Глава 20

* * *

— КЕСАРЬ —

Проснулся за час до рассвета.

Привычка рано вставать въелась в кровь за годы службы, и не отпускала меня даже с женой, которая спала рядом, положив голову мне на плечо.

Я лежал, глядя в потолок, и думал о том, как всё случилось.

Глупая, нелепая, совершенно не поддающаяся дисциплине любовь ворвалась в мою жизнь, когда я меньше всего этого ожидал. Я помнил тот момент на перевале невероятно чётко.

Цветущий вереск, ветер и моя ведьма. Аглая стояла босиком на траве, распустив волосы, и я видел её прекрасно свободной.

Она подняла руки, и ветер ей отозвался.

Видел, как магия, которую я всю жизнь считал опасной, струилась вокруг неё, словно это была вода или солнечный свет.

Она не управляла ею. О, нет, она сама была магией.

Её движения были плавными и в них не было выучки или попытки казаться лучше, чем она есть.

А я просто смотрел, как она танцует, и чувствовал, как внутри меня всё меняется. Я наслаждался её живостью, красотой, непосредственностью и тем, какая она настоящая.

Я не понял тогда, что влюбился в неё в тот самый миг, лишь смотрел и не мог отвести взгляд.

А когда она открыла глаза и посмотрела на меня, я произнёс: «Ты прекрасна».

Я хотел озвучить другие мысли, что никогда не видел ничего подобного, чтобы она не позволяла этому миру, который так боится всего светлого, сделать её другой…

Но я смог произнести, что она прекрасна. И она очаровательно покраснела.

Потом были вечера у камина. Я привык, что в моей жизни всё подчиняется приказам. Я отдаю их, и они выполняются. Я говорю, и меня слушают. Я требую, и мне подчиняются, но Аглая не подчинялась.

Она спорила со мной до хрипоты, размахивала книгами, топала ногами и смотрела на меня так, будто я был упрямым ребёнком, который не хочет видеть очевидного.

— Он не мог погибнуть! – кричала она, защищая книжного злодея, который, как она считала, был «страдальцем, которого никто не понял». – Он был лучшим из всех!

— Он убил двадцать три человека! – напоминал я ей.

— Они сами напросились!

И она приводила доводы, доказывала и заставляла меня слушать. И я действительно смотрел на ситуацию со стороны, которую до этого привык игнорировать.

Никто, кроме матушки, никогда не спорил со мной и никто, собственно, не смел.

А она смотрела мне в глаза и говорила: «Ты неправ».

И я слушал. Ох, это было страшно и одновременно прекрасно.

А ещё были дни, когда мы просто сидели молча. Я думал, что не умею молчать с другими людьми, но с ней молчание было тёплым и уютным.

И в те моменты я понимал, что то, что я чувствую, не имеет ничего общего с тем, что я знал о любви.

Я думал, что любовь – это выдумки и слабость, которую не может позволить себе человек, привыкший командовать. Просто ловушка, в которую попадаются те, кто не держит себя в руках.

Но Аглая стала той, ради кого хотелось просыпаться по утрам и хотелось быть лучше.

Я не мог позволить, чтобы кто-то расстроил её. Не мог позволить, чтобы кто-то погасил её свет.

Ведь я видел, как мир смотрит на неё, я хотел защитить её. Ведь этот мир не заслуживал её.

Она была светлая и наивная.

Верила в то, что злодеи просто страдальцы, которых никто не понял. И что если постараться, то всё получится.

Она была… моя.

Повернул голову и посмотрел на спящую Аглаю.

Свет уходящей луны падал на её лицо, делая его совсем юным.

Волосы разметались по подушке. Она улыбалась во сне.

Я подумал о том, как изменилась моя жизнь.

План, расписание, порядок – всё, что я считал основой своего существования, оказалось не таким уж важным.

Оказалось, что можно не знать, что будет завтра, и при этом не сходить с ума.

Оказалось, что можно просыпаться не по будильнику, а потому что кто-то рядом вздохнул во сне.

Оказалось, что можно… быть нужным и счастливым.

Я действительно полюбил её. И бесконечно рад был услышать, что моё чувство взаимно.

И подумал ещё о том, что женитьба на ней – это, наверное, самое верное решение в моей жизни.

Она – ведьма. И что теперь? Да, магия для меня была чем-то чужим, непредсказуемым, опасным.

