Глава 14

— АГЛАЯ —

На следующее утро Кесарь Горский, герой войны и обладатель кудряшек а-ля пудель, заявил, что мы едем в банк.

У меня внутри зародилось беспокойство.

— Понимаю, – вздохнула я и даже спорить не стала.

Потому что, если честно, вчерашняя уборка лаборатории под его руководством дала результаты, которых я не добивалась за последние годы.

Пробирки были вымыты и отсортированы по размеру, окно сияло чистотой, каменные стены отдраены от моха, налёта и какой-то субстанции, а пол сиял так, что в нём можно было разглядеть отражение Фени, который смотрел на это великолепие с выражением глубокого морального страдания.

— Карета будет через час, – сказал генерал, взглянув на часы.

Часы, кстати, висели на стене и не работали с тех пор, как я попыталась их заговорить, уже не помню, на что.

— Как вы умудрились вызвать карету? – удивилась я.

— Приходил молочник, удивился, увидев меня, я дал ему поручение за монету, чтобы вызвал сюда карету. Да, за монетой он придёт завтра. Поэтому, у вас есть время привести себя в порядок.

— Я в порядке, – обиделась я, одёргивая платье, которое вчера служило полотенцем.

Генерал посмотрел на меня сверху вниз.

— Я поняла, – сказала и рванула в спальню.

Через сорок минут стояла перед зеркалом в своём лучшем платье. То есть, в том, которое я считала лучшим до встречи с генералом.

Оно было лазурное и с кружевом по вороту, оно когда-то казалось мне верхом элегантности.

Сейчас я чувствовала себя золушкой до бала.

Даже попыталась сделать локоны, но после третьей неудачной попытки плюнула и заплела тугую косу.

Феня, который наблюдал за моими мучениями, выдал:

— Могла бы и платье погладить.

— Я его гладила!

— Чем? Кочергой?

— Заткнись.

— А туфельки? Ты что же, собираешься идти в этих, на которых непонятное пятно?

— Какое ещё пятно? – удивилась я и посмотрела вниз, обнаружила, что мои лучшие туфли украшает тёмно-зелёное пятно.

— Ох, какая досада… – чуть не заплакала я.

Кот раздражённо вздохнул.

— Ладно, иди как есть. Может, генерал не заметит.

— Этот тип замечает всё, – мрачно фыркнула я.

— Тогда делай вид, что так и задумано. Модный акцент, знаешь ли.

Я так и поступила.

Генерал ни слова не сказал, значит, не заметил.

Карета у крыльца появилась ровно в назначенный час.

Ох, это был настоящий экипаж, чёрный, лакированный с кучером в ливрее, который смотрел на меня с таким выражением, будто я была привидением, явившимся прямо из преисподней.

— Это что? И зачем? – спросила у генерала, когда он помог мне забраться внутрь. – Карета такая приметная. Что подумают горожане?

— Я вызвал лучшую карету, которая была в наличии, – ответил он. – И, если честно, меня сейчас волнует не то, что подумают горожане, а то, что подумает управляющий банка, когда увидит меня в таком виде.

Он поправил воротник мундира, и я поняла, что он имел в виду.

Форма выглядела так, будто он попал под ураган.

Что, в общем-то, соответствовало действительности.

Рукав порван, воротник помят, на груди были следы копоти.

Я решила промолчать.

Карета тронулась, и я, чтобы не смотреть на генерала, уставилась в окно.

* * *

Банк в нашем городе был главным зданием после ратуши.

Трёхэтажный особняк из серого камня, с колоннами и лепниной, он выглядел так внушительно, что у меня каждый раз, когда я проходила мимо, возникало желание присесть в реверансе.

Я здесь была всего раз, с бабушкой, когда та открывала вклад на моё имя.

Тогда кассир смотрел на меня с таким же выражением, с каким смотрели на меня все: «Что эта девчонка забыла среди приличных людей?»

Сегодня кассир смотрел на меня с выражением глубокого культурного шока.

Потому что я вошла в банк под руку с мужчиной в военной форме.

Ну, не совсем под руку.

Он просто шёл рядом, а я держалась поближе.

Со стороны, наверное, это выглядело как… ну, что мы парочка.

— Добрый день, – голос генерала был спокоен, но звучал он внушительно, благодаря новому басу, а ещё в нём чувствовалась сталь. – Я желаю снять средства со своего счёта.

Управляющий банком, господин Терентьев, маленький, круглый, похожий на переспелый помидор, выскочил из своего кабинета, когда кассир доложил ему, кто явился.

