Глава 9

* * *

МАРИЯ

Утро началось с того, что я чуть не убила курьера.

Нет, серьёзно.

Он явился в семь утра, когда я ещё даже кофе не выпила.

А я после вчерашней прополки спала как убитая. И тут телефон разразился таким воплем, что я чуть со страху ноги не протянула.

Так вот, курьер…

Я вышла во двор, распахнула калитку, лохматая, злая.

— Доставка рассады, — пропищал мужчина. — Комарова Мария, верно?

— Ага, я.

— Распишитесь.

Я расписалась, всё ещё пытаясь сфокусировать зрение. Ещё новые сорта приехали. Что-то я больно много заказала. Вчера привезли, сегодня. Вроде это всё?

— Что случилось? — раздался голос за спиной.

Я чуть не подпрыгнула. Резко обернулась, схватившись за сердце, хотела его отругать.

Михаил проснулся и пошёл за мной, чтобы узнать, что тут происходит.

И выглядел он... ну, вы понимаете. Утренний мужчина, слегка помятый, с низким голосом и этим чарующим взглядом, от которого у нормальных женщин подкашиваются ноги.

— Клубнику доставили, — ответила я, указывая ногой на коробки. — Новые сорта. «Альбион», «Эльсанта» и «Хоней». Это ремонтантные, будут плодоносить до самых заморозков.

— Ещё клубника? — удивился он. — Маша, у тебя уже столько грядок…

— Будут ещё.

— Ты планируешь захватить мир через клубнику?

— Да. И начну с твоего участка, — сказала и улыбнулась я хищно. — Там, где планировался бассейн, прекрасно разместятся ещё клубничные грядки.

Он рассмеялся.

После завтрака я отправила его проверять, как там его дом и собаки, ещё и вещей взять, а сама занялась рассадой.

Когда он вернулся, то сказал:

— Раз уж я теперь тут неделю живу, буду помогать не только с грядками.

— А что ещё? — удивилась я.

— Маша, у тебя кран на кухне подтекает, и дверцы шкафов висят на одном честном слове.

— А генералы ещё и чинить краны умеют? — пропела я.

— Я всё умею. Показывай, где твой ящик с инструментами.

Инструменты у меня были, доставшиеся от предыдущих хозяев. Я торжественно вручила ему коробку, и он ушёл на кухню, бормоча что-то про «прокладки, которые не меняли со времён Горбачёва».

А я продолжила заниматься рассадой.

Высаживала новые кустики в открытый грунт.

«Альбион» такой красавец, листья тёмные, блестящие.

«Эльсанта» очень нежная, с длинными усиками.

«Хоней» — это сорт коренастый, крепкий, сразу видно, выносливый.

— Ну что, малыши, — прошептала я растениям, — добро пожаловать в наш сумасшедший дом. Не пугайтесь, если увидите генерала, он тут временно.

День покатился своим чередом.

Серов починил кран, и вода перестала капать.

Потом прикрутил дверцы шкафа на той же кухне, заодно подтянул петли на входной двери, которые скрипели.

Ещё заметил, что розетка в коридоре болтается, и починил её.

Я наблюдала за ним и думала, что похищение обернулось для меня сплошной пользой.

— Что ты на меня так внимательно смотришь? — спросил он, не оборачиваясь.

— Думаю, не сдать ли тебя в аренду соседям. Могу заработать состояние.

— Я тебе не инструменты напрокат.

— Инструменты не спорят со мной о том, как правильно поливать ремонтантные сорта, — хихикнула я.

— Я же говорю, все растения влаголюбивые! Их нужно поливать чаще!

— А я говорю, что заливать корни нельзя, они сгниют!

И мы начали спорить, но это было прекрасно.

А потом случилось кое-что.

Я стояла у грядок с «Купчихой», показывала Михаилу, как правильно обрезать пожухлые листья, когда услышала шорох у калитки.

Сначала я подумала, что это ветер, но Васька вдруг поднял голову и навострил уши.

— Кто-то пришёл, — пробормотала я.

— Это соседи, — Михаил даже не обернулся. — Я их слышал минут десять назад. Подкрадываются и подглядывают.

— Почему ты молчал?! — обалдела я.

— Ждал, когда ты заметишь. Реакция у тебя не очень, Маша. В разведку бы тебя точно не взяли.

Я хотела съязвить в ответ, но тут калитка распахнулась, и на участок вплыла Галина Сергеевна.

Главная сплетница.

Если в посёлке происходило что-то, о чём можно посплетничать, Галина Сергеевна узнавала об этом первой.

Она была в цветастом халате, с бигуди на голове и с выражением лица «я-так-и-знала-что-тут-что-то-нечисто».

— Машенька! — пропела она сладким голосом, но осадила себя на полуслове.

Потому что картина, которая открылась её взору, шокировала её.

