Глава 28

* * *

— ЛИДИЯ —

Ураганом ворвалась в дом Армана.

Сердце у меня колотилось где-то в горле. В голове гудело. Нервы натянулись так, что казалось, они звенели. Или это звенело у меня в ушах.

На кончике языка ощущала горечь и кислоту от того что быстро бежала и дышала ртом.

Дышала я сейчас так, будто вот-вот сдохну.

Ну вот, Арман меня увидел. И судя по его встрёпанной бороде, старец нервничал.

О! И генерал тоже тут.

Прямо как по заказу.

— Ты где была, дурья голова?! Ты чем думала?! — накинулся на меня Арман.

Но в глазах зельевара читался страх.

Он переживал за меня.

Кухарка тоже была здесь. Прижимала к груди полы фартука. В глазах, полных тревоги, стояли непролитые слёзы.

Да, признаю. Я – дура. Последняя дура из всех дур, какие только бывают. Мне можно награду вручить – дура года!

Я упёрлась руками в колени, чтобы отдышаться. На миг прикрыла глаза.

Потом, сглотнув вязкую слюну, выпрямилась, сорвала с головы шляпу и отбросила в сторону.

Мой взгляд упал на комод, где стоял поднос, а на нём графин с водой.

Не удосужившись налить воды в кружку, я присосалась к графину и жадно глотала воду из него.

— Хватит уже утолять жажду, говори, что стряслось, — прошипел гневно зельевар и всплеснул руками. — Я генерала вызвал, чтобы спас тебя глупую! Думал, что всё, тебя охотники схватили и к отчиму повезли.

Осушив целый графин, я утолила жажду. Поставила его на место и вытерла рот тыльной стороной дрожащей ладони.

Подошла к креслу и плюхнулась в него без сил.

Снова на миг прикрыла глаза и проговорила сдавленно:

— Всё так и было, господин Гор…

— Ч-что? — пискнула Поппи.

Устало посмотрела на присутствующих и пожала плечами. Меня начинало потряхивать.

Пришёл откат. Сейчас меня накроет.

— Объяснись нормально, — потребовал Арман.

Один только генерал молчал.

Я посмотрела на мрачного мужчину и открыла уже рот, чтобы всё рассказать, но с моих губ сорвался жалкий всхлип, а потом из глаз брызнули слёзы.

Вот так – раз, и случился настоящий водопад.

И рыдала я не как леди – три слезинки и один горестный всхлип.

Рыдала я по-настоящему, – с соплями, слюнями, подвываниями и растянутым от горя ртом.

Глаза моментально опухли. Лицо превратилось в красную рожу.

Но я знала, что даже в таком неприглядном состоянии выглядела  миленько.

Лидия вся была миленькой.

Это в прошлой жизни я бы от таких рыданий выглядела бы как чудовище.

Меня тут же принялись все успокаивать.

Поппи как квочка закружила вокруг меня, обмахивая рушником.

Арман сбегал за успокоительным зельем. Разводил капли зелья с водой.

Один только генерал не наводил суету.

С кресла сгрёб меня в охапку и опустился обратно уже со мною на руках.

Уткнулась лицом в мужскую грудь и ещё сильнее отдалась отчаянию, которым меня и накрыло.

— Я их уби-и-ила-а-а-а! Я не хоте-е-ела-а-а!  — выдавила из себя чужим голосом, рваным, полным непонимания и ужаса.

Надар накрыл ладонями мои трясущиеся руки, которыми я вцепилась в его рубашку.

Его руки были горячими, обжигающими, как огонь.

А меня пробивал холод, он впивался в мою плоть тонкими, зазубренными шипами.

Перед глазами как наяву возникла четвёрка головорезов.

Умом я понимала, что они хотели сделать со мной страшное. Они бы не рыдали по моей кончине.

Но я – не они.

Я не желала им смерти. Я не хотела, чтобы всё вышло так…

Снова увидела их искажённые в предсмертном ужасе лица.

Ощутила тошнотворно-сладкий запах смерти.

Корни и насекомые жрали их, терзали, убивали…

Мужчины корчились от боли, страшно умирали…

Из моего горла вырвался наружу крик. Придушенный, жалкий, беспомощный крик.

— Покажи мне, Лидия. Позволь, увидеть всё, что видела ты, — проговорил он мягким, успокаивающим голосом.

— Н-надар… — проговорила хриплым и от рыданий каким-то шершавым голосом. — С-смотри…

Генерал выпустил свой хаос, который окутал меня от всех невзгод, словно нежный и надёжный мех.

Всего несколько минут, а быть может и секунд понадобилось генералу, чтобы увидеть произошедшее.