Он посмотрел на генерала, потом на меня, потом снова на генерала.

— Ваше п-превосходительство? – голос его дрожал. – Кесарь Давидович? Вы ли это?

— Я, – кивнул генерал. – В несколько… нестандартном виде. Прошу прощения.

— Что вы, что вы, – Терентьев замахал руками, и я заметила, что он побледнел. – Какие могут быть извинения! Вы, наверное, с боевого задания? Мы всё понимаем, мы всё…

— Всё так, – сказал генерал, и я восхитилась тому, как легко ложь слетает с его губ. – Теперь мне нужно получить доступ к средствам. И прошу вас не распространяться о моей персоне. Я здесь немного… отдыхаю.

— Ох, конечно! И сию секунду! – Терентьев было метнулся к сейфу, потом попросил сначала поставить подпись и отпечаток о требовании снять деньги.

Подпись генерал поставил твёрдую, размашистую. Отпечаток пальца был чёткий, уверенный.

Терентьев долго сравнивал его с образцом.

— Какую сумму прикажете, ваше превосходительство? – спросил он.

Генерал назвал сумму и добавил, что это на мелкие расходы. Возможно, он придёт ещё раз.

Я подумала, что ослышалась.

Потом подумала, что он, наверное, пошутил.

Потом посмотрела на его лицо, поняла, что генерал Горский не шутит, и чуть не села на пол.

— Это… это на мелкие расходы? – выдавила я, когда мы вышли из банка

Я за всю жизнь таких денег в руках не держала. Да я таких денег даже в страшном сне не видела.

— На первое время, – ответил генерал, помогая мне сесть в карету.

— Это больше, чем стоит мой дом! – выпалила я. – Вместе с землёй! И с Феней! Хотя Феня бесценный…

— Ваш дом требует ремонта, – сказал он, усаживаясь напротив. – Ваш гардероб, простите, оставляет желать лучшего. И я, если честно, устал ходить в том, что осталось от моего мундира.

— Но это же ваши деньги, – растерялась я. – Вы не должны тратить их на меня…

— Я не трачу их на вас. – Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела что-то, что заставило мой язык прилипнуть к нёбу. – Я трачу их на то, чтобы сделать наше совместное пребывание сносным. Я не готов видеть вас в платье и обуви, на которых застарелые пятна и заплатки.

Я машинально одёрнула подол.

* * *

Ателье мужской одежды находилось на главной улице, и портной, сутулый мужчина с вечно дрожащими руками, едва не лишился чувств, когда на пороге появился генерал.

— В-ваше… ваше… – заикаясь, начал он.

— Генерал Горский, – представился генерал. – Мне нужны костюмы. Думаю, дюжина подойдёт. Повседневные, парадные, для верховой езды и обувь к каждому комплекту, не забудьте аксессуары. Прошу по возможности сделать всё быстро. Можно подобрать из готовых, подогнав по фигуре.

— Д-д-дюжина? – портной схватился за сердце.

— Я сказал что-то непонятное? – генерал поднял бровь, и портной заработал так быстро, будто боялся, что заказ уйдёт к конкуренту.

С него сняли мерки, и я смотрела, как портной и его подмастерья кружат вокруг генерала, как мухи вокруг мёда.

Они замеряли плечи, обхват груди, длину рук, и я вдруг поняла, что смотрю на него по-новому. Как на мужчину с широкими плечами, узкой талией и руками, которые, наверное, умели не только оружие держать, но ещё и…

Боги, что за мысли?!

Я даже покраснела вся.

Портной, который в этот момент замерял обхват бицепса генерала, поднял на меня глаза, и в них я прочитала всё. И любопытство, изумление и зарождающуюся сплетню.

— Это ваша… компаньонка? – поинтересовался портной.

— Мы работаем вместе, – отчеканил генерал.

— О, разумеется, – портной закивал так быстро, что я испугалась, не отвалится ли у него голова. – Работаете вместе. Понимаем-с, да.

Он ничего не понимал, он думал, что мы любовники.

Или, что ещё хуже, что я каким-то образом прибрала к рукам столичного генерала и теперь таскаю его по городу, демонстрируя свою добычу.

Какой ужас!

Я хотела объяснить, но поняла, что любое объяснение сделает только хуже.

— Адрес для доставки, – генерал назвал мою улицу, номер дома, и портной замер с сантиметром в руках.

— Это же… – он посмотрел на меня. – Это же дом ведьмы Заречной!

