Глава 23

Последний раз я так смеялась еще в прошлой жизни. Наблюдая, как из смазливого брутального красавца Данте ар Шахгар, великолепный генерал черных драконов, превращается в коротконогого пузатого мужика с огромными усами, глазами навыкате, носом-картошкой и оттопыренными ушами, оставаться спокойно было просто невозможно. Вот вроде бы что такого, но поди ж ты! Я просто не смогла удержаться от смеха. Меня разобрало, словно я никогда в жизни мемы в интернете не видела, и прочие веселости двадцать первого века прошли мимо меня. А, может, это просто выходила накопленная усталость и нервы? Пожалуй, это и правда был целительный смех.

— Шляпу делаем? — бесстрастно осведомилась лейра Аунда, облик которой совершенно не вязался с безудержным весельем.

Ей больше подошло бы перебирать скучные бумаги в какой-нибудь скучной-прескучной конторе. Заполнять бумаги и ворчать на судьбу, а не лепить карикатуры из живых людей.

— Лейра, ваш черед, — произнесла она своим бесцветным голосом, даже не улыбнувшись.

Данте уступил мне место на высоком стуле и предупредил:

— Осторожно. Голова может немного закружиться.

Я кивнула, чувствуя, как по спине побежали легкие мурашки предвкушения. Такое бывало, когда с меня снимали мерки в ателье. Лейра Аунда задала мне несколько вопросов по поводу желаемой внешности. Выслушав ответы, кивнула, и вскоре я предстала перед ростовым зеркалом.

— Да уж… — только и смогла выдать, оценив результат труда магички.

Данте и Беляна едва сдерживались, чтобы не расхохотаться, а я качала головой, разглядывая в отражении высоченную рыжеволосую женщину лет на двадцать старше той, кем являлась. Откровенно стервозное лицо и гладко зачесанные на висках волосы придавали склочности образу. Не хватало только очков в леопардовой оправе и алой помады для полноты картины. Этакая офисная стерва предпенсионного возраста!

Генерал подошел, встал рядом, взяв меня под руку, и лихо подкрутил густой, горизонтально торчащий ус. В отражении я была на полторы головы выше него. В новом обличии мы с генералом представляли настолько нелепую пару, что согнуться пополам от хохота мне помешало только воспитание. Поэтому я спрятала лицо на плече Данте, и тихо постанывала сквозь зубы, чтобы хоть как-то совладать с чувствами. И вот что странно! Ощущала я его, как и прежде, высоким и крепким, а женщина в зеркале согнулась в три погибели, чтобы сделать то же самое.

От попыток сдерживаться и не веселиться слишком откровенно, у меня даже слезы на глазах выступили. Данте пришлось усадить меня на диван, где он принялся обмахивать меня платком. 

— Как вы, лейра? — осведомилась Беляна, глаза которой тоже лучились весельем.

Откровенно дебильные косички, жиденькие и мохнатые, торчали у нее в разные стороны. Передние зубы по кроличьи выступали вперед, прямо как у меня. При этом новоиспеченная «дочурка» имела «отцовские» глаза навыкате и, вообще, являлась настоящей квинтэссенцией «мамы» и «папы». Сейчас мы мало чем отличались от того самого семейства, что попалось нам навстречу.

— Дочка-то как на нас похожа… — заявил Данте, чуть ли не заикаясь.

Я только сейчас поняла, что и ему приходится несладко.

— Ну уж точно не от соседа! Как ты только мог такое подумать! — добавила я, поддержав шутку, и расхохоталась в голос, не в силах больше сдерживаться.

Не смеялась только лейра Аунда.

— Лэрд, лейра, вам полегчало? — спросила она, дождавшись, когда мы придем в себя, и после утвердительных кивков, объявила: — С вас три рейна за сложность и скорость исполнения. Надеюсь, вы остались довольны?

Данте, покоренный талантом иллюзионистки, выдал ей целых пять рейнов, попросив сменить нам еще и голоса, если это возможно. Оказалось, что Аунда и такое умела, так что мы покинули шатер весьма довольными и совершенно обессилевшими от смеха.

— Теперь можно спокойно гулять, в таком виде никто нас не узнает! — радостно заявила Беляна дурацким писклявым голосом.

