Глава 21

Возможно, мне бы стоило сохранить в тайне то, что произошло в предутреннем тумане на одной из улочек Лемара, но было опасение, что это может повториться. А самое ужасное, что я не представляла, как так получилось и как это контролировать. Все эти дни я, вообще, не чувствовала, что владею магией, и не знала, должна ли это чувствовать? Но мне бы не хотелось кому-то навредить по неосторожности.

Кому еще я могла довериться, если не генералу?

— Как это случилось? — спросил Данте таким будничным тоном, словно я ему о разлитом стакане воды сообщила.

Момент для разговора выдался удачный. Рядом не было лишних ушей, и Сашка не отвлекал. Мы оказались в укромном уголке парка, а Беляна оставила нас, присев на лавку у небольшого пруда, чтобы не мешать нашей прогулке. Я и сейчас видела ее сквозь редкие деревья.

— Не знаю даже… Я была напугана и очень устала. Сын плакал, наемники шли за нами по пятам… — начала я рассказ и словно вернулась в тот момент. — Он… Тот наемник, которого… Которого я… Он знал, что я не служанка. Сначала он уговаривал меня отдать ему ребенка добровольно и идти на все четыре стороны, а когда я отказалась, попытался его отнять. Он был быстрее простого человека. Я сделала вид, что собираюсь применить магию и… у меня получилось. Вот.

— Ты что-нибудь почувствовала в этот момент? — спросил генерал очень мягко.

— Жар. Он окатил меня и сконцентрировался в правой руке. Показалось, что кончики пальцев окунули в кипяток. Но ощущение тут же пропало.

— Была вспышка?

— Да! Очень яркая! Мне кажется…

— Кажется? — переспросил Данте с улыбкой.

— Угу. Знатно так полыхнуло! Я закрыла глаза, но это не сильно помогло. Наемника отбросило на несколько шагов. Я убила его, Данте! — прошептала я, глядя на генерала. — Я не знаю, как это случилось. Не умею пользоваться магией и не хочу убить кого-нибудь еще. Боюсь навредить кому-то из вас.

—  Эления, ты же убедилась, что он мертв? — вкрадчиво поинтересовался генерал.

— Нет, конечно! У меня не было ни времени, ни желания это делать.

— Тогда почему ты решила, что убила?

— Он дымился! Живые люди не дымятся, а этот лежал, и от него струился дымок! Я видела это так же хорошо, как тебя сейчас! — Я тоже перешла на ты.

Генерал довольно улыбнулся.

— Ты же сама сказала, что он наемник был очень быстрым. Быстрее, чем обычный человек, так?

— Да! Он даже смазался в пространстве… 

Я хотела сказать: «как киношный вампир», но вовремя прикусила язык.

— И что это значит? — Улыбка генерала стала шире.

Наводящий вопрос заставил меня задуматься.

— Он тоже использовал магию? — предположила я.

— Верно! А раз он маг, наверняка у него имелась защита на подобный случай. Какие-то артефакты или заклятья.

— Но дым…

— Ты ударила чистой силой, одежда запросто могла загореться, но сам он лишь потерял сознание.

— Об этом я не подумала, — выдала я, ощутив подспудно облегчение.

— Нельзя недооценивать противника, Эления. На поле боя это может плохо закончиться. Поэтому нужно убедиться, что он мертв, прежде чем считать его таковым. Видел я немало таких мертвецов, восставших и убивших того, кто был слишком беспечным…

Глаза генерала словно бы покрыла изморозь. Только сейчас я вдруг осознала, что рядом не просто веселый молодой мужчина, а настоящий воин, который проливал кровь и сам не раз ходил пред взором Двуликой. Наверняка он такого насмотрелся, о чем мне лучше и не знать вовсе.

Я осторожно коснулась его пальцев, но он и не заметил, будто его унесло в дальние дали.

— Данте? — позвала я негромко, сжав его пальцы крепче. — Данте, вернись ко мне, пожалуйста!