Я найду ей самую опытную наставницу, которая поможет ей с магией.

И сделаю всё, чтобы она никогда больше не чувствовала себя неудачницей. Чтобы люди смотрели на неё не с ужасом, а с восхищением. Чтобы она знала: она – всё для меня.

Я провёл пальцами по её волосам, и она вздохнула во сне, придвинулась ближе.

Её ресницы дрогнули, но она не открыла глаза.

— Спи, Аглая, – прошептал я. – Всё хорошо.

Она снова мягко улыбнулась. Я ощутил трепет, что эта прекрасная ведьма – моя.

Нежно поцеловал её в лоб, потом в щёку и уголок губ. Она что-то пробормотала, похожее на моё имя.

— Кесарь… – прошептала она.

Я смотрел на неё и думал о том, что, если бы кто-то поведал мне, что однажды я буду лежать в постели матушкиного дома, гладить волосы спящей ведьмы и чувствовать себя самым счастливым человеком на свете, я бы приказал отправить этого человека к лекарю.

Но вот я здесь.

Я не верил в судьбу, но она верила в меня. Теперь и я верю в неё.

За окном начало светлеть, первые лучи солнца пробивались сквозь шторы.

Аглая зашевелилась, и я знал, что скоро она проснётся, посмотрит на меня сонными глазами, улыбнётся и спросит, который час, а потом проговорит, что хочет чаю, и чтобы я её поцеловал.

И я её обязательно поцелую.

* * *

Свиридов появился на пороге матушкиного дома ровно через три дня, а я уже начинал нервничать. Нет, я не сомневался в его способностях, просто не терпел неизвестности.

Война приучила меня к одному простому правилу, что чем дольше ждёшь разведданных, тем выше вероятность, что они принесут дурные вести.

Адъютант стоял в прихожей, держал в руках пухлую папку, и выглядел неважно, словно он все эти три дня не спал.

— Ваше превосходительство, – заговорил он и протянул мне папку. – Вот всё, что удалось найти, и здесь много всего.

— Проходи в кабинет, – кивнул я, принимая документы. – Докладывай.

Матушка с Аглаей сидели в гостиной, и я заметил, как жена напряглась, увидев Свиридова.

Она боялась, что та жизнь, которую мы начали строить, рухнет в один миг. Я поймал её взгляд и кивнул, мол, всё будет хорошо. Она кивнула мне в ответ.

Я видел, как её плечи чуть опустились. Она верила мне.

В кабинете матушки я опустился в кресло и открыл папку. Свиридов стоял навытяжку, готовый отвечать на любые вопросы.

— Начинай, – распорядился я.

— Договор, что предъявил Воронцов – это подделка, – доложил адъютант, и я почувствовал, как нервное напряжение по этому вопросу начало отступать. – Я проверил всё дважды и у меня есть заключение от трёх независимых экспертов-почерковедов, включая того, кто работает в Королевской канцелярии. Так, вот, подпись Агаты Заречной на документе – это чистой воды фальсификация и более того, сама структура договора не соответствует юридическим нормам. И ещё кое-что, договор составили недавно.

— Ты уверен? – спросил я, хотя уже знал ответ. Свиридов не приносил неуверенных докладов.

— Абсолютно, ваше превосходительство. Поместье «Тихая Заводь» переходило в полную собственность Аглаи Игоревны без каких-либо ограничений.

Я закрыл папку и посмотрел на Свиридова.

— Корнелий Воронцов подделал документ и, более того, использовал своё знакомство с чиновниками местного суда, чтобы внести подложную информацию в реестр, – продолжил Свиридов. – Я уже подготовил запрос на возбуждение уголовного дела. Фальсификация завещания, подлог документов, попытка незаконного завладения имуществом. Ему грозит не меньше десяти лет каторги.

— Хорошо, – кивнул я. – Подготовь все бумаги к завтрашнему утру. Я сам отвезу их в суд.

— Слушаюсь, – Свиридов помедлил, и я понял, что это ещё не всё.

— Что-то ещё?

— Да, ваше превосходительство. Я провёл дополнительное расследование. Мне показалось странным, что Воронцов так настойчиво добивался именно этого поместья. Обычно такие, как он, охотятся на более дорогую недвижимость. «Тихая Заводь» – дом очень старый, требующий вложений. Одним словом, это не тот актив, за который стоит идти на преступление.