— Да! Мы же так ничего и не прикупили. Кажется, вы смотрели на ленты? — припомнил Данте басом, какой я, наверное, только в опере и слышала.

А я теперь разговаривала глубоким грудным голосом, правда слегка шепелявила при этом. Немного привыкнув к новому обличию и перестав хихикать, мы, наконец, расслабились и просто гуляли несколько часов, позабыв о преследователях и неприятном инциденте. Ленты нам с Беляной не были нужны, зато мы прикупили теплую, подбитую мехом жилетку для Анисьи и отличные сапоги для наемницы. Погуляв еще немного, я зависла возле лавки, где торговали игрушками. Прикупив несколько вариантов погремушек для Сашки, обнаружила маленькую перевязь с крохотным кинжалом или даже коротким мечом.

— Смотрите, какая красота! — восхитилась я искусной работой и невесомо коснулась пальцем изящной гарды.

— Кинжал настоящий, просто очень маленький. Можете сами убедиться. — Улыбнулась нам продавщица, которая отдаленно напомнила мне Мышь, было какое-то неуловимое сходство между этими женщинами.

 Я воспользовалась предложением и вынула кинжальчик из ножен, разглядывая клинок, по которому шли темные узоры! 

— Вы только посмотрите! — продемонстрировала его спутникам.

Беляна протянула руку и коснулась пальцем острия.

— Ой! Какой острый! — вскрикнула она.

На подушечке выступила капля крови, и Белка тут же сунула палец в рот.

Стоил кинжальчик вместе с перевязью тоже как настоящий, но Данте велел упаковать, а еще выбрал для меня теплый, подбитый мехом серебряного горностая, плащ. Иллюзия все еще держалась, и генерал разыграл целое представление, развеселив нас с Белкой и окружающих, которые и не представляли, кто на самом деле скрывается за маской толстяка-подкаблучника. 

В гостиницу мы вернулись довольные и нагруженные покупками. Точнее, ими был нагружен Данте, а мы с Беляной поддерживали его морально. Прошли через центральный вход, изображая почтенное семейство и заодно предвкушая, как славно сейчас разыграем оставшихся там Энару и Анисью.

По возвращении нас ждал сюрприз. Охранные системы нас узнали и пропустили, а вот Анисья и Энара — нет.

— Разве же это наш генерал? — оторопело бормотала Анисья, напрочь позабыв, что нужно хранить в тайне наши личности. — Генерал у нас вон какой видный мужчина, а этот… Плюгавый какой-то! — шепнула она наемнице.

— Анисья, это правда мы! — пыталась убедить я нянюшку. — Я Эления — твоя лейра.

— Кто это мы? Кто это мы? А моя лейра — красавица, не то что некоторые!

Няня больше ничего обидного не сказала, но всем своим видом выразила, что женщина, которая предстала перед ней, на красавицу никоим образом не тянет.

— Энарочка, вытолкай-ка их взашей! Ишь чего удумали являться без спроса в чужие нумера! — пробормотала она, с опаской поглядывая в нашу сторону.

— Защита не пропустит посторонних, а то уже вытолкала бы, — заметила наемница, но как-то неуверенно и обратилась к Данте: — Лэрд, ответьте-ка мне на один вопрос. Когда и при каких обстоятельствах мы с вами встретились впервые?

— Мне было пятнадцать, я нагло пялился на твой... Кхм! Тыл. И ты отчитала меня за неподобающее поведение, — ответил генерал.

— Отчитала? — вкрадчиво уточнила наемница.

— Отпинала, если быть точным, но я бы предпочел это не обсуждать.

— Простите, лэрд. Анисья, это действительно лэрд генерал ар Шахгар, лейра Эления и… Беляна?

— Ага! — радостно согласилась Белка, и ее косички идиотски запрыгали от каждого кивка.

— Ну и видок у вас! — заметил заспанный Хомка, который только выбрался откуда-то из-под стола. — Они это они, — ворчливо успокоил остальных и пояснил: — Рожи хоть и другие, но запах-то не изменился.

— Повежливее, крысеныш! Не рожи, а лица! — поправила его Анисья с неприязнью.