Он длинно вздохнул, ероша дыханием мои волосы, и сказал:

— Лидия, ты не убивала. Стихия сама приняла это решение. Она услышала их помыслы, ощутила черноту их грязной души и вынесла приговор.

Я издала всхлип и размазала сопли по рубашке Надара.

Он погладил меня по растрёпанным волосам и договорил мысль:

— Ты просто призвала стихию, чтобы она тебя защитила, помогла избежать похищения. Точно такое же решение принял бы и Арман. Я тоже, окажись рядом. И как жаль, что убил этих ублюдков не я. А ты, маленькая, не можешь убить. Ты даёшь жизнь. А Земля имеет право отбирать дыхание у тех, кому его и дала.

Надар поднёс мою руку к губам, поцеловал осторожно костяшки пальцев, погладил.

— Пусть выпьет, — произнёс Арман, протягивая стакан с зельем, чтобы я успокоилась.

Взяла стакан и принюхалась. С подозрением покосилась на зельевара и спросила:

— Это точно успокоительное, а не упокоительное?

Он хмыкнул и сказал:

— Молодец, что подозреваешь, только голова твоя работает с ошибками. Глупо было уходить из дому… И нет, не упокоишься после моего зелья. Я разбавил. Пей.

И я выпила. А Арман вдруг задумчиво произнёс:

— Та-а-к, кажется, я дозу слишком большую дал…

— Арман? — напрягся Надар, и сжал меня в объятиях так сильно, что я чуть не лопнула.

— Опять? — прошептала я с ужасом. Вспомнила все те забавы и издевательства зельевара над моей несчастной персоной.

Он хмыкнул и махнул рукой, успокаивая:

— Шутка. Но дозу я намерено увеличил. Просто поспишь и разум от страха и ужаса очистишь. Нечего с таким грузом в голове ходить, мрак наводить.

Я начала злиться и уже хотела выговорить Арману, что о нём думаю, как вдруг, ощутила, как веки мои отяжелели, сознание путаться начало и перед глазами всё поплыло.

Короче, вырубилась я капитально.

* * *

— Ммм… Голова… — простонала вслух и попыталась открыть глаза.

Но не тут-то было.

Ощущение, будто песка насыпали.

Давно не ругалась, а тут не сдержалась и высказалась на родном и могучем:

— …!

— Родная моя, я запомню это выражение. Очень оно... ёмкое, — услышала совсем рядом весёлый мужской голос. — Кстати, Арман сказал, что от его зелья может быть головная боль и сухость в глазах. Он дал восстанавливающий эликсир. Я сейчас протяну бокал к твоим губам и…

«Родная моя?» — услышала я главное для себя.

Это, с какого момента мы успели породниться?

Вроде бы я только на груди его поплакала… Разок поцеловались…

Я тут же распахнула глаза.

Они сразу заслезились, и вообще состояние было, мягко говоря, премерзкое. Будто я всю ночь пила, гуляла, чёрте, чем занималась.

Генерал Надар Дэш стоял в нескольких метрах от меня, невероятно привлекательный в своём парадном костюме, грудь его увешана орденами, медалями, а его тёмные, полные загадок и магического хаоса глаза так и манили, порождая желание раствориться в них.

Он смотрел на меня так проникновенно и с такой нежностью, что я даже забыла все ругательства, которыми хотела уже «обласкать» и генерала, и зельевара.

Вот же зараза, какой.

И хотя он не двигался, вокруг него чувствовалась мощь, как если бы он был хищным зверем, готовый к моментальной атаке.

— Ой, а где это мы? — пробормотала сиплым голосом. Прокашлялась и огляделась.

Лежала я в такой роскошной кровати, будто я императрица.

Да и сама комната напоминала Версаль.

У меня появились нехорошие предчувствия.

— Лидия, я понимаю, ты удивлена, — немного помолчав, произнёс генерал. Его голос подобно бархату ласкал мою кожу. — Мы в императорском дворце. Это твои персональные покои. Они смежные с моими. И подожди пока обрушивать на меня свой гнев, выпей эликсир.

Надар опустился на край кровати и протянул мне прохладный бокал.

В нос ударил свежий аромат можжевельника.

Прежде, чем пить, я при помощи обоняния расщепила аромат на ингредиенты. Спасибо Арману, научил меня быть параноиком и перепроверять всё.

Но в эликсире ничего опасного не было. Это действительно снадобье для восстановления. Без сюрпризов.

Под насмешливым взглядом Надара выпила всё до последней капли и протянула ему бокал. Прикрыла на миг глаза, позволяя эликсиру сделать своё чудесное действие.

