Глава 10

Я опасалась, что извозчик меня не дождется, но за углом обнаружилась знакомая карета.

— Спасибо! — поблагодарила я его и, забравшись внутрь, попросила: — Отвезите меня в гостиницу «Полевая мышь».

— Уверены, что вам нужно именно туда? — неожиданно переспросил извозчик.

— Да. Меня там ждут, — уверенно соврала я на всякий случай, и мы поехали.

Но вопрос о гостинице вызвал у меня некоторое беспокойство.

— Хомка, что не так с твоей мышью? — потребовала я ответ.

— Да вроде бы все так… Хорошее место, не ссыкуй! — заявил хомяк.

Оставалось только послушать его, потому что других гостиниц в Лемаре, хоть в Верхнем, хоть в Нижнем, я все равно не знала.

По дороге еле держалась, чтобы не уснуть, но спать было нельзя. Мало ли что в голове у извозчика? Но минут через пятнадцать тот сообщил, что мы на месте. Заплатив, как обещала, я подхватила пожитки и выбралась наружу. В гостинице меня ждал сюрприз: дверь оказалась заперта, а на стук никакой реакции не последовало.

— Хомка, что делать? — поинтересовалась я шепотом.

— Обойди здание и постучись в другую дверь: два коротких, два долгих, три коротких, и жди.

— Слушай, во что ты меня впутываешь?

— Да все будет нормально, мы здесь не раз ночевали. Я пароль запомнил. Главное, держись уверенно. Рожу кирпичом, и не треплись попусту. Глядишь, за свою примут. Тут такой чудной люд обитает, что его лишний раз ни о чем и не спрашивают.

— Какой еще люд?! Что это за гостиница, хомяк?

Я остановилась, не желая идти дальше, пока не получу ответы. Оказаться в ловушке совершенно не хотелось.

Хомка замялся.

— Ну… Наемники тут кантуются. Других постояльцев здесь не бывает. Делать им здесь нечего.

— Наемники?! Я, по-твоему, похожа на наемницу?

— Не больше, чем я. Но я-то наемник и есть. Самый настоящий!

— Уголовник ты, а не наемник! — пробормотала я и стала обходить здание по палисаднику, как было велено.

Мне бы стоило посоветоваться с извозчиком, где лучше переночевать, да только поздно. Поезд ушел. Точнее, карета… Да и сил на то, чтобы спорить или искать другое место, не осталось. Нужно было отдохнуть, поесть, выспаться, а еще переодеть Сашку. Характерный запашок подсказывал, что ребенок вот-вот почувствует мокрые пеленки и проснется. Так что я решила рискнуть.

На кодовый стук отворили сразу и, не задавая вопросов, пустили внутрь.

— Мне нужна комната, — заявила я очевидное.

Готовясь к побегу, я надела короткий плащ с капюшоном, который не мешал движениям. Общаясь с возницей, я накинула капюшон поглубже, чтобы он меня не запомнил, но перед тем, как войти, капюшон сняла, а Сашку, напротив, спрятала под полами плаща и прикрылась сумкой. 

Хмурый и здоровенный, как шкаф с антресолями, привратник бегло осмотрел меня. Показалось, он потребует распахнуть плащ, но мужик равнодушно мотнул головой, веля идти дальше по узкому, едва освещенному коридору. Тот привел меня в другой — более светлый и просторный. Направо был вход в большой зал таверны, где было светло и шумно. За простыми деревянными столами ели и пили люди. По двое-трое, а то и целыми компаниями. Но встречались и одиночки, предпочитающие ютиться по углам. Вот только один нюанс — это были одни мужики!

Даже подавальщики, снующие по залу, были мужчинами! Кожаные жилетки не скрывали их крепких рук и поджарых торсов. Надо же! 

Но куда больше меня привлекли запахи! Мясо, лук и какие-то пряные травы! Свежевыпеченный хлеб! Желудок тут же подвело от голода. Я уже собиралась выйти туда, как вдруг грянула разудалая музыка. Музыканты, которых я с такого ракурса не увидела, старались как могли. Я торопливо попятилась, боясь, что громкие звуки разбудят сына.