— Слышь, бабка! Ты тоже повежливее! Я тебе не крысеныш, а хомяк! — последнее он произнес с гордостью.

— Слышь, крысеныш! Я тебе сейчас такую бабку покажу, мокрое место останется! — Анисья стукнула клюкой туда, где только что был Хомка, и едва не попала.

— Прекратите оба! — прикрикнула я на них. — Анисья, ты чего это на Хомку взъелась?

— Где это видано, чтобы мне мышь какая-то хамила? — Надула губы нянюшка.

— Хомка — хомяк хороший, хоть и невоспитанный. Прошу, относись к нему получше. Хома, я понимаю, что тебе негде было научиться правилам хорошего тона, но помни, ты находишься в приличной компании. Пожалуйста, старайся общаться вежливо.

— Хорошо-хорошо, не рожи, а лица… Я запомнил. Но если она меня снова крысенышем назовет, не стерплю!

Хомяк оскалил острые резцы в сторону Анисьи, но та в ответ только фыркнула.

Заплакал Сашка, разбуженный шумом, и мы с Данте одновременно подались в спальню.

— Куда! Вы с такими рожами ребенка напугаете! — прикрикнула на нас Анисья и тут же исправилась: — Тьфу! С такими лицами. Вот же демон, совсем меня запутал! — обвинив в собственной оговорке хомяка, она поспешила к ребенку. 

Тот, не оставшись в долгу, показал ей в спину неприличный жест. Я закатила глаза и решила твердо поговорить с мелким негодником. Не хватало мне только конфликтов в нашем тесном коллективе.

— Они так все время? — поинтересовался генерал у Энары.

— Как вы ушли, так их мир и не берет. То и дело друг к другу цепляются!

Я укоризненно посмотрела на хомяка.

— А я что? Карга первая начала! — принялся оправдываться тот.

— Хома, называть пожилую женщину каргой недостойно. Я запрещаю тебе так говорить об Анисье!

Хомка не ответил, только насупился. Нужно было срочно что-то делать. Подхватив его на ладошку, я скрылась в уборной.

— Топить будешь? — всполошился хомяк.

— А сам как думаешь? — хищно прищурилась я.

Кажется, хомячка проняло. Вид у него вдруг сделался жалкий. Глазки потупил, ушки печально прижал к голове, но произнес решительно:

— Топи! Умолять и унижаться все равно не стану!

— Хома, ну как ты только такое мог подумать? — Я погладила хомячка между ушками. — Мы подарки вам купили, а стоило через порог переступить, как вы ссору затеяли. Все настроение тут же пропало…

— Подарки? — заинтересовался хомячок, и его ушки встали торчком.

— Угу, подарки, — подтвердила я.

— И мне? — спросил он осторожно, чуть помедлив.

— И тебе, конечно же. Вот только тем, кто ведет себя дурно, подарков не дарят. Придется вернуть их назад. И подарки Анисьи — тоже, — добавила я, чтобы он не обижался.

— И подарки кар… твоей няни тоже?! — недоверчиво переспросил хомячок.

— Конечно! Вы же оба ведете себя грубо. Хамите друг другу, нас расстраиваете. Придется вернуть. Что поделать… — Я нарочито грустно уставилась в угол.

Что хомяк, что Анисья, вели себя как дети, так что моя уловка м подарками неожиданно сработала.

— Ладно, постараюсь больше ее не задирать. Ну… Если она обзываться не будет.

— Няня просто боится грызунов, вот ты ей и не нравишься. Но я поговорю с ней и попрошу относиться к тебе уважительнее. А теперь пообещай, что перестанешь выражаться как уголовник.

— Не могу пообещать. Другому не научен… — Хомячок развел лапками.

— Не переживай. Мы тебе поможем, поправим-подскажем, а там и сам привыкнешь. Ты смышленый.

— Ну хорошо, тогда обещаю, что буду стараться. — Хомка посмотрел на меня глазками-бусинками и вдруг попросил: — Эления, а можно мне остаться с тобой и потом, когда приедем в Запределье? У меня ведь там никого нет… Боюсь, что снова в беду попаду.

— Конечно! Оставайся со мной сколько хочешь, Хомочка. Ты ведь самый первый мой друг.