И вот оно: тело уже не ощущается слабым и безвольным; в глазах больше нет ощущения песка; и голова перестала гудеть и болеть.

Я готова к подвигам.

Только бы поесть сначала.

И узнать, что, чёрт побери, происходит?

Сажусь в постели, приподнимаю себе подушку. Удобно, мягко. Постельное белье такое, что вах. Даже у семьи Раджески нет такой роскоши, хотя семья далеко не бедная.

И вот села я, покрывало до подбородка натянула, прикрывая шёлковую сорочку в кружевах и розочках, в которую меня кто-то переодел. Неужели сам генерал?

А он вдруг взял меня за руку, притянул к губам и поцеловал, а потом заговорил:

— Вчера ты была сильно напугана смертью подонков. Твоя душа кричала и рыдала от мысли, что ты убила… Лидия, ты ведь помнишь, что ты не убивала?

И меня накрыли воспоминания.

Я, как последняя дура потащилась в город, потом была таверна, подозрительная подавальщица, а затем охотники… Я попросила силу Земли помочь мне.

И она помогла.

— Да… — вздохнула я и кивнула несколько раз, словно убеждала саму себя. — Помню. Но всё равно… Пока как-то от этого не легче.

Он приподнял моё лицо за подбородок, очень мягко и бережно.

Его взгляд, полный силы и хаоса пробежался по моему лицу, его губы дрогнули в чуть грустной, но тёплой улыбке.

И, его взгляд, будто прожёг короткий путь прямиком в мою душу.

Всего на один миг длиною в вечность наши души словно соприкоснулись, вспыхнули яркой сверхновой.

Это был момент, когда мир вокруг потерял значимость, и время застыло.

Волна эмоций захлестнула нас, как мощный росчерк света, разгоняющий тьму.

В этом кратком мгновении единения душ мы ощутили мощь чувств, которые невозможно передать словами.

Мы стали единым целым, живой звездой в окружении хаоса, порождали сияние, которое озаряло всё вокруг.

Этот миг – краткий и бесконечный – оставил неизгладимый след в моём затрепетавшем сердцах, опутав меня светом и теплом.

Я не заметила, как оказалась на коленях у Надара, как взяла его лицо в свои руки и прижалась своим лбом к его.

Глядела в его глаза, будто хотела утонуть, раствориться в их глубинах.

Сила любви, накопленная через множество прожитых жизней, внезапно вернулась ко мне, как мощный живительный поток, потрясающий до глубины души, от него можно как ожить, так и захлебнуться.

Это сильное чувство захлестнуло меня, подобно стремительному океанскому приливу, заставляющему сердце биться в унисон с вечностью.

Глаза наполнились слезами, солёная влага сорвалась с ресниц и попала на лицо и губы генерала.

Каждая клеточка моего существа ощущала ту незримую, но непреодолимую связь, что связывает судьбы через время и пространство.

Возвращение этой силы было сродни пробуждению древнего огня, который разгорается с новой силой, освещая путь и наполняя каждый момент смыслом.

В этой всепоглощающей любви я нашла отражение целых эпох привязанности, преданности и незыблемого единства.

Это чувство дарило крылья за спиной и в то же время дало мне твёрдую опору под ногами.

— Бог мой… — часто дыша, прошептала я.

Он держал меня крепко и просто выдохнул мне в губы:

— Да, Лидия.

Это был трепетный, какой-то особый поцелуй. Очень робкий, но полный такой нежности и любви, что у меня в груди щемит.

И вот сейчас, в это самое мгновение, я с удивительной ясностью поняла, что Надар Дэш – тот самый мужчина. Тот, кого я всегда ждала. О ком грезила, мечтала, не зная, что мы были и любили в прошлых жизнях.

Я не знала, забыла, что уже была, жила. Другие миры, вселенные, эпохи.

Калейдоскоп воспоминаний обрывками обрушился на моё сознание.

Это было… странно, словно я узнала о судьбах других.

И у нас всё было – и трагедии, и боль, страх, борьба, выживание, а ещё красота, любовь, дети, семья, безмерное счастье.

Не во всех жизнях наши судьбы сходились, но мы стремились найти друг друга. Всегда. Вечно. Как и должно быть.

Надар – невозможный, невероятный, мой. Он ждал, верил. Не знал, но его хаос – древнее вселенной, он и напомнил, что было…

— Невероятно… — проговорила с дрожащей улыбкой.

Меня всё ещё волна за волной накрывали сильные эмоции.

Это как встретить того, кого давно не видела. Как если бы мать встречала сына, которого уже считала пропавшим. Как любящая женщина бросается на грудь своего любимого, от которого так долго не было вестей.

— Лидия, ты – моя маленькая слабость, — прошептал он.