвой спровоцирована снижением уверенности Макса, а это сильно ощущалось. До сих пор этот Матвеев был для меня подозреваемым, я и не смотрела на него в другом ключе! А если он и правда непричастен к тем убийствам? А если он и правда… проявляет ко мне интерес? Ага, такой супер-красавчик-миллионер и я такая… «Красотка». Сказка, не иначе. Никогда не любила сказки.

Хотя вчера, в ресторане, он был совсем другим — не тем офисным снежным человеком. Веселый, искренний, простой. Хотя, нет, все-таки не простой. Но все равно очень… А сегодня в его кабинете я хоть и старалась вести себя естественно, сердце неконтролируемо сбивалось. Он все же красивый, а у меня все же есть глаза. Неужели и правда клеится? Я промотала в голове еще раз сегодняшний разговор. А где он конкретно клеился? Ему нужен был помощник — он предложил мне выполнить эту функцию! А его игривая улыбка… возможно, просто он сам невольно перешел на неформальный стиль после нашего ужина? Похоже, у него именно такая манера общения — ведь и вчера он был на грани заигрывания, но грань эту так и не перешел. А я тут понапридумывала уже себе… сказку. Красивый он просто. Слишком красивый. И смеется так, что невозможно тоже не смеяться. Надо бы найти себе парня… Пообщаться поближе с коллективом, на корпоратив сходить, да просто по городу погулять — авось и обнаружится моя вечная любовь?

Парня? А разве я не собираюсь уехать отсюда вместе с Максом?

Кай.

— Рад познакомиться, Кай. Проходи, садись.

Я был удивлен. Предполагая увидеть уже сдающего позиции вампира, я столкнулся с совершенно неожиданным зрелищем — Теодор был впечатляющ. Невысокий, совершенно седой, но лицо по-прежнему молодое — на вид невозможно определить, сколько ему лет по человеческим меркам. Но впечатляло не это, а мощь, исходившая от него. Как будто аура силы. Я слышал о том, что с возрастом все способности вампиров увеличиваются, и молодые не могли бы ничего противопоставить старикам… если бы не безумие. Правда, признаков сумасшествия я в Теодоре тоже пока уловить не мог.

— Очень рад тебя видеть, — голос бархатный, пробирающий до самого нутра. — Но начнем с того, зачем ты хотел видеть меня? — с ударением на «ты».

— Отдать дань уважение Мастеру Императора и бывшему Главе Волков, — я развалился в кресле и расслабленно улыбался.

— И откуда взялась эта дань у Змеи? — его лицо абсолютно не менялось. Никаких эмоций.

— Нет уже никаких Змей, — напомнил я то, что напоминали мне все остальные.

— Сколько тебе лет? — он внезапно сменил тему.

— Десять.

— Странно, я бы дал четырнадцать или даже все пятнадцать, — я внутренне содрогнулся, но промолчал. — Ты… напоминаешь моего сына, когда он был в твоем возрасте.

Он сказал «сына», а не Дитя? Я уже наслышан о том, что у них очень близкие отношения. Ник всегда был ему родным, его правой рукой, его доверенным лицом. Именно Ник возглавил армию Волков в Первую Войну Тысяч, а теперь сидит на императорском престоле. Конечно, я видел фото его Дитя и могу с уверенностью сказать, что внешне мы похожи только цветом волос и, может быть, телосложением. А Теодор, видимо, просто…

— Вы скучаете по нему?

— Очень. Но я хорошо понимаю, что не могу держать его вечно при себе.

— А он… скучает по вам?

Кажется, он прожигал сталью своего взгляда насквозь.

— Конечно. К счастью, я заслужил его любовь задолго до того, как все изменилось.

— А Императрица? — мне хотелось узнать, насколько прочно место Теодора в новом мире.

— Анна? Она предала сначала меня, а потом и Николя. И она имела на это право, как обладательница самой ценной из вампирских способностей. Только сильнейший должен получить главный приз.

— То есть с ней у вас отношения не такие… теплые?

— Следи за словами, мальчик. Ты говоришь об Императрице, — при этом никакой злости или раздражения — ни в интонации, ни выражении лица. — Но я отвечу. Ты ведь заранее знал, что я отвечу на все твои вопросы?

Я не сдержал улыбки.

— В отношениях с Императрицей мне на руку пришла их Гемма. Они практически не могут чувствовать изолированных эмоций. Если Николя любит меня, значит и Анна любит. Поэтому можешь не беспокоиться, репрессии мне уж точно не грозят. И кажется, я единственный из вампиров, который получил абсолютную санкцию без проверки под внушением.

Я решил обнаглеть окончательно:

— И в этой проверке действительно не было необходимости?

Он дернул рукой. Думаю, это было проявление чрезвычайной реакции. Перегнул?

— Нет, не было. Я был против этой Войны, против многого из того, что они устроили. Но я никогда не был против сына. К тому же… я слишком стар, чтобы планировать что-то серьезное. Они это знают.

Я не стал убеждать его в том, что безумия в нем не ощущается. Грубая и неприкрытая лесть — не то оружие, которым его можно победить. И в рукаве у меня были козыри посерьезнее. Теодор сразу переключился на следующий вопрос:

— Так вот, о старости. Ты знал, насколько действенен твой препарат до того, как прислал его мне?

— Точно не знал, — я покачал головой, становясь серьезным. Мы переходили к важным темам. — Только предполагал. И как? Я слишком молод, чтобы самому оценить его эффективность.