Я, в жёлтом платье и косынке стояла с секатором в руке. Рядом со мной, на коленях в земле, стоял генерал Серов. Бон был без футболки, в одних шортах и кепке.

У Галины Сергеевны в голове явно произошло замыкание нейронов.

— Здрасьте, Галина Сергеевна, — произнесла с натянутой улыбкой и поднялась на ноги.

— Здра-а-а-авствуй...те… — протянула она, и её взгляд заметался между мной и генералом, который, как ни в чём не бывало, поднялся с колен и отряхнул землю с колен. — А я это... я хотела соли попросить, а то у меня закончилась.

— Соли? — я чуть не захохотала. — Конечно, сейчас принесу.

— Ой, да не надо, — она попятилась. — Я лучше потом зайду или Семёновны попрошу.

Она развернулась и почти бегом бросилась прочь.

— Вот и всё, — прошептала я. — Скоро все будут знать, что ты тут... Сейчас такое придумают…

— Она уже на ходу набирает сообщение в чате СНТ. Смотри, вон, телефон достала.

Я внимательно вгляделась в Галину Сергеевну, которая уже удалялась по направлению к своему дому и активно стучала большим пальцем по экрану.

— Капец, — сказала я.

— Не капец.

— Ты не понимаешь! Теперь все будут думать, что ты... что мы... что...

— Что я твой клубничный раб? — Михаил усмехнулся, стянул перчатки и бросил их на край грядки. — Ну и пусть думают.

— Ты что, не переживаешь?

— Маша, — он положил руку мне на плечо, — мы взрослые люди, я взрослый настолько, что меня ничем не удивить. Неужели ты думаешь, что меня напугает бабулька и сплетни?

— Но твоя репутация...

— Моя репутация, — он чуть улыбнулся, — теперь включает в себя пункт «добровольно подчиняется девушке с клубничной мечтой». Я не вижу в этом ничего плохого.

Я пожала плечами, пусть так.

— Так, а теперь... — он кивнул на рассаду, — показывай, куда сажать твоих «Альбионов». У нас ещё много работы.

* * *

Остаток дня прошёл в хозяйственных хлопотах.

Мы высадили новую рассаду, полили, замульчировали.

Он рассказал, как однажды в Афгане солдаты выращивали помидоры в снарядных ящиках, а я рассказала, как в детстве пыталась вырастить арбуз в пластиковом стаканчике и он, конечно, погиб.

А вечером я готовила ужин, Михаил, получив разрешение, ушёл в душ.

Из гостиной доносился его голос, он кому-то звонил и спокойно, по-военному чётко объяснял, что на неделю переехал к соседке, чтобы помочь с клубничным бизнесом, и просил не беспокоить.

А ночью случилось то, чего я не планировала.

Я проснулась от дикого желания пить.

Нашарила тапки, спустилась по лестнице, стараясь не шуметь, хотя половицы предательски скрипели. На кухне было темно.

Я не стала включать верхний свет, только открыла холодильник, чтобы налить холодной воды. Дверца холодильника осветила кухню и в этом свете я вдруг увидела силуэт.

Я чуть не заорала, но быстро поняла, кто это. Михаил стоял в дверном проёме в одних пижамных штанах и босиком. С взлохмаченными после сна волосами, и смотрел на меня удивлённо.

— Ты тоже воды попить? — спросила зачем-то шёпотом.

— Не спится просто, — ответил он так же тихо.

Я налила стакан, протянула ему, он подошёл ближе и взял стакан. Наши пальцы встретились на холодном стекле, и я вдруг почувствовала странный электрический разряд.

— Маруся…

— Ч-что?

— Я хочу тебя поцеловать.

Я удивлённо вздохнула.

Никакого «можно ли», «ты не против», «как ты смотришь на то, чтобы…»

А я взяла и просто кивнула.

Он поставил стакан на стол, так и не сделав глотка, шагнул ко мне, обнял и поцеловал.

Генерал целовал меня жадно, глубоко, и я отвечала ему так же.

Я запустила пальцы в его волосы, он сильнее прижал меня к себе, и я почувствовала каждую мышцу его тела под своими ладонями.

Не знаю, сколько это длилось, время перестало существовать. Когда мы оторвались друг от друга, он тяжело дышал, и я тоже.

— Это было неожиданно, — прошептала я.

— Для меня тоже.

Мы посмотрели друг на друга и вдруг одновременно рассмеялись. Потому что ситуация была до абсурда прекрасная. Я похитила его, а теперь мы целовались на моей кухне в два часа ночи, и я не хотела, чтобы это заканчивалось.

— Идём спать? — предложил он.

Я кивнула.

И мы разошлись.

Он ушёл в гостиную, а я поднялась наверх, в свою спальню, и закрыла дверь.

Легла в кровать, уставилась в потолок и прижала пальцы к губам.