— Как тебя звать? — Позади раздался низкий женский голос.

Я резко повернулась и увидела высокую и крепкую, коротко стриженную брюнетку лет сорока навскидку. На ней были штаны и свободная рубаха, а поверх — что-то кожаное. Не то корсет, не то какая-то сложная портупея. При неярком свете настенного бра я разглядела в темных волосах незнакомки седую прядку. А на поясе — ножны, из которых виднелась рукоять кинжала. На нем-то и остановился мой взгляд, пропутешествовав снизу вверх и обратно — незнакомка была значительно выше меня ростом.

— Чего смотришь? — криво усмехнулась женщина.

— Хороший кинжал, — ответила я, вспомнив, что Хомка призывал быть поуверенней. — Надо бы и мне таким обзавестись.

А ведь и правда! Я совершенно не подумала об оружии. Даже в голову не пришло прихватить хотя бы крепкую палку.

Незнакомка хмыкнула и спросила:

— Комнату ищешь?

Я кивнула.

— Пятьдесят рейнов за сутки устроит?

— Я снова кивнула.

— Топай за мной.

Через несколько шагов она обернулась и поинтересовалась: 

— Так как, говоришь, тебя называть?

— А без имен можно? — ответила я вопросом на вопрос.

Незнакомка грубо хохотнула.

— А я и не имя у тебя спрашиваю. Меня зови просто Мышью. Все так зовут. Это мое заведение. Хулиганить здесь запрещается, искать работу — приветствуется. — Она хищно усмехнулась, глянув на меня через плечо.

— Белка, — пробубнила я первое, что пришло в голову.

— Издеваешься? — уточнила хозяйка.

— Нет.

— Ну что ж, Белка. Вот твоя комната. — Она остановилась у последней двери в конце коридора. — Ужинать будешь?

— Буду! — я кивнула едва ли не с восторгом.

— Сейчас принесу тебе стандартную пайку. Входит в стоимость. Да не спеши! — Скривилась она, когда я бросила на пол пожитки, чтобы достать деньги. — Оплата при выезде.

— Угу, — я снова кивнула.

— А ты не из болтливых. — Хозяйка снова усмехнулась. — Тем лучше. Терпеть не могу болтунов. От них одни проблемы.

— В этом мы похожи, — поддержала ее я.

— Не переживай, своих не выдаем. — Мышь подмигнула мне и отворила дверь комнаты.

Внутри оказалось очень скромно, но чисто. В углу была застеленная покрывалом кровать. У окна стоял небольшой стол, украшенный глиняной вазой с цветами. Светленькие занавески в мелкий цветочек и несколько деревенских пейзажей по стенам дополняли картину.

— Уютно здесь, — похвалила я.

— Спасибо. — Мышь, куда больше похожая на наемницу, чем на работницу гостиничного бизнеса, улыбнулась. — Нам, бабам, приятно, когда все миленько, и глаз радуется.

Она ушла, оставив меня одну. В этот момент завозился Сашка. Его следовало переодеть, да только хозяйка могла вернуться в любой момент. Мне же очень хотелось скрыть тот факт, что я с малышом.

— Молодчина! — похвалил меня хомяк, как только мы остались одни. — Мышь — баба хорошая, с понятиями. С отребьем всяким не водится. Она, конечно, просекла, что ты не из своих, но не выставила за порог.

— Нам бы спокойно переночевать, а то я с ног валюсь, если честно. Бегунья с меня вышла так себе...

Я красноречиво подавила зевок.

— Высади-ка меня и… Есть что пожрать? — поинтересовался Хомка.

— Принесут. Надеюсь, хлеб тебя устроит?

— Хлеб? — разочарованно протянул хомяк. — Живот от него дует, но что поделать… 

Он посмотрел на вазочку с букетом, а я принялась разматывать слинг, размышляя, что едят хомяки? Но в голову приходили только пакеты со специальным кормом из зоомагазина.

— Тебя наружу выпустить? Может, там что-то подходящее найдешь? — неуверенно предложила я, опасаясь, что сбежит мой Хомка или пропадет, и придется мне в Запределье одной топать без маленького пушистого навигатора и советчика.