— Эта кровь… потрясающая, — он отвел взгляд в сторону, будто задумавшись. — Я расскажу тебе все честно, надеясь на взаимную искренность с твоей стороны. Я уже был за краем. Иногда проходили недели, когда я не возвращался из себя. Вокруг полно Волков… бывших Волков, которые до сих пор меня любят и ценят. Они выдергивали меня насильно из этой пропасти, заставляя собирать остатки разума. Но рано или поздно я бы не вернулся.

Я был впечатлен его откровенностью. Вот так спокойно заявлять о том, что он уже безумен… Насколько же сильным нужно быть! Я лишний раз убедился в том, что хотел бы иметь его почетную персону на своей стороне.

— Твой подарок я открыл не сразу, — продолжил он. — Он попался мне на глаза в один из периодов ясности сознания. И поскольку ты не удосужился объяснить все в записке, я не имел понятия — что это такое и зачем мне нужно. Наверное, это тоже был припадок безумия, когда я распечатал колбу и отпил. И узрел настоящие эмоции. Не подкрепленные усилием воли или чужим воздействием. Самые настоящие. После первой же капли я почувствовал этот прилив. Что это за кровь?

Вместо ответа я растянул губы в улыбке. Он понял.

— Не скажешь. Конечно же, не скажешь. У нее странный запах…

Я напрягся, но продолжал молчать.

— У меня есть версии — какая-то смесь новомодных наркотиков и крови. Но суть вся как раз в этой самой крови. Какие-то особенные люди? С исключительными способностями, какая-то отдельная национальность, эмбрионы, больные какой-то редчайшей болезнью?

Мне не хотелось его мучить. Любой из этих вариантов мог оказаться верным, но на самом деле таковым не был.

— Да, примерно так и есть. И это очень редкий ингредиент.

— Тогда о делах, — он снова выпрямился. — Деньги тебе не нужны, как я понял.

Я кивнул.

— Тогда что?

Ну вот, теперь и посмотрим, ради чего я убил того охотника, рискуя всем.

— Мне нужна абсолютная санкция.

Теодор встал и прошелся по кабинету туда и обратно. После долгой паузы он ответил:

— Я не могу тебе ее дать. Действительно, не могу, — я знал, что он не врет. — А что мешает получить санкцию обычным путем?

Пожал плечами. Говорить правду в данном случае было единственным верным решением:

— Я убил тех ученых, которые мне помогли с формулой.

— Логично. Нескольких жертв тебе простят. Я поспособствую.

— Жертв гораздо больше, чем несколько.

— Даже так? Хм… Что еще?

— Я не хочу выдавать рецепт. А под внушением я вынужден буду это сделать.

— Для меня это был бы хороший вариант, — закономерно заметил он.

— Не думаю. Я не преувеличил про редкость ингредиента. Огласка вам точно так же невыгодна, как и мне. Да, возможно, Император из любви к вам будет стараться вас снабжать необходимыми дозами. Но есть и другие вампиры, старше вас, которые тоже представляют ценность для Империи. Хватит ли на всех? И… я не уверен, что узнав об этом самом ингредиенте, они вообще согласятся на производство препарата. Если они это сделают, то нарушат свой главный закон — не наносить вреда людям.

— А ты хочешь сказать, что будешь снабжать меня регулярно?

— Именно.

— С какой периодичностью?

— Сто миллилитров каждый месяц, — при таком раскладе моего запаса хватит на год или больше. Ну, а потом… просто создам еще.

Теодор просчитывал в уме.

— Я думаю, что этого хватит. Или выработается резистенция. И что тогда?

— Тогда вы сойдете с ума, к чему уже были готовы.

— Был, — подтвердил он. — И с тех пор, как получил твой подарок, ни разу не впал в свое забытье. Я уже забыл, как это — чувствовать себя на двести. Снова занялся делами, начал получать эмоции и от других вещей, которые уже лет четыреста меня не интересовали. Да, Кай, тебе есть, что ставить.

Я знал это сразу после его звонка.

— Но я не могу дать тебе абсолютную санкцию.

Направив широченную улыбку в потолок, я с удовольствием рассматривал шикарную люстру. Себе, что ли, такую приобрести? Нет, на такую у меня денег, пожалуй, не хватит.

— Теперь я вижу — ты похож на моего сына только внешне. Но внутри вы — прямо противоположны. Николя никогда бы не осмелился меня шантажировать. Иногда думаю, что я неправильно его воспитывал, — моего ответа он так и не дождался. — Хорошо. Свяжись со мной, когда будет заканчиваться срок твоего временного разрешения, я обеспечу тебя повторным. Мне невыгодно, чтобы тебя казнили, поэтому можешь быть спокоен. Если возникнут любые проблемы с вампирами или охотниками, позвони мне… если успеешь позвонить.

— Я успею.

— Далеко пойдешь, мальчик.

Далеко пойду. Тут он прав. Я не боялся, что он догадается о «редком ингредиенте». Даже если будет знать наверняка, ничего никому не скажет, потому что наше сотрудничество — взаимовыгодно. Он никогда не откроет Императорам, что требуется именно кровь охотников, потому что они не пойдут на это даже ради него и других стариков. В течение ближайших нескольких лет я планирую таким же образом обеспечить себе поддержку со стороны всех влиятельных вампиров Империи. А у нас власть часто прямо пропорциональна возрасту, поэтому я им нужен. Как и они нужны мне. Разве кто-то, включая Императора и Императрицу, захочет разрушить и без того шаткий мир, желая казнить такого незначительного меня? Я сажусь на свой престол, который становится чуть ли не прочнее, чем императорский. Они взяли свою власть силой, а я — умом и деловой хваткой. Да-да, Мастер, я слышу твой приказ. Не ты ли приказывал мне жить?