Я осторожно обняла хомячка, насколько это было возможно.

Когда мы вышли из уборной, Анисья уже успокоила Сашку и даже вынесла его в гостиную. Он настороженно поглядывал на Беляну в новом облике и улыбался, глядя на Данте. Похоже, усатый добродушного вида толстячок, ему нравился.

 Впервые увидев улыбку сына, испытала непередаваемые ощущения. Мне захотелось скорее взять Сашку на ручки, но едва я попыталась это сделать, как он снова начал плакать. Что за несправедливость?

Анисья принялась успокаивать Сашку и даже вышла из гостиной, но он плакал все сильнее.

— Похоже, проголодался ваш сынок, лейра. А молочко-то закончилось… — Донесся ее растерянный голос из спальни.

— Данте, что же делать? Я ему такая не нравлюсь… — проговорила я растерянно.

— Сейчас попробую снять иллюзию.

Не знаю, что именно Данте сделал, но у него получилось, и теперь все мы выглядели как обычно.

— Хвала Эсклеру! — выдохнула наемница. — Вот вроде бы и знаю, что это вы, а все равно как-то не по себе, — призналась она.

— Ага, будто на измене, — поддержал ее хомяк и покосился на меня, словно вспомнив, что обещал не использовать свои словечки.

Но я, не обращая ни на кого внимания, уже бросилась в спальню, где заходился плачем мой голодный ребенок.

Как только Сашка очутился у меня на руках, то тут же успокоился. Еще минут через десять, он мирно ужинал материнским молочком, а я тихонько беседовала с Анисьей. Сначала мы обсудили их отношения с хомяком.

— Деточка, да это же просто крыса, чего я должна с ним церемониться?

— Нянюшка, Хомка не крыса, а хомяк. И, заметь, не обычный хомяк, а единственный в своем роде говорящий хомяк. К тому же он мой друг. Он первый, кто рискнул мне помочь, когда я решила сбежать из дома. Он мне дорог, так что, пожалуйста, не обижай его. Не надо ссор на пустом месте, меня это расстраивает.

— А пусть ведет себя пристойно! А то карга-карга!

Нянюшка недовольно надула губы.

— Я поговорила с ним, и он пообещал, что будет вести себя вежливей. Но и ты не задирай его лишний раз. Не провоцируй.

Анисья недовольно пыхтела, шлепала губами, но все же нехотя кивнула.

— Вот и славно, вот и хорошо, нянюшка! Нас так мало, и мы должны поддерживать друг друга, а не ссориться.

— Это я понимаю. Но ладно бы хоть зверь приличный был, а то крыса какая-то… Ладно-ладно. Хомяк, так и быть.

Закончив профилактическую беседу, я полюбопытствовала:

— Няня, а ты же назвала Мышь Энарочкой?

— Такое ей родители дали имя при рождении — Энара. А то Мышь-Мышь! Тьфу!

— А генерал сказал, что Энара сама не позволяет звать себя по-имени, — осторожно заметила я.

— А мы с ней об этом поговорили, и она мне назвалась. Ну срамота же живую женщину какой-то мышью кликать. Что она, хомяк твой, что ли?

— Да уж…

Я и сама посмеивалась над тем, что у нас странная компания подобралась: хомяк, мышь, белка и… дракон. Даже размышляла, может, и мне стоит какое-то прозвище выдумать. Выхухоль, например? Улыбнувшись собственным мыслям, задала еще один вопрос:

— Няня, а почему Энара так не любит свое имя?

— Она подробностей мне не рассказала, но горе у нее случилось по молодости. Дочку она родила, а ее то ли отняли, то ли сама отдала добровольно. Я не поняла толком, да и она не вдавалась в подробности, но винит себя за это и потому отказалась от имени. Вроде как его недостойна.

— Не пойму, как одно с другим связано? — Нахмурилась я.

Зато теперь мне стало ясно, почему наемница пожалела мать с ребенком, несмотря на хорошую награду за нашу поимку.

— Я и сама не поняла. Она неохотно рассказывает. Едва из нее хоть что-то вытянула, — посетовала няня. — Одно заметила: мы немного поговорили, и ей как будто легче стало. Вот. А после того как я сказала ей, что мышь — это вот он, и показала на Хомку твоего, а ты, Энара — человек. И имя тебе родители дали, не вправе ты от этого дара отказываться. Так она на Энарочку откликаться стала. Хорошая все-таки женщина. С понятиями.