Ладонь генерала вдруг ожила и стиснула мою, а из взгляда пропал потусторонний холод. Напротив, он как-то подозрительно потемнел.

— Эления, можно тебя поцеловать? Прямо сейчас!   

Просьба оказалась весьма неожиданной и слегка несвоевременной, но я решила ее удовлетворить. На то были причины. Во-первых, мне и самой этого хотелось. Как человек своего мира я не видела в проявлении чувств ничего зазорного. А во-вторых, мне почудилось, что Данте меня поцелует независимо от того, какой я дам ответ. Ну и, в-третьих, прежде чем выходить за него замуж, я должна понять, подходим ли мы друг другу.

— Ну… Если это вопрос жизни и смерти… — попыталась я сгладить неловкость.

— Так и есть. Это вопрос жизни и смерти! — подтвердил мои слова генерал, и его губы накрыли мои.

Это напоминало какое-то безумие! Данте целовал меня жадно и жарко. Я растворилась в этом поцелуе. Даже если бы он не держал так крепко, я бы не сбежала. Мне было так невыносимо хорошо, что становилось страшно. Я уже боялась лишиться этого мужчины…

Данте ар Шахгар

Эмоциональный рассказ Элении не на шутку меня взбудоражил, насторожил, но и обрадовал. Во-первых, потому что она решилась признаться именно мне. Это ли не признак особенного доверия?

Убийство — преступление, как ни крути. Большинство женщин скрывали бы такое вечно, боясь оттолкнуть потенциального мужа. Но моя избранница посчитала правильным признаться именно в тот день, когда я сделал ей предложение, а не после свадьбы.

Стараясь ее не спугнуть, я говорил мягко, не выказывая эмоций, и Эления раскрылась. Она в подробностях поведала о произошедшем. Ее рассказ меня не оттолкнул. Защищать собственную жизнь и жизнь своего ребенка — не преступление. Я бы слова в укор не сказал, даже положи она их всех.

Наемник, которого Эления считала своей жертвой, отличался от остальных, что ее преследовали. Точно какой-то залетный. Даже короткого описания мне хватило, чтобы сделать вывод: он или маг, или использовал очень дорогие артефакты. Среди тех, кого я разогнал, похожего не было. Нужно будет поговорить о нем с Энерой.

Неожиданно я провалился в воспоминания. Когда мне было тринадцать, я выступил в свой первый поход с отцом. По глупости я посчитал себя вправе командовать людьми отца, и один из воинов поставил меня на место. Отец приказал нам выяснить, кто прав, в кругу доблести.

Воин лежал поверженным у моих ног. Кажется, он потерял сознание и не смог подняться. Я объявил о своей победе и очень радовался, что справился с таким сильным и умелым противником. Я победил, несмотря на то, что был младше, ведь во мне текла сила и магия дракона. Но и он меня основательно потрепал. Лицо было избито так, что один глаз заплыл, а второй едва смотрел сквозь щелочку. Правая рука была сломана в двух местах, раны кровоточили, но я не осознавал, насколько их много.

Отцу этого показалось мало.

— Выжить должен только один. Добей его! — приказал он.

Я далеко не сразу понял, что он имеет в виду. И тем более, кому из нас приказывает. Пока хлопал ушами и пытался сформулировать уточняющий вопрос, раненый вдруг поднялся и набросился на меня с такой яростью и силой, что я оказался на волоске от гибели. А отец просто стоял в двух шагах и смотрел. Хмуро так смотрел. Недовольно.

Именно в тот момент я понял, что должен переступить через себя и лишить жизни человека, потому что в глазах умирающего воина не было пощады. Он знал, что доживает последние мгновения, но… Веселился!

Прокляни меня Хаос! Ему было весело!

Еще бы! Вот-вот, и он удавит высокомерного щенка, который возомнил о себе, что раз рожден драконом, то может командовать им наравне с отцом. И тогда я понял одну вещь — сейчас только я сам могу себя спасти. Мой отец и пальцем не пошевелит, чтобы мне помочь, и никто из собравшихся вокруг воинов этого не сделает. Они просто развернутся и уйдут, перешагнув через бездыханное тело глупого мальчишки.

