Глава 8

* * *

МАРИЯ

Я не стала тянуть время.

Выдала ему телефон, он позвонил строителям, которые уже копошились на его территории, сказал им, что они пока свободны, и объяснил чуть повышенным тоном, что оплатит этот день. Потом позвонил охраннику и сказал ему, что пока не дома, пусть проследит за собаками.

Я дала ему солнцезащитный крем, он отмахнулся, но я настояла. Затем выдала ему кепку, сама повязала себе косынку.

Михаил без вопросов пошёл за мной на огород.

Господи, что не так с этим человеком?

Участок встретил нас солнцем и жужжанием пчёл.

— Вася, брысь с клубники, — строго шикнула на кота, который развалился на «Талисмане».

Кот зевнул и не двинулся с места. Пришлось подойти и согнать его.

— Так, — начала я и оглядела фронт работ. — Сегодня надо прополоть вот эти три грядки. Это сорта «Купчиха», «Танюша» и «Лорд». А я буду высаживать рассаду… Сорняки видите? Вот это — сорняк, а это — клубника. Запомнили?

Михаил присел на корточки и уставился на мои кустики.

— Это сорняк, — проговорил он и ткнул пальцем в маленький одуванчик.

— Верно, вы молодец.

— А это клубника, — указал он.

— Да.

— А это?

— Это тоже сорняк, — рассмеялась я.

— Выглядит, как клубника.

— Сорняки вообще хитрые, — произнесла со знанием дела. — Они маскируются.

— Ладно, показывай, что делать.

Я выдала ему садовые перчатки и небольшую тяпку.

Он взял перчатки, надел и мы начали. Первые минуты прошли в тишине.

Я сначала помогла ему, показывала, как надо, пропалывала «Купчиху», а он «Танюшу». Вернее, он пытался, потому что уже на пятой минуте я услышала:

— А это что?

Михаил держал в руке вырванный с корнем клубничный ус.

— Это ус! — воскликнула я. — Не трогайте, это будущий новый куст!

— Он выглядел как сорняк.

— Ничего он не выглядел! У него листочки характерные! Вот, смотрите!

Я подбежала, выхватила у него несчастный ус и попыталась пристроить обратно в землю. Бесполезно. Корень был повреждён.

— Вы убили его.

— Маша, если ты будешь так страдать над каждым сорняком, мы до вечера не закончим.

— Но это не сорняк! Это была будущая новая клубника! Смотрите сюда, видите, три листочка вместе? Это наша клубника, а сорняки выглядят иначе. Запомните уже!

— Запомнил, — спокойно ответил генерал.

И, правда, запомнил. Через минуту он вырвал реальный сорняк, ещё маленький, но уже с гигантским, длинным корнем. Он показал его мне, я кивнула и пояснила:

— Это осот. Его очень сложно выкопать целиком со всем корнем, а вы справились. Классно.

Он удовлетворённо хмыкнул и продолжил.

Знаете, это было странно, будто генерал всегда был тут и занимался клубникой.

— Почему ты ушла с работы? — спросил он вдруг.

Зачем он спрашивает об этом?

— Что? — пролепетала я, хотя прекрасно расслышала вопрос.

Он оторвался от работы и произнёс:

— Ты говорила, что ненавидела свою работу. Что произошло?

Я перебрала в голове несколько ответов. Можно было отшутиться или бросить по типу «не ваше дело», но почему-то не стала.

— Шесть лет работала в крупной компании и честно говоря, сначала мне всё нравилось, а потом...

На миг я умолкла и начала готовить лунки под новую рассаду. Говорить о работе было не очень приятно.

— Потом стало понятно, что там я никто. Меня не ценили, о повышении можно было только мечтать. Одним словом, меня просто не замечали. Я приходила в девять, уходила в восемь, иногда позже, а начальник даже не помнил моё имя. Чтобы меня заметили, мне надо было идти по головам, а я так не умею и не хочу.

— Плохой командир, — проговорил Михаил.

— Ужасный, да команда была так себе. Каждый сам за себя, а я хочу, чтобы вокруг были люди, с которыми можно поговорить, понимаете?

— Понимаю, — произнёс он тихо. — У военных так же. Если командир не заботится о своих людях, люди не идут за ним.

— Вот-вот, а я не хотела ни за кем идти. Хотела своё маленькое дело, но только моё.

Я замолчала и вдруг поняла, что проболтала ему о себе больше, чем подругам за последние два года. Как так вышло?

— А ты? — спросила я, но не сразу поняла, что перешла с ним с «вы» на «ты» и получилось это незаметно.

Он помедлил, а потом стянул с себя майку. Тело было в шрамах.

— Периферия от боевых снарядов, — пояснил он. — Долго восстанавливался. Мог бы остаться, но решил, что хватит. И решил, что буду жить на природе. Купил почти гектар земли, построил дом, баню и завёл собак, но всё как-то не мог найти себя.

— И решил построить бассейн, — проговорила я.

— Да, решил построить бассейн, — согласился он. — Думал, буду плавать, отдыхать и соседи будут приходить семьями с детьми, а тут ты.

— Мог бы просто поговорить со мной, поделиться планами о своём проекте, мы бы как-то согласовали всё, чтобы я так сильно не страдала, — произнесла я.

