Глава 16

— АГЛАЯ —

Мы вернулись домой под самый вечер.

Я шла по дорожке к крыльцу и не узнавала собственного сада.

Старый и кривой забор исчез, вместо него стоял новый из светлого дерева и калиткой, и она открывалась без скрипа.

Дорожки были очищены от травы и посыпаны мелким гравием. Кусты обрели форму, а старую яблоню, на которой Феня любил охотиться за воронами, подвязали, и она теперь стояла гордо, и даже будто помолодела.

— Ох, вот это да-а-а… – прошептала я и повертела головой, пытаясь собрать мысли в одну кучу. – Это точно мой сад?

— Да, это твой сад, – подтвердил генерал, – просто его в порядок привели.

Мы вошли в дом.

— Мария обещала, что к нашему возвращению всё будет готово.

Я остановилась. Кухня, которую я знала как место вечного бардака, сияла. Полы были до блеска надраены.

Здесь были новые светлые шкафы. Стол, когда-то покрытый пятнами и царапинами, теперь был до зеркального блеска отполирован, и на нём стояла ваза со свежесрезанными цветами.

Флора была водворена на подоконник. Она всё ещё была без листьев, но цветок её расправился, и в нём чувствовалась новая сила.

— Глаша, – прошептал Феня, он обошёл кухню, заглянул в гостиную, потом в коридор и вернулся. – Здесь везде чисто.

— Да, я вижу, – кивнула я, чувствуя, как к горлу подступает комок.

— Здесь чересчур чисто, – продолжил кот, и в его голосе появилась растерянность. – Глаша, у нас пропал наш домашний запах!

— Что? В смысле пропал?

— У нас всегда витали запахи трава, старой мебели, пахло тобой, мной и бабушкой, а теперь… – он принюхался, – лимоном и воском. Мы что, переехали?

— Просто привели в порядок дом, – произнёс генерал, проходя в гостиную.

Я пошла за ним и снова замерла. Гостиная, которую я помнила, как место, где вечно было тесно от разбросанных книг, засохших цветов в вазах и Фениных игрушек, преобразилась.

Новые шторы пропускали мягкий свет.

Камин, который я не чистила вообще, был выложен новым камнем, и в нём уже потрескивали дрова.

На полу лежал новый ковёр, а у камина стояли два глубоких и удобных кресла, обитых тканью цвета осеннего леса.

Феня, который всё это время крутился под ногами, вдруг замер.

— Знаете что? – произнёс он. – А я даже начинаю привыкать.

Тётушка Мария оставила нам горячий ужин, и я накрыла нам в гостиной.

За окном начинался тихий дождь. Этот шум, смешанный с потрескиванием дров в камине, успокаивал и дарил уют.

Феня после плотного ужина свернулся клубком на ковре и, судя по подрагивающим усам, видел сладкий сон.

— Можно узнать, почему для вас так важен идеальный порядок? Почему вы так отчаянно хотите, чтобы вообще всё было идеально? – спросила тихо.

Генерал помолчал. Я уже подумала, что он не ответит, но он поставил чашку с чаем на столик, откинулся в кресле и проговорил:

— На войне, Аглая, не существует порядка. Там, куда хотят, падают снаряды, и солдаты умирают, когда этого совсем не ждёшь. Приказы и решения, которые казались правильными, приводят к фатальным ошибкам, они стоят жизни. И ты ничего не можешь с этим сделать, только смотришь и считаешь потери.

Он замолчал, и я вдруг поняла, что ничегошеньки не знаю о нём, что он видел, потерял, почему его глаза всегда настороженные и готовые к худшему.

— Когда я вернулся, – продолжил он, – то понял, что не могу жить в беспорядке, и я имею ввиду беспорядок не только материальный, но и духовный. Не выношу, когда люди опаздывают, нарушают обещания и делают всё не так. И если я позволю этому беспределу войти в мою жизнь, то я перестану быть тем, кто я есть. Я стану просто солдатом без войны, который не знает, что делать с мирной жизнью.

— И порядок стал вашим щитом, – поняла я его.

— Да, – кивнул он. – Щитом от мира, который не подчиняется правилам, и от людей, которые не выполняют приказы. От себя самого, который слишком хорошо знает, что бывает, когда всё идёт не по плану.

— Но сейчас, – заговорила я, – вы в моём доме, а здесь всегда бардак. Это моя, так сказать, творческая стихия.