А я к нему уже привыкла.

— Еще чего! Я из этой комнаты ни ногой! У местной кошки ко мне счеты... — проворчал он и попросил: — Ты лучше мне во-о-он те колоски подай.

— Какие? — переспросила я и тут же разглядела несколько в вазе с цветами.

Надеясь, что Мышь не слишком осерчает за испорченный букет, я повыдергивала из него колоски, похожие на ржаные, и положила на пол.

— Ой, красава! Порадовала хомяка! Благодарствую!

Хомка принялся объедать колоски, а я занялась сыном. 

Сашка сонно захныкал, когда я его размотала, но пока не проснулся. Убедившись, что все действительно серьезно, слегка запаниковала, но на мое счастье за узкой дверью обнаружилась скромная уборная с такими же удобствами, как в доме Элении. Ванна, раковина и даже унитаз — все было украшено камнями, разве что их цвет отличался.

Кроме сантехники, здесь имелась небольшая тахта, пара деревянных бадей-тазиков, ведро, ковш. На туалетном столике стояли какие-то горшочки, лежал брусок зеленовато-коричневого мыла. Просто великолепно! Я смогу привести ребенка и себя в порядок.

Поразмыслив, устроила Сашку в одном из тазиков, предварительно застелив его импровизированным слингом, свернутым в несколько рядов. Получилось что-то вроде оставшегося дома кокона. Теперь Сашка не вывалится, если я отойду. Главное, чтобы не закричал.

Скинув грязные пеленки во второй таз, я отлучилась из уборной за чистыми, и в этот момент раздался стук.

— Белка, твой ужин! — сообщила хозяйка.

Я отперла, и Мышь всучила мне в руки поднос.

— Приятного аппетита. Отдыхай, тебя никто до утра не потревожит. Доброй ночи!

Говоря со мной, она быстро окинула взглядом комнату, и я испугалась, что сейчас она заметит Хомку и задаст неудобные вопросы, но Мышь молча затворила за собой дверь. Обернувшись, ни хомячка, ни его колосков я на прежнем месте не обнаружила.

— Хомка, ты где? — спросила, водрузив увесистый поднос на стол.

— Здесь! — Раздалось из-под кровати. — С глаз убрался, чтобы не спалиться.

— Молодец!

В уборной заплакал Сашка, и я бросилась к нему. Пора было приниматься за дело. Стоило взять сына на руки, и он тут же успокоился. Я его вымыла и перепеленала. Получилось не с первого раза. Тренировки на кукле не то же, что настоящий младенец, но я справилась. Снова пристроив сына в тазик, быстро ополоснулась сама. Успела пропотеть от беготни и нервов. От груди Сашка отказался и сразу уснул. Видимо, был еще сытый после кормления в карете. Теперь и я могла поесть наконец.

Меня ждали похлебка, мясное рагу с овощами, несколько кусочков хлеба и три булочки, накрытые чистым полотенцем. Стакан парного молока и горячий травяной отвар. Я ела торопливо, но наслаждалась каждым куском. И плевать, что сейчас ночь. Мне нужно было отъедаться как следует, чтобы силы появились. То же самое делал и Хомка, который, оказывается, любил мясо. Я поделилась с ним своим ужином.

Доев рагу и похлебку до капли, на последнем издыхании завернула булочки и остатки хлеба в полотенце, да припрятала в сумку. Погасила светильник и, не раздеваясь, легла в постель рядом с сыном. Стоило голове коснуться подушки, как меня просто унесло!

Вынырнула я из липкого, точно паутина, сна, потому что меня настойчиво трясли за плечо.

— Белка, проснись! Да проснись же!

— А? Что?

Сонно моргая, я уставилась на Мышь. Чем-то не на шутку встревоженная хозяйка таверны склонилась над моей постелью, держа в руках подсвечник со свечным огарком. Конечно же, она не могла не заметить спящего рядом со мной ребенка.

Стоило осознать это, и меня обдало жаром. Даже сон как рукой сняло. Неужели за мной погоня? Кто сдал? Белка? Извозчик?