— Да, это мой дом, – сказала я, чувствуя, как щёки снова заливаются краской.

— А, так вы и есть Аглая Заречная. Раньше не видел вас, – портной посмотрел на меня. – Простите-с… Понимаем-с.

Он ничего не понимал. Но он уже придумал историю.

Я видела это по его глазам. И эта история, скорее всего, была совершенно неприличной и разойдётся по городу быстрее, чем слух о том, что у мельника пропала корова.

Потом было ателье женской одежды. И я ненавидела его с детства.

Там всегда пахло духами, от которых у меня начиналась мигрень, портнихи смотрели на меня с таким видом, будто я пришла их грабить, а примерки занимали столько времени, что я успевала состариться два раза.

— Я не пойду, – сказала я, когда генерал открыл дверь и пропустил меня вперёд. – У меня есть платья.

— Вы не можете появляться в свете в таком виде, – стоял он на своём.

— Я не появляюсь в свете, – парировала я. – Меня и так все знают. И все шарахаются. Какая разница, в каком я платье, если люди переходят на другую сторону улицы, едва меня увидят?

— Разница есть, – он взял меня за руку и почти насильно ввёл внутрь. – Если вы будете выглядеть как ведьма, которая не умеет за собой ухаживать, они будут шарахаться от страха. Если вы будете выглядеть как женщина, с которой вынужден появляться на людях генерал, они будут шарахаться от уважения. Я выбираю второе.

— Вы так уверены, что я могу выглядеть как женщина, с которой вы вынуждены появляться на людях? – спросила я, чувствуя, как внутри поднимается обида.

Он посмотрел на меня внимательно, будто видел впервые.

— Я уверен, что вы недооцениваете себя, – произнёс он. – А теперь, прошу.

Портниха, мадам Соль, женщина с идеальной укладкой и вечно поджатыми губами, встретила нас с выражением, которое я бы назвала «гром среди ясного неба».

— Аглая Игоревна, – произнесла она, и в её голосе слышалось всё то же, что и всегда. Было в её голосе лёгкое презрение, смешанное с любопытством. – Какая неожиданность!

Можно было легко перевести её интонацию и взгляд: «Какого Дьявола ты здесь забыла?! Пошла вон!»

— Моей спутнице нужны новые платья, – заявил генерал, и мадам Соль перевела взгляд на него.

И я увидела, как меняется её лицо.

Презрение исчезло, но любопытство осталось.

— Простите, не расслышала ваше имя? – спросила она, рассматривая его нашивку.

— Моё имя вам ни к чему, – произнёс он властно, и я увидела, как мадам Соль побледнела.

— Вы… генерал, да? – не унималась она, и голос её стал тоньше.

— Платья, – напомнил Кесарь. – Повседневные, для выходов в свет, прогулок, костюмы для верховой езды. Обувь, бельё. И всё лучшего качества.

Мадам Соль открыла рот и издала звук, похожий на писк.

— Я… я, конечно, я могу, да… Это такая честь…. Я…

— Приступайте, – бросил генерал, и она, наконец, взяла себя в руки.

Меня повели в примерочную, и я чувствовала себя так, будто меня ведут на казнь.

Платье, которое на меня надели первым, было изумрудным, с глубоким вырезом и узкими рукавами. Я посмотрела на себя в зеркало и не узнала.

— Оно слишком дорогое, – прошептала, когда мадам Соль вышла за тканью.

— Слишком дорогое для кого? – спросил генерал. Он стоял у двери, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с выражением, которое я не могла прочитать.

— Для меня, – вздохнула я. – У меня нет таких средств, я просто не смогу рассчитаться.

— Вы оскорбляете меня, Аглая, – голос его стал жёстче. – Я пригласил вас в магазин, и я оплачиваю покупки. Не стоит оскорблять меня ещё больше, предполагая, что я могу поступить иначе.

— Но это нечестно, – я почувствовала, как краска заливает лицо. – Вы и так тратите на меня деньги, которые…

— Аглая, прекратите. Я не желаю каждый день видеть замарашку. Новые платья вам нужны и это не благотворительность.

Я надула губы, посмотрела на себя в зеркало ещё раз, и вдруг поймала себя на мысли, что платье мне действительно нравится.

Оно делало меня другой. Я увидела не неудачницу, а красивую молодую женщину.

— Я хочу вот это, – показала на изумрудное. – И вот это, – ткнула пальцем в синее, потом в малиновое, фиалковое, – И это, ещё это. И…

Я заказывала платья, как в детстве заказывала сладости, когда бабушка давала мне монетку и говорила, выбирай, что хочешь, внучка.