Я нахмурился.

— И что же ты накопал?

Свиридов открыл папку и достал старую карту с пометками на полях.

— Это геологическая карта окрестностей «Тихой Заводи», составленная ещё при императоре Иване Первом, – пояснил он, разворачивая её передо мной. – Я нашёл её в архиве Горного департамента. Вот… обратите внимание на эти отметки.

Он указал на область, где на карте был отмечен источник. Подземные воды, выходящие на поверхность в нескольких местах на территории поместья.

— И что там?

— Живая вода, ваше превосходительство, – тихо произнёс Свиридов. – По крайней мере, так утверждают старые легенды. Вода из этих источников обладает целебными свойствами. Она омолаживает, исцеляет и восстанавливает силы. Именно поэтому Заречные когда-то и поселились в этом месте. Ведьмы знали об этих источниках, но не использовали их.

Я сжал руки в кулаки.

— Корнелий знал, верно?

— Да, он всё знал, – кивнул Свиридов. – Он случайно узнал об источниках, когда наводил справки о наследстве, и понял, что на этом можно заработать целое состояние. Но у него нет денег, чтобы честно выкупить поместье и уж тем более, чтобы построить курорт, поэтому он и пошёл на подлог. План был прост, забрать дом, найти инвесторов, продать источники и землю под застройку. Своими силами он бы это не потянул, но с чужими деньгами…

— Он хотел продать то, что ему не принадлежало, – закончил я.

— Именно так, ваше превосходительство.

Я откинулся в кресле и прикрыл глаза. В голове крутились мысли, обрывки разговоров и моменты, которые раньше казались неважными, а теперь всё складывалось в единую и чёткую картину.

Корнелий хотел украсть у Аглаи то, что принадлежало ей по праву.

Он планировал её наследие и память и всё ради денег, точнее ради курорта, который он даже не мог сам построить.

— Ваше превосходительство, – голос Свиридова вернул меня в реальность. – Есть ещё кое-что.

— Говори.

— Я пригласил специалиста из Академии природных наук, и он подтвердил, что, если та вода действительно обладает уникальными свойствами, то это будет настоящая удача! Ничего подобного в королевстве больше нет. Если правильно организовать дело, это место может стать…

— Золотой жилой, – закончил я.

— Так точно, ваше превосходительство.

Я встал и подошёл к окну, задумался.

Где-то в доме раздавался голос Аглаи, она спорила с Феней.

— Свиридов, – заговорил я, не оборачиваясь.

— Да, ваше превосходительство?

— Мы всё сделаем сами.

— Сами, ваше превосходительство? – в голосе адъютанта послышалось удивление.

— Сами. Я не позволю, чтобы чьи-то чужие руки касались того, что принадлежит моей жене. Мы сами построим курорт. Самый лучший в королевстве, но он будет нашим. И принадлежать он будет Аглае. А доходы с него пойдут на то, чтобы «Тихая Заводь» стояла вечно. И чтобы никакой Корнелий и никто другой никогда больше не посмел даже смотреть в сторону этого места.

— Слушаюсь, – сказал Свиридов, и я услышал в его голосе уважение. – Я подготовлю все документы, чтобы провести исследования и найти воду. Вашей жене нужно будет лишь подписать согласие.

— Хорошо. И ещё, Свиридов.

— Да?

— Спасибо. Ты отлично поработал.

— Рад служить, ваше превосходительство, – я почти физически ощущал его улыбку за спиной.

* * *

Я вышел из кабинета с папкой в руках. Матушка и Аглая всё ещё сидели в гостиной, но теперь к ним присоединился Феня.

— Ну? – прошептала Аглая и вскочила, едва я появился в дверях. – Что там?

Я подошёл к ней, взял за руки и внимательно посмотрел в её глаза.

— Договор – подделка, – проговорил я. – Твоя бабушка не подписывала никаких документов, и дом полностью принадлежит тебе и без всяких ограничений.

— Что? – прошептала она.

— Дом твой, милая и никто не может его у тебя отнять.

Она покачнулась, и я подхватил её, не давая упасть.

— Но как? – спросила она, вцепившись в мой мундир.