И тогда я зарычал, во мне полыхнула магия, впервые по-настоящему проснулся дракон, и я ощутил, как мои мускулы наливаются невиданной до этого мощью. Я убил его голыми руками, а затем нашел в себе силы, чтобы подняться. Воин был мертв, и теперь я знал это наверняка. Проснулся дар, которым наделила меня магия Двуликой. С этого момента я стал чувствовать смерть особенно хорошо.

Осознав это, я проорал:

— Видит Геретта, так будет с каждым, кто посмеет поставить под сомнение мое право повелевать!

…И столкнулся взглядом с отцом. Кажется, в этот момент я был готов схлестнуться даже с ним, такая во мне кипела ярость. Мгновение, что мы смотрели друг на друга, показалось мне вечностью. Я понимал, что взбучка неизбежна. Но несмотря на весь мой запал, у меня не было шансов устоять против отца. Я ведь и так едва держался на ногах, а сила схлынула так же быстро, как явилась.

— Это мой сын! — вдруг произнес генерал черных драконов с гордостью, а потом развернулся и ушел.

Еще какое-то время я стоял на одной воле, пока мимо проходили воины, вскидывая руку в знак приветствия. А когда меня миновал последний, я все-таки упал и потерял сознание. Очнулся я в лекарской весь в бинтах и примочках. Мне потом еще долго мнилось, что устоять помогала какая-то женщина. Именно она поддерживала под локоть, не давая свалиться…

Позже я понял, зачем отец так поступил. Он был приверженцем старых порядков, и раз уж я позволил себе примерить его роль — роль генерала, велел исполнять ее до конца. Наверняка именно тот случай и помог мне взять власть после его смерти. Воины помнили это и знали, на что я способен, раз приняли меня, а не моего дядюшку в переломный момент.

С тех пор я забрал немало жизней, но того воина помнил до сих пор. В редких снах он смотрел на меня с одобрением, и обычно эти сны предупреждали о смертельной опасности.

Наука отца пригодилась не раз. Сколько хороших воинов погибло на поле брани из-за собственной беспечности. Сколько кинжалов вонзилось в спину от вроде бы мертвого врага… Война не прощает ошибок.

Могильный холод вдруг отступил. Его вытеснила волна ласкового тепла, и я посмотрел на Элению. Она звала меня, с тревогой заглядывая мне в лицо. Сейр замужней женщины, под которой она спрятала волосы, шел ей, но мне вдруг захотелось сорвать его и запустить пальцы в серебристую ароматную копну…

Я давно заметил, что с Эленией что-то не так. Она неуловимо отличалась от той напуганной девушки, которую я встретил в борделе. Сначала я полагал, что виной тому отсутствие внятных воспоминаний, но с каждым днем, проведенным с ней бок о бок, эта разница становилась все заметнее.

Поступки Элении, порой, были недопустимыми для обычной лейры ее возраста и положения. Ее не смущали вещи, от которых другие упали бы в обморок. Чего только стоила моя просьба подать сумку с вещами! А она, даже не подумав отказаться, принесла мне ее. Ну ладно, пусть ошиблась и перепутала сумки, но это не важно. Эления, ни на минуту не замешкавшись, вошла в помещение, где находился раздетый мужчина, заботясь лишь о том, чтобы не намокли вещи!

Так могла поступить Энера, привыкшая к мужскому обществу, или труженица заведения лейры Ласки. А вот благородную лейру судьба вещей взволновала бы в последнюю очередь, а в первую она бы подумала о собственной репутации. 

Вот только ни в словах, ни в действиях этой молодой женщины не было ни унции распущенности. Она поступала так или иначе неосознанно. Словно это для нее в порядке вещей. Я бы не удивился, окажись она жрицей Рады. Их с детства воспитывают в храме богини так, чтобы не испытывали пиетета перед обнаженным телом или словами, означающими интимные вещи.