— Я это заметил, – хмыкнул он. – Но, знаешь, Аглая, сейчас я думаю, что, может быть, бардак в небольшом количестве, конечно, не так уж и страшен. Если смотреть на него с безопасного расстояния.

— С безопасного расстояния? – рассмеялась я.

— Например, с чашкой хорошего чая у камина, и с булочкой, которую испекла не ты.

— Вы невыносимы, – произнесла с улыбкой.

Он кивнул и тоже улыбнулся. Мы снова замолчали, а дождь всё ещё шёл. Феня дёрнул лапой во сне, по-великански всхрапнул и затих.

— Генерал? – позвала я мужчину.

— Кесарь, – поправил он мягким тоном.

— Кесарь, – повторила я. – Знаете, а я очень рада, что вы здесь, даже если всё пошло через одно место.

— Знаешь, а я тоже рад, – улыбнулся он. – В смысле, что я здесь.

Я хихикнула и наши взгляды встретились. В этот момент я отчётливо осознала, что совсем не хочу, чтобы этот вечер заканчивался когда-либо.

* * *

Следующие два дня пролетели как один миг. Мой дом продолжали приводить в порядок, но теперь это были всего лишь доделки, а не радикальные переделки.

Каждый день мы ходили на перевал. Кесарь нёс корзину с едой. Феня трусил впереди нас, проверял дорожки и как всегда, пугал птиц.

На третью прогулку, когда мы расположились на вершине холма, а Феня ушёл изучать окрестности на предмет мышиной активности, я вдруг почувствовала, что должна сделать кое-что, чего давно не делала.

— Кесарь, – позвала я мужчину, вставая.

— Да? – отозвался он и поднял голову от книги, которую притащил с собой.

— Я хочу вам кое-что показать.

Он отложил книгу. Я же встала на мягкий вереск, чувствуя, как земля принимает мои босые ноги. Я сняла туфли ещё на подъёме, они были новые и немного мне жали. Потом я распустила косу, и волосы упали мне на плечи. Ветер коснулся моего лица.

Я вздохнула и закрыла глаза.

Услышала музыку ветра и земли.

Начала танцевать.

Моя бабушка научила меня этому танцу, когда я была совсем маленькой. Она называла его «танцем стихий», хотя, это был просто способ почувствовать мир, и быть его частью.

Ветер обнимал меня, кружил и путался в волосах, и я легко и свободно смеялась, прямо как в детстве.

Мои ноги ступали по мягкому вереску, и я чувствовала, как земля отзывается на каждый мой шаг, горячая кровь пульсировала в венах. Мне становилось хорошо, легко и свободно. Я перестала быть ведьмой, а стала всем и сразу…

Я не знала, как долго это длилось. Минуту? Час? Время здесь текло иначе.

Когда я открыла глаза, Кесарь сидел неподвижно и глядел на меня странно, будто впервые видел меня.

В его тёмных глазах я увидела восхищение.

— Ты прекрасна, – произнёс он тихо. – Правда, Аглая, ты очень красивая.

Я замерла, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

— И ты не похожа на кокетливых и жеманных девушек, – продолжил он, потом медленно встал с земли и сделал шаг ко мне. – Ты – настоящая.

— Я просто… это просто танец, – пробормотала я. – Бабушка ему научила…

— Твоя бабушка была мудрой женщиной, – проговорил он. – Она научила тебя быть собой, а это умение, Аглая, дороже любого золота и любой магии.

Я не знала, что ответить, просто стояла босая и растрёпанная.

Феня, который вернулся из кустов, замер в отдалении, и просто смотрел на нас и молчал. Впервые в жизни мой кот молчал.

* * *

А вечера мы проводили в гостиной у камина.

Я читала вслух, потому что Кесарь сказал, что у меня хороший голос, а сам слушал, иногда перебивая, чтобы поспорить.

— Он не мог погибнуть! – возмущался он, когда я закончила главу, в которой главный герой пал от руки злодея. – Это противоречит всей логике повествования!

— Какая логика? – я захлопнула книгу. – Он был конченым гадом! Всю книгу только и делал, что строил козни, обманывал друзей, предавал любовь, а злодей, между прочим, страдал! Его никто не любил, он рос в приюте, а потом его предал лучший друг!

— Злодей убил полгорода.

— Полгорода, которые сами напросились! – парировала я. – И вообще, если бы главный герой не был таким самовлюблённым индюком, он бы заметил, что злодей на самом деле хотел не власти, а справедливости! Просто не знал, как её добиться!

Кесарь прищурился.