— Всё выдумал Корнелий, – прорычал я. – Он подделал документ. Твоя бабушка никогда не требовала от тебя замужества. Она просто хотела, чтобы ты жила в своём доме и была счастлива.

— Подделал? – переспросила она, и в её голосе появилась злость. — Он пошёл на это?!

— Да, – подтвердил я. – И теперь ответит за это.

— Я его убью, – прошипела Аглая. – Я его своими руками…

— Не надо, – улыбнулся я и обнял её, прижимая к себе. – Есть закон и твой муж. Я сделаю всё, чтобы он понёс наказание.

— Ты можешь распоряжаться своим домом с источниками, как угодно. Всё твоё.

— Какими источниками? – спросила матушка, которая до этого момента сидела молча.

Я рассказал им всё. О подземных водах, целебных свойствах, о том, что Корнелий знал и хотел продать это сокровище чужим людям.

— Живая вода? – матушка поднялась с кресла. – Под домом Аглаи? Кесарь, ты понимаешь, что это значит?

— Понимаю, мама.

— Это же целое состояние! Это…

— Это дом моей жены, – сказал я.

Аглая, которая всё это время молчала, вдруг рассмеялась. Я посмотрел на неё с тревогой – не слишком ли много новостей для одного дня?

— Аглая?

— Бабушка знала, – проговорила она, и в её голосе было удивление пополам с восторгом. – Она всегда говорила, что я буду здорова, что мне не нужны лекарства, ведь природа позаботится обо мне. Я думала, она просто так говорит. А она знала про источник! И хотела, чтобы он принадлежал только мне.

— Твоя бабушка была мудрой женщиной, – произнёс я, и это была чистая правда.

— Что ты теперь будешь делать? – спросила Аглая, и в её глазах появился страх. – Неужели, ты продашь землю?

— Мы построим на ней курорт, – ответил я, и она напряглась. – Но он будет твоим, Аглая. Я вложу в него деньги, найду людей и всё организую, но он будет принадлежать лишь тебе. Это твоё наследство. Я лишь помогу тебе сохранить его и приумножить.

— Моё? – переспросила она.

— Твоё, – подтвердил я. – И когда-нибудь, возможно, оно перейдёт к нашим детям.

Я произнёс это не задумываясь, и только потом понял, как здорово это прозвучало.

Матушка издала странный звук, похожий на писк. Феня уставился на меня с выражением шока.

— Детям? – переспросила Аглая.

— Ну… – замялся я. – Когда-нибудь, если ты, конечно…

— Конечно! – выпалила она, и я понял, что она не даст мне закончить эту мысль. – Я хочу детей. И много.

— Много? – переспросил я.

— Ну, не очень много, – поправилась она. – Троих или четверых. Ну, максимум пятерых…

— Пятерых? – раздался возглас матушки. Она схватилась за сердце и опустилась в кресло. – Я стану бабушкой! Я дождалась!

— Мама, это пока только планы, – попытался я её остудить.

— Какие планы? – отмахнулась она. – Вы уже женаты, дом в порядке, источник есть и денег у вас полно. Чего ждать? Женщина, Кесарь, не железная, а годы идут, и я хочу понянчить внуков, пока у меня ещё есть силы!

— Мама, – вздохнул я и почувствовал, что разговор уходит куда-то не туда.

— Не мамкай мне! – отрезала она. – Аглая, милая, ты как думаешь? Может, нам уже сейчас начать готовить детскую? Я уже давно присмотрела комнату, она выходит в сад, там много солнца.

— Матушка, – я попытался перехватить инициативу, но она уже была набрана высоту.

— И коляски нужны! Пелёнки! И игрушки! Я, знаешь ли, всё это время копила кое-что для внуков. У меня даже распашонки есть! Я их десять лет назад сама связала, когда ты ещё не был женат. Думала, уже не пригодятся, а вот и пригодились!

— Десять лет назад? – переспросил я, чувствуя, что сейчас начнётся головная боль.

— А что мне было делать? Ждать, пока ты созреешь? Я ведь не железная! Кесарь, ты когда-нибудь думал о том, что я тоже хочу радости? Чтобы детский смех в доме…

— Мама, – проговорил я и подошёл к ней, взял за руки. – Я всё понимаю, но давай не будем торопить события. Всему своё время.

Она посмотрела на меня, и в её глазах блеснули слёзы счастья и радости.