В комнату заглянула Беляна, и мы свернули разговор.

— Лейра, лэрд просил передать, что подали ужин. Остынет.

— Скажи, что мы скоро будем.

— А он отлучился. С наемницей куда-то ушел, сказал, чтобы ужинали и их не ждали, — растерянно сообщила Белка.

Несмотря на все сказанные генералом слова, я ощутила укол ревности. Впрочем, долго переживать не пришлось. Уложив сына, я вышла в гостиную, но не успела даже приступить к еде, как генерал вернулся.

— Эления, я сам предложил остановиться здесь на несколько дней и передохнуть, но…Он замялся, словно подбирая слова.

— Похоже, планы поменялись? — помогла ему я.

— Да. Выезжаем с рассветом, так что сейчас ужинаем и в постель. Надеюсь, что мы пересечем границу завтра еще до полудня и окажемся в Запределье. Прошу меня заранее простить, но больше отдыхать мы не станем, пока не доберемся до места.

Генерал был чем-то недоволен. Избегал смотреть мне в глаза и плотно стискивал челюсти.

— Данте, я согласна с тобой! Нужно уезжать, и как можно скорее! — сказала я мягко.

Он вдруг взглянул на меня по-особенному. Словно ожидал чего-то другого. Возражений? Может, протестов?

— Так ты не сердишься? — неожиданно поинтересовался он.

— А за что мне нужно сердиться? Может, за чудесный день, который мы провели вместе?

— Ну… Я подумал… — Генерал по-мальчишески взъерошил волосы на затылке. — Уверен, тот, кто жаждет заполучить Александра, уже знает, что вы путешествуете в моей компании. Наша уловка их не обманула.

Я согласно кивнула.

— Данте, я понимаю, в какой мы ситуации. Сначала тот шпион, а сегодня тебя узнали на рынке. Мне тоже все это не нравится. Нам и правда пора уезжать. Только ответь мне на один вопрос?

— Слушаю?

— Что будет, когда мы окажемся на месте? Есть ли гарантия, что покупатель не последует за нами в Запределье?

— Гарантий нет. Более того, я уверен, что он обязательно за нами последует. Но в Запределье работают иные законы. Я смогу действовать жестко и постараюсь максимально обезопасить территорию, где мы будем жить. Опять же, если поторопимся, сможем устроить ему ловушку. Важно выяснить, кто он такой, как можно скорее.

Мне тоже хотелось узнать, кто этот человек и зачем ему понадобился мой ребенок. Хотелось ему объяснить, чтобы он оставил эту затею.

Ужин мы заканчивали в тишине вдвоем без служанок, те оставили нас и ели в своей комнате.

— А где Энара? — поинтересовалась я будто невзначай.

— Готовит наш отъезд, — откликнулся Данте. — А что?

— Мы же еще не подарили подарки, — напомнила я.

— Точно! — поддержал меня Данте.

Наемница вернулась только минут через двадцать.

— Лэрд, все готово. Я буду ночевать в карете на случай, если кто-то замышляет недоброе. Хорошо бы к утру оставшиеся вещи собрать, чтобы сразу отправиться в дорогу.

— Мы успеем! Вот прямо сейчас этим и займемся, — ответила я и постучала в дверь второй спальни. — Анисья, Беляна! 

Белка вышла с Хомкой на ладошке. Следом за ней выкатилась Анисья, придерживаясь рукой за поясницу и морщась. 

— Пора? — тихонько спросила у меня Белка.

Я посмотрела на Данте, а затем согласно прикрыла глаза.

— Анисья, Мышь, Хомка, а мы вам подарочки купили! — радостно сообщила Беляна. — И поправилась: — Мы с лейрой Эленией выбрали, а заплатил, конечно, лэрд генерал…

Данте неожиданно смутился и пробормотал что-то невнятное, а я решила, что довольно предисловий, и достала первый сверток:

— Нянюшка, тебе теплая жилетка, чтобы сквозняки не донимали.