— Ты защищаешь убийцу, потому что у него было тяжёлое детство?

— Я защищаю того, кого несправедливо назвали злодеем! – я ткнула пальцем в книгу. – Вот посмотри, он спасает девушку из горящего дома, а автор пишет, что это был коварный план по устранению свидетелей! Он раздаёт еду голодным, а автор пишет, что это подкуп! Он…

— Он приказал казнить собственного отца!

— Который продал его в рабство, когда ему было семь лет! – воскликнула я и вскочила с кресла. – Кесарь, ну как ты не понимаешь? Этот герой просто жертва обстоятельств! А тот, кого называют героем, просто самовлюблённый нарцисс, и он прикрывается благородными целями, чтобы оправдать свои гнусные поступки!

— Ты читаешь какую-то странную книгу, – произнёс он, но я заметила, что уголки его губ поднимаются.

— Это же классика! – возмутилась я. – Бабушка говорила, что эту книгу должен прочитать каждый, кто хочет понять, что добро и зло – это не чёрное и белое, есть тона и полутона…

— Твоя бабушка была анархисткой, – заметил он.

— Она была мудрой женщиной, ты сам это говорил, – парировала я, возвращаясь в кресло. – И вообще, если бы ты прочитал эту книгу сам, ты бы понял, что я права.

— Я её читал, – сказал он. – И я всё равно считаю, что главный герой не гад, а просто человек, который ошибался. А злодей совсем не страдалец, а тот, кто выбрал месть вместо прощения.

— Месть – это тоже справедливость, – буркнула я.

— Месть – это справедливость для тех, кто не верит в закон, – возразил он.

— А если закон несправедлив?

— Тогда его нужно менять.

— А если это невозможно без связей, денег и власти?

— Тогда…

— Вы оба неправы, – раздалось с ковра.

Мы обернулись. Феня лежал у камина, положив голову на лапы, и смотрел на нас с выражением «как-вы-меня-достали».

— Прав тот, у кого больше сарделек, – изрёк он.

Я засмеялась, открыла книгу и продолжила чтение.

Кесарь сидел напротив, слушал, иногда улыбался, иногда хмурился, когда я в очередной раз защищала злодея, но спорить больше не пытался.

Только смотрел на меня, огонь, Феню, который уже посапывал на ковре, и, казалось, чувствовал то же, что и я.

Покой.

Дом.

На четвёртое утро я проснулась от того, что Феня прыгал по моей кровати с воплями, от которых можно было оглохнуть.

— Глаша! Просыпайся! Караул! Там эта свинья пришла!

— Кто? – спросонья я ничего не понимала.

— Твоя троюродная свинья припёрлась! Мерзкий Корнелий!

Меня словно ледяной водой окатили.

Я вскочила, накинула халат, выглянула в окно.

На крыльце, задрав голову и разглядывая новый забор с видом человека, который оценивает свою будущую собственность, стоял Корнелий Воронцов.

Сухой, высокомерный и в идеально выутюженном сюртуке, да ещё с тростью, которая никогда не служила ему опорой, а только подчёркивала его положение в обществе.

— О, бездна, – прошептала я. – Что ему нужно?

— Проверить, как ты тут поживаешь, – прошипел Феня. – И, судя по его морде, он ожидает увидеть руины, заплаканную тебя и подпись под договором о передаче дома.

— Этого не будет, – раздался от двери спокойный голос.

Я обернулась. Кесарь стоял в дверях моей спальни, уже одетый, причёсанный, и вид у него был такой, будто он собирался на парад.

Впрочем, последние дни он всегда выглядел так, будто собирался на парад.

Даже когда мы шли на перевал.

— Я сам с ним поговорю, – заявил он.

— Но…

— Аглая, – произнёс он и многозначительно посмотрел на меня, и этот взгляд заставил меня замолчать. – Доверьтесь мне, просто будь рядом, чтобы я не начал задыхаться, но не лезь.

Я кивнула и последовала за ним. Феня шёл за нами, нахохленный, готовый к бою, и мы заняли позицию в гостиной.

Корнелий вошёл в дом без стука, потому что такие, как он, считают, что им всё позволено. Он окинул взглядом гостиную, новый ковёр, камин, кресла, и его тонкие губы скривились в усмешке.

— Аглая, – произнёс он голосом, в котором не было и капли тепла. Он посмотрел на меня оценивающим взглядом.

Я туже затянула пояс на халате.