Но Эления не подопечная лейры Ласки, не наемница и тем более не жрица. Она просто… другая.

Загадка… Эления для меня представляла сплошную загадку. И вот еще один момент, который заставлял задуматься — ее магия.

Встретив несчастную беглянку на ночной улице, я не почувствовал почти ничего в магическом плане. Но сейчас все было совершенно по-другому. Ее сила окрепла, и мой дракон реагировал на нее, точно кот на теплое солнышко. Стоило оказаться рядом, и он принимался ворочаться внутри, стремясь оказаться ближе. Погреться в ее лучах.

От этого ощущения я сначала оторопел, а затем очень сильно обрадовался. Ведь это стало подтверждением того, что я не лишился дракона совсем. Он по-прежнему со мной, хоть я и не могу сменить облик. Значит, магия шкатулки не сработала так, как надеялся император. Похоже, он просчитался, решив, что сможет меня контролировать обещанием вернуть драконью суть.

Я подозревал, что Эления станет моим спасением и лекарством. Очень надеялся на успешное разрешение проблемы. Это было особенно важно, ведь наше путешествие подходило к концу.

На меня вдруг нахлынули воспоминания о нашей с Эленией близости.  Они были смутными и обрывочными, но их стало куда больше, чем раньше. И я смог вычленить один важный момент, который запомнил наверняка: той ночью я почти не ощущал ее магии. Она едва теплилась. Зато теперь она горела в этой девушке ровным пламенем.

Возможно, дело в ребенке? Материнство нередко творит с женщинами настоящие чудеса.

И мне сейчас тоже нужно было чудо. Настоящее! Ну или хотя бы намек на него, чтобы не опустились руки…

— Эления, можно тебя поцеловать? Прямо сейчас! — спросил я.

— Ну… Если это вопрос жизни и смерти… — Смутилась Эления.

В ее глазах я увидел однозначный ответ, который ободрил.

— Так и есть. Это вопрос жизни и смерти! — подтвердил я, не кривя душой, и впился в ее губы поцелуем.

Я целовал ее неистово. Со страстью, какая была недопустима прилюдно. Но я забыл обо всем, и единственное, на что позволил себе отвлечься, был мой дракон. Я чувствовал, как он силится скинуть путы! Сломать преграду, которая возникла между нами по воле императора и его враждебной магии! Мы оба неистово желали снова стать единым существом.

Эления словно чувствовала, что мне необходима. Она не делала попытки оттолкнуть меня. Была отзывчивой и податливой, а ее прерывистое дыхание, распаляло во мне огненное желание. Я уже плохо себя контролировал. Возможно, причинял ей неудобства, впиваясь закаменевшими пальцами в ее тело, но она не возмущалась…

— Какой позор! — раздалось совсем рядом.

— Совсем стыд потеряли!

— А еще женаты!

— А, может, это не его женушка вовсе?

Эления дернулась и отстранилась. А я с негодованием уставился на двух чопорных кумушек, которые нагло нас рассматривали.

Как они посмели вмешаться?! Да еще в момент, когда мой дракон был так близок к возвращению? Мне действительно показалось, что вот-вот, и он преодолеет разделившую нас преграду.

— Не стоит завидовать так явно. Идите с миром, — неожиданно обратилась к ним Эления.

Неодобрительно поджав губы, кумушки переглянулись и поспешили ретироваться. Не иначе разглядели в моих глазах желание оторвать их глупые головы. Эления все-таки смутилась и спрятала лицо у меня на груди. Я обнял ее, инстинктивно защищая от мира.

— Это… Это все же перебор. Мы же не подростки, генерал! — укорила она меня.

— Подростки? — удивился я подобному сравнению.

Вот оно то, о чем я недавно размышлял! Где Эления могла видеть подростков, которые вытворяли бы такое?

Но я не стал заострять на этом внимания.

— Прошу прощения, я немного увлекся, — ответил я ей, ни капельки не сожалея на самом деле.

Более того, я был намерен развить свой успех в ближайшее время.