Я заказывала обувь, бельё, шляпки, перчатки.

Заказала всё, что видели мои глаза, и всё, что советовала мадам Соль, которая смотрела на меня теперь совсем иначе.

— Кто этот мужчина? – шепнула она, когда генерал отвернулся к витрине. – Ваш жених?

— Э-э-э… нет, – пробормотала я, чувствуя, как щёки заливаются краской. – У нас всё сложно.

— О, я понимаю, – мадам Соль кивнула с таким видом, будто понимала всё.

И, судя по её глазам, она уже придумала нашу с генералом историю.

И в этой истории, скорее всего, была тайная любовь, родовые проклятия и, возможно, даже похищение.

— Всё сложно, – повторила она, и я поняла, что моя репутация в этом городе только что изменилась навсегда. – Мужчины… что с них взять?

* * *

Магазин фарфора и хрусталя находился через дорогу.

Генерал зашёл туда, как заходят на поле боя: решительно, целеустремлённо и с полным осознанием того, что сейчас здесь всё сметут.

— Зачем столько посуды? – ужасалась я, глядя, как продавцы упаковывают сервизы, супницы, вазы, бокалы, рюмки, чашки, блюдца и ещё что-то, для чего у меня даже названий не было. – У меня её даже хранить негде!

— Верно, – кивнул мужчина, оглядывая витрину. – Нужен буфет. И не один.

— Буфет? – я схватилась за голову. – Но буфеты стоят дорого. Вы не можете купить буфеты дороже моего дома!

— Могу, – спокойно ответил он. – И уже купил.

Продавец, который слышал этот разговор, посмотрел на меня с выражением, которое я бы назвала «зависть, смешанная с уважением».

Весь город теперь будет думать, что я нашла себе богатого покровителя.

Или, что ещё хуже, что я приворожила генерала.

И все дамы побегут ко мне, чтобы я им тоже приворожила генерала, а ещё лучше сразу императора.

— Посуды много не бывает, Аглая, – отчеканил Кесарь, когда мы вышли из магазина. – У вас дома каждая тарелка либо с трещиной, либо с рисунком, от которого рябит в глазах. Так, теперь нам нужна мебельная лавка.

— Мебельная лавка?! – я схватилась за сердце. – У меня есть мебель!

— Аглая, я не намерен спать на кровати, которая может рухнуть в любой момент. И в принципе ваша кровать мне не подходит по размеру.

— Вы будете спать на моей кровати?! – выпалила я, и только потом поняла, как это прозвучало.

Генерал посмотрел на меня, как на идиотку.

— Я буду спать на кровати, которую куплю для себя, – медленно сказал генерал. – В отдельной комнате.

— О, понятно, – кивнула я, чувствуя, что сейчас провалюсь сквозь землю.

После мебельной лавки, где генерал купил не только кровать, но и всю мебель на замену, потому что мою уже даже починить не выйдет, её можно только сжечь, мы поехали обедать к тётушке Марии.

В кафе мы вошли под взглядами всех посетителей.

— Это генерал Горский, – шептались за соседним столиком. – Тот самый. А с ним… ведьма Заречная? Что они вместе делают?

— Может, она его приворожила?

— Да как можно приворожить генерала?

Я покраснела.

Генерал, как ни в чём не бывало, выбрал столик у окна, помог мне сесть, взял меню и спросил:

— Что вы рекомендуете, Аглая?

— Всё, – сказала я, стараясь не смотреть по сторонам. – Тётушка Мария готовит так, что пальчики оближешь.

— Понял, – сказал он и подозвал официантку.

Юная девушка с веснушками смотрела на генерала круглыми глазами и едва не выронила блокнот.

— Нам рыбное филе на гриле с овощами, – начал перечислять он. – Рыбный суп, ассорти из пирожков, фруктовое желе, кофе… Всё по две порции.

— Вы всё это съедите? – спросила я, когда официантка убежала на кухню.

— Мы, – поправил он. – Всё это съедим мы. Вам нужно нормально питаться и набираться сил. Вы слишком худая, словно недоедаете.

— Это вы набирайтесь сил, – буркнула я. – Это вы крупный, вам надо много еды.

Он поднял бровь, и я поняла, что сказала что-то не то. Снова.

— Крупный? – переспросил он.

— В смысле, высокий, – поправилась я. – Широкоплечий.

Он усмехнулся.