— Я вижу, ты решила подлатать дом перед тем, как…

Он замолчал, потому что заметил Кесаря.

Тот стоял у камина, скрестив руки на груди, и смотрел на Корнелия так, как смотрят на провинившегося солдата, который вот-вот отправится на гауптвахту.

— А это кто? – спросил Корнелий, и в его голосе появилась настороженность.

— Мой жених, – сказала я, и слово вылетело само, прежде чем я успела подумать.

— Жених? – Корнелий усмехнулся. – Аглая, не смеши меня. Какая может быть у тебя свадьба? У тебя ни кандидатов, ни приданого, ни…

— Кесарь Горский, – представился генерал, делая шаг вперёд. – Генерал королевской армии. К вашим услугам.

Корнелий побледнел.

Я видела, как его пальцы сжались на трости, как дёрнулась щека.

— Горский? – переспросил он. – Тот самый?

— Единственный, – кивнул Кесарь. – И я, кажется, не расслышал вашего имени?

— Корнелий Воронцов, – процедил тот. – Троюродный дядя Аглаи. И опекун её имущества до вступления в брак.

— Опекун? – Кесарь поднял бровь. – Насколько мне известно, Аглая совершеннолетняя. В опеке не нуждается.

— Речь идёт об имуществе, – скривился Корнелий. – Есть договор, подписанный её бабкой. Если Аглая не выйдет замуж до истечения трёх месяцев, дом и земля переходят ко мне.

— Она выйдет, – спокойно сказал Кесарь. – За меня.

— Я должен в это поверить? – Корнелий усмехнулся, но усмешка вышла кривой. – Где кольцо? Где свидетели? Любой может назваться женихом, если хочет получить наследство.

Кольца не было. Мы даже не говорили о…

— Кольца изготавливают на заказ, – сказал Кесарь, и в его голосе зазвучал металл. – Свадьба тоже готовится, но вы, господин Воронцов, не будете на неё приглашены.

— Не верю, – отрезал Корнелий. – Это всё спектакль. Ты наняла этого человека, Аглая? Думаешь, я куплюсь на такую дешёвую инсценировку? Никакой генерал не станет жениться на никчёмной ведьме!

— Оскорбляя мою невесту, вы оскорбляете и меня, сударь, – голос Кесаря стал тихим, но по спине побежали мурашки. – Я не позволяю никому ставить под сомнение моё слово.

Он сделал шаг вперёд, и Корнелий, не удержавшись, отступил.

— Я всё проверю, – сказал он, пытаясь вернуть себе былую уверенность. – Если это обман, я разорву договор опеки и заберу дом немедленно. А вас, господин генерал, ждёт разбирательство с магическим департаментом за пособничество в мошенничестве.

— Проверяйте, – кивнул Кесарь. – А теперь прошу нас извинить. У нас с невестой есть неотложные дела.

Корнелий бросил на меня последний взгляд, полный злобы и презрения и вышел, громко хлопнув дверью.

Я стояла посреди гостиной, чувствуя, как дрожат колени.

— Он не поверил, – прошептала я. – Он вернётся. Он…

— Он поверит, – сказал Кесарь. – Когда мы официально и при свидетелях обвенчаемся.

Я подняла на него глаза.

— Мы… что?

— Мы поженимся, Аглая, – сказал он. – Тактика «спрятать голову в песок» не работает. Мы должны это сделать. Сегодня всё подготовим.

— Сегодня? – у меня перехватило дыхание.

— Сегодня купим кольца, закажем платье и костюм. Договоримся со священником. Завтра утром будет наша свадьба. Тётушка Мария организует банкет. Я обо всём договорюсь.

— Но…

— Аглая, – он подошёл ко мне и взял за руки. – Я обещал, что мы разберёмся с этой ситуацией. Я держу слово. Но для этого нам нужно быть быстрее, чем твой родственник. Он не ожидает, что ты выйдешь замуж завтра. Этим мы и воспользуемся.

Я смотрела в его тёмные глаза и не узнавала себя.

Меня наполняла радость и надежда.

— Хорошо, – сказала я. – Давайте поженимся.

Феня, который всё это время сидел тихо и молчал, вдруг издал звук, похожий на писк, и рухнул на бок.

— Он в обмороке? – спросил Кесарь.

— Нет, он притворяется, – вздохнула я. – Феня, вставай.

— Я мёртв, – простонал кот. – Умер от счастья.

Потом он мгновенно вскочил, отряхнулся и заорал:

— Ну? Поехали за кольцами!