Анисья развернула сверток дрожащими пальцами. Вынула оттуда подарок, долго рассматривала вышитую ткань, погладила ее ладонью, и ее глаза наполнились влагой.

— Спасибо, деточка! Как вовремя! Как раз поясницу что-то прихватило… — Она часто заморгала, пряча взгляд.

Я и сама неожиданно растрогалась. Подошла и обняла пожилую женщину. Помогла ей примерить обновку, которая села как влитая. Няня, ахая и охая, принялась вертеться перед зеркалом, насколько ей позволяло здоровье и клюка, на которую она тяжело опиралась. 

И как же она завтра? Ей бы намазаться чем-то, да полежать, а то тяжело будет ехать столько времени. Решив обсудить это чуть позже, я одарила хомячка.

— Хомка, это тебе. Надеюсь, впору придется. А если нет, помогу подогнать.

Мой друг с замашками уголовника безжалостно разорвал упаковку и, выхватив из ножен маленький кинжальчик, который в его лапе больше напоминал меч, уставился на него с неподдельным восхищением.

— Я так об этом мечтал! Назову его Коготь! — заявил он и неожиданно выполнил серию фехтовальных движений. Похоже, не только словечкам у наемников научился за свою недолгую жизнь. — Эй, Белка, помоги-ка мне надеть портупею, — попросил он и, немного подумав, добавил: — Пожалуйста.

Я одобрительно ему улыбнулась, а Беляна принялась подтягивать ремешки.

— Вы только гляньте на кры… — начала было Анисья, но тут же исправилась: — На нашего Хомку! Вояка, да и только!

Хомяк недоверчиво на нее посмотрел, я благодарно ей кивнула, а Энара криво усмехнулась, но глаза наемницы заблестели весельем. И я подумала, что пора одарить и ее. Как назло, звать ее Мышью, теперь было странно, но и по имени обращаться нельзя. Обещала ведь Данте, что не стану.

— Мышь, это тебе. — Смущаясь, я протянула наемнице сверток с сапогами.

Я выбирала на совесть. Сапоги были удобными, да к тому же зачарованными. Продавец уверял, что они не промокают и греют, когда холодно. А когда жарко — охлаждают. К тому же размер определяется автоматически. То есть, скорее, магически. Так что точно придутся Энаре в пору. Данте так и не сказал мне, сколько они стоили.

Приняв подарок, наемница посмотрела на генерала и улыбнулась.

— Благодарю вас, лэрд!

Ее реакция меня слегка покоробила. Если Энара хотела, чтобы я ощутила себя пустым местом, то у нее получилось.

— Это все лейра Эления, она выбирала, — заметил Данте, нахмурившись.

— Спасибо… Белка, — чуть помедлив, наемница назвала меня так, как я представилась ей при первой встрече.

— Я не Белка, и ты это знаешь, — сказала я, решив не миндальничать.

Странное поведение наемницы меня задело. 

Мышь пожала плечами и заявила:

— Вы именно так мне представились, лейра. Так с чего мне звать вас иначе?

— Обстоятельства вынудили меня скрываться, но теперь в этом нет необходимости, и я зовусь своим именем. Но ведь ты тоже не Мышь, не так ли? — не выдержала и поддела я ее.

Мы схлестнулись взглядами. Казалось, наемница желает забраться мне прямо в голову. Что это на нее нашло?

Удивительно, но Энара сдалась первой.

— Завтра рано выезжать. Я лучше пойду. Доброй ночи, лэрд, лейра. Еще раз благодарю за подарок. Сапоги просто великолепные! — выдала она скороговоркой и покинула наш номер.

Беляна с Анисьей непонимающе переглянулись, но промолчали. А я, пытаясь совладать с эмоциями, отошла к окну.

— Эления... — начал было Данте, но я подняла руку, остановив его.

— Ничего не говорите, генерал. Лучше идите спать, а мы пока вещи соберем.

Не знаю, принято ли здесь так обращаться с генералами, но с женщинами, порой, лучше не спорить. Похоже, Данте был достаточно мудрым мужчиной, чтобы это понять. Пожелав нам всем доброй ночи, он безропотно ушел в спальню. За ним следом в уже закрывающуюся дверь проскользнул Хомка.