Я вздрогнула и подскочила. Села на кровати, уставившись на Мышь умоляющим взглядом. Она ведь тоже женщина. Возможно, даже мать… Хотя, чего это я? Офелия тоже женщина и дважды мама, а толку?

— Белка, дела плохи! Забирай своего бельчонка и скачите куда подальше. На тебя заказ поступил, — разъяснила мне ситуацию хозяйка.

— В каком смысле заказ?

 Я уставилась на нее с недоумением.

— Поймать и вернуть в отчий дом велено. Дают хорошую награду. Очень хорошую! Понимаешь, о чем я говорю?

— Шариками? — выдохнула я, как по наитию.

Брови женщины взлетели к короткой челке, и в глазах мелькнуло понимание.

— Шариками, — согласилась она и усмехнулась одним уголком рта.

— Почему вы меня предупредили?

— Я же сказала, что не сдаю постояльцев. Я — Полевая Мышь, а не какая-то шкура продажная. Понравилась ты мне. Есть в тебе что-то такое... Располагающее. А вот та лейра, что тебя ищет, неприятная особа. Так и тянуло ей шею свернуть.

— Это Офелия — моя мачеха, — догадалась я сразу.

Мышь скривилась.

— Мне ваши родственные связи совершенно не интересны, но за остальных постояльцев не ручаюсь. Так что убирайся отсюда, иначе не пройдет и часа, как тебя выследят. А если ребенок твой заплачет, то и того раньше. Здесь это, как ты понимаешь, в диковину. Обязательно кто-нибудь захочет посмотреть, кто орет.

— Но… Куда же мне идти?

От одной мысли, что придется снова таскаться по улицам мне поплохело. Я совершенно не выспалась и бежать была совсем не готова. Чугунная голова намекала, что сейчас начнет сильно болеть. Мышцы затекли от статичной позы и ощущались, точно резиновые. Мне не хотелось бежать, мне хотелось свернуться в комок и горько заплакать.

А потом я посмотрела на спящего Сашку и поняла, что вынесу все ради сына.

— Не мое дело, куда ты пойдешь. Я даже советовать ничего тебе не стану. И не потому, что такая бессердечная, а чтобы никто от меня не узнал. Поверь, среди нас есть те, кто умеет искать, и очень хорошо. Особенно за такую цену. Так что думай сама, где укроешься, а я выведу тебя незаметно.

Хозяйка отошла к двери и выжидательно уставилась на меня.

Вскочив, я принялась судорожно наматывать слинг, одновременно ища глазами Хомку. Оставить его здесь я не могла, но в полумраке обнаружить черного хомяка было почти невозможно. Плюнув на предосторожности, позвала его:

— Хомка, ты где? Просыпайся! Мы уходим!

Хомяк выбрался из темного угла. Увидев его, Мышь выругалась.

— Я думала, тебя коты съели!

— Угу. А я живой. Вот… Вы это… Простите меня за грубые слова, лейра. Меня хозяин заставлял всякие гадости про вас говорить, а я сам не хотел, — внезапно вежливо извинился Хомка за былые прегрешения.

— Да что уж! Без обид, я с пониманием, — тут же откликнулась наемница. — А что с хозяином-то твоим стало?

— Сдох, как падла! — отозвался хомяк с ненавистью.

— Значит, отправился к Двуликой? Вот и славно! — Хозяйка довольно осклабилась. — Гнилой был человек.

Я подхватила хомячка и сунула в сумку на поясе. Взяла вещи, и за хозяйкой мы вышли в коридор. Вопреки моим ожиданиям, Мышь не повела меня к выходу, а зашла в номер напротив. Там она повернула в уборную, где отворила потайную дверку в стене.

Узкий коридор уводил куда-то вдаль и вниз. Мышь вошла в него первой и попросила меня затворить за собой дверь. Довольно долго мы шли почти в полной темноте. Свечной огарок не особо помогал. Идти стало сложней — уклон пошел наверх, и вскоре моя провожатая остановилась. Что-то щелкнуло, пахнуло свежим воздухом, и вот мы оказались на улице. 

