Глава 10

* * *

МАРИЯ

Заснуть не получалось.

Я лежала в кровати, смотрела в потолок и прокручивала в голове последние пять минут.

Точнее, последние пять минут на кухне. А если ещё точнее, то поцелуй.

Точнее, то, что вообще не поддавалось никакому описанию, потому что у меня до сих пор горели губы, а сердце бухало где-то в районе горла.

Я перевернулась на правый бок, потом на левый. Потом на спину. Потом уткнулась лицом в подушку и тихо застонала.

Что я творю?

Ещё несколько дней назад я треснула его поленом по голове и привязала к стулу, а теперь мы целуемся, как влюблённые, которые после расставания дорвались друг до друга.

Это ненормально. Это...

Это лучшее, что случалось со мной за последние несколько лет.

Я перевернулась на спину и попыталась думать о чём-нибудь скучном. Например, о том, что надо заказать новую плёнку, что Галина Сергеевна завтра наверняка будет глядеть на мой участок с биноклем.

Ничего не помогало, перед глазами стоял Михаил, такой сексуальный, взлохмаченный, с этим своим низким голосом, и его руки на моей талии...

Так, стоп, стоп, Комарова, возьми себя в руки. Не время сходить с ума по мужику, даже если этот мужик целуется как бог.

Я снова начала ворочаться.

И тут услышала шаги.

Сначала скрипнула половица в коридоре, следом ещё одна. Шаги приближались к моей двери.

Я замерла. Сердце, которое только-только начало успокаиваться, снова пустилось в галоп.

Три коротких удара костяшками пальцев по дереву.

— Да? — мой голос прозвучал на октаву выше, чем обычно. Просто отлично, Маша, очень сексуально, ты пищишь как мышь.

— Можно?

Это был Михаил.

Я села в кровати.

— Да, — разрешила я.

Дверь открылась.

Он стоял в проёме, и лунный свет, что лился через окно, обрисовывал его силуэт. Широкие плечи, узкие бёдра, тёмные волосы в полном беспорядке. Он был всё в тех же пижамных штанах и больше ни в чём.

— Не могу уснуть, — сказал он просто. — Всё время думаю о тебе.

В голове пронеслась мысль: «Маша, ты сейчас должна сказать что-то умное. Что-то про то, что это слишком быстро, мы едва знакомы…»

Мысль была правильная, разумная, взвешенная, и я её проигнорировала.

Вместо этого я взяла и откинула край одеяла.

— Иди сюда.

Он замер на секунду, а потом вошёл, закрыл за собой дверь.

Мужчина подошёл к кровати и опустился рядом. Его рука легла на мою щёку, большая, тёплая, чуть шершавая, и я прикрыла глаза, потому что от этого прикосновения всё моё существо запело.

— Ты понимаешь, что мы делаем? — спросил он тихо.

— Нет, — честно ответила я. — Но мне всё равно.

— Мне тоже.

Он наклонился и поцеловал меня. На этот раз медленно, словно пробуя на вкус. Его пальцы скользнули в мои волосы, чуть сжали затылок, и я вздохнула ему в губы, потому что сдерживаться больше не было сил.

Всё, что случилось потом, было похоже на очень нежный и красивый сон, полный прикосновений, от которых кожа покрывалась мурашками.

Мы никуда не торопились, исследовали друг друга. Каждое касание было прекрасным.

— Ты очень красивая… Маруся… — прошептал он куда-то мне в висок, и его дыхание щекотало кожу. — Очень красивая. Я ещё тогда, когда ты пришла ко мне и тыкала в меня пальчиком, подумал, что ты красавица.

Я тихо рассмеялась.

— Правда?

— Да. Я запомнил всё. Как ты орала на меня, как топала ногой, и волосы у тебя растрепались и ты пыталась их заправить за ухо, а они снова выбивались... Я подумал тогда: «Эта женщина меня доведёт до ручки». И ты довела.

— О, это ещё не конец, — пообещала я, и он засмеялся в ответ и обнял меня крепко-крепко. Так мы и заснули, в объятиях друг друга.

Я проснулась от того, что солнце светило прямо в лицо.

За окном пели птицы, где-то вдалеке лаяла собака, и пахло кофе.

Кофе?

Я приподнялась на локте и поняла, что Михаила рядом нет, но подушка с его стороны ещё хранила тепло, а на прикроватной тумбочке стояла кружка с дымящимся кофе.

Рядом с кружкой лежала записка.

Корявым, совершенно не генеральским почерком было выведено: «Твой завтрак на кухне. Спи, отдыхай, сколько хочешь. Целую, М.»

Я улыбнулась широко и глупо, аж щёки заболели.

Боже, да это самый романтичный текст, который мне когда-либо писали.

Я выпила кофе, натянула халат и спустилась вниз.

Михаил был на кухне.

Васька сидел у его ног и урчал.

— Ты балуешь дворового кота, — сказала я вместо приветствия.