— Я уже понял. Просто не ожидал, что соседка окажется... такой.

— Какой?

Он посмотрел на меня долгим взглядом и ничего не сказал. Но я вдруг почувствовала, что краснею. С чего бы это? Солнце, наверное.

— Ладно, хватит разговоров, — вздохнула я и встала, отряхнула колени. — Работа не ждёт, а у тебя ещё грядки.

— Есть, товарищ командир, — ответил Серов с иронией, но без злобы.

И мы продолжили.

Васька весь день ходил хвостом за Михаилом.

— Что ты с ним сделал? — спросила, когда увидела, как кот ластится к нему.

— Ничего, — хмыкнул Михаил и почесал кота за ухом. — Просто кошки чувствуют людей.

— Он не кошка, а кот.

Мужчина лишь улыбнулся одними уголками губ.

— Вася! — позвала кота и строго посмотрела на него. — Иди сюда!

Кот посмотрел на меня, моргнул и демонстративно уткнулся носом в ладонь Михаила. Я обалдела от кошачьей наглости.

— Вот же предатель, — выдохнула я.

— Я ему сыр дал, — признался Михаил. — У меня в кармане был кусочек.

— Это подкуп! — всплеснула я руками. — Я в шоке, мой кот продался за сыр!

— Сыр был дорогой, — невозмутимо ответил Михаил. — Кот оценил.

Я не выдержала и рассмеялась. И Михаил смеялся вместе со мной. А между нами сидел Васька и выглядел абсолютно довольным жизнью.

К вечеру мы закончили все грядки.

Когда солнце стало садиться, Михаил и полил все кусты, очень аккуратно и щедро, как я и велела.

А ещё он поправил кое-где мой покосившийся забор.

Прибил доску на первой ступеньке, а то она болталась.

Не думайте, что я эксплуатировала генерала и не дала ему ни воды, ни еды. Мы прерывались на обед. Я его кормила.

Теперь я стояла и смотрела на чистую, аккуратную землю, на ровные ряды кустиков, и как заходящее солнце золотит листья, и чувствовала странное удовлетворение, что работу мы сделали вместе.

Я повернулась к Михаилу. Он сидел на ступеньках крыльца, уставший, грязный, с полоской земли на лбу, и смотрел на закат.

— Испытание пройдено, — произнесла с лёгкой грустинкой. — Ты справился.

— Я знаю.

— Ты свободен и... можешь идти.

Он поднялся, отряхнул штаны:

— Но перед тем как я уйду…

— Что? — напряглась я.

— Я хочу кое-что тебе предложить.

Я насторожилась.

— И что же? — протянула я.

— Ты хотела ввести меня в курс клубничного дела, так?

— Ну... да.

— Давай так, ты меня не выгоняешь прямо сейчас. Я остаюсь у тебя на неделю, но как гость, а не как пленник. Ты даёшь мне возможность научиться разбираться в твоей клубнике, а я даю слово, что стройка будет остановлена на это время.

Я открыла рот и издала странный звук, что-то среднее между смехом и кашлем.

— Ты хочешь остаться у меня?

— Да.

— Серьёзно? Это не шутка?

— Да.

— На неделю?

— Ты глуховата? Но да.

Я переваривала инфу.

Солнце садилось, генерал стоял передо мной грязный, уставший, с царапиной на щеке от какого-то куста, и смотрел на меня уверенно и упрямо.

— Похоже, я тебя сильно ударила, — вспомнила я про полено и его шишку.

— Ударила, да, — хмыкнул он. — Но я не ку-ку, если ты так решила. Это ты, Маша, немножко ку-ку. Но, похоже, это заразно.

— В смысле? — не могла его понять.

— В смысле, я тоже начинаю думать, что клубника — это важно, — усмехнулся Серов. — Так что, Машенька? Согласна на гостя? Или выгонишь?

Я стояла и пыталась понять, в какой момент всё пошло не по плану.

Ведь я хотела проучить его, и чтобы он страдал, а вместо этого... Вот чёрт.

— Ладно, — выдохнула я. — Одна неделя, но на моих правилах.

— Так точно!

— Ты ешь то, что я готовлю, и никаких претензий.

— Принято. Между прочим, ты вкусно готовишь.

— И я буду учить тебя, как работать с клубникой.

— Есть, командир!

— Ты спишь на диване в гостиной.

— Что ещё, маленькая сумасшедшая? — рассмеялся он.

— Ещё ты не называешь меня сумасшедшей.

— А как мне тебя называть?

— Маша, — улыбнулась я. — Или Мария, можно Маруся.

— Маруся, — произнёс он медленно, словно пробуя имя. — Хорошо, Маруся.

И знаете, когда он произнёс моё имя своим низким голосом, с этой своей хрипотцой, у меня по телу побежали приятные мурашки. Я сглотнула. Кажется, это будет сложная неделя.

— Тогда идём в дом, — проговорила я, развернулась и пошла к двери. — Будем ужинать.

— А что на ужин?

— Клубника со сливками, — пошутила я.

— Ты серьёзно? — опешил он.

Я обернулась и улыбнулась.

— Нет, у нас котлеты с картошкой.

Он рассмеялся и пошёл за мной. Васька потрусил следом, как преданный пёс.