— Удачи тебе, Белка! Замолви за меня словечко Раде при случае, авось она меня и простит… — непонятно сказала Мышь, и я машинально кивнула.

— Спасибо вам большое! — поблагодарила ее.

Женщина только улыбнулась и вернулась в потайной ход.

— Эй, а оплата? — Запоздало я вспомнила, что так и не заплатила за номер и ужин, но дверь уже закрылась.

Она была так ловко подогнана, что ее как будто и не было. Не верилось, что тут вообще есть какой-то проход.

На улице начинало светать, небо заметно посерело, но туман стал только плотней. Я находилась в палисаднике какого-то дома совершенно на другой улице. Нужно было куда-то двигаться, но я понятия не имела, куда.

— Хомка, куда дальше?

— Надо подумать… Раз лахудра энта не к властям подалась, а сразу к наемникам, топай-ка на станцию. Скоро первые дилижансы отходить начнут. Садись на тот, что в Степи-да-Болотья идет, да ври, что едешь к любимой бабуле, ежели спросят. Якобы давно там не бывала — с самого детства, а бабуле внучка показать везешь.

— Но мы же в Запределье собирались?

— Угу. Дилижанс в Степи-да-Болотья через Левшары едет. Свалим там на первой же станции и наймем бомбилу до границы. Там в Запределье проще будет перескочить, а здесь тебя ждать будут, не сомневайся. И дело не только в том, чтобы границу перевалить. По ту сторону — тоже не мед.

Идея опередить наемников и уехать раньше, чем они прочешут город, мне импонировала и показалась вполне выполнимой. Я решила последовать этому плану.

— Хорошо. Идем на станцию. В какой она стороне?

Хомка, высунув мордочку из сумки, повертел головой, принюхиваясь, и ответил:

— Да, Хаос ее знает? Я ж там ни разу не был…

В голове заиграла коротенькая, но весьма популярная в моем родном мире мелодия от известного композитора Лучиано Миккелини. Та самая, что звучит в титрах к некоторым мемам о неловких ситуациях.

— Хомка! — Я едва не топнула ногой.

— Звиняй, я город толком-то и не видел… Во! Попробуй отыскать рынок! Он недалеко от «Полевой мыши», а станция сразу за ним.

— Надеюсь, в Запределье ты ориентируешься получше, — проворчала я, поправляя слинг.

Второпях я его как-то неудобно намотала, и теперь Сашка потихоньку сползал, отчего начинал ворочаться и недовольно покряхтывать.

Гостиница осталась на соседней улице. Используя ее как ориентир, я решила дойти до ближайшего перекрестка и поискать указатели. Я видела, что они здесь есть. Возможно, придется даже обойти весь квартал по кругу, прежде чем найду рынок. Другого варианта у все равно не было, и я зашагала направо. Ужасно хотелось спать. Непривычное к нагрузкам тело Элении совершенно не отдохнуло и ныло. Нести ребенка и сумку было тяжеловато, побаливала спина, и к тому же тянуло внизу живота.

Значительно посветлело, но туман еще не рассеялся, так и висел покрывалом над землей, навевая мысли о том, что я попала в городок из известного ужастика. Небо над головой затянули свинцовые тучи. Не удивлюсь, если скоро пойдет дождь. Погода портилась, а я и без того продрогла, пока потная после пробежки пряталась в кустах. Но стараясь не замечать неудобств, я упорно шагала от перекрестка к перекрестку, каждый раз осматриваясь и поворачивая направо. Подходила к выступавшим навстречу из тумана табличкам и вчитывалась в названия улиц, стараясь запоминать их расположение относительно друг друга. Получалось плохо, мозг хотел спать, а не усваивать новую информацию.

Рынок я все-таки нашла. Правда, обошла весь квартал по кругу, прежде чем поняла, что второй раз прохожу мимо — он оказался чуть в стороне за небольшим сквером, вот я его и пропустила. Устала и перенервничала, это сказывалось. Как и то, что Эления была физически слабой. И не удивительно! Из дома ее почти не выпускали, а во время беременности заставляли много лежать в кровати. И никаких упражнений она в жизни не делала.

Ничего. Выживем, я это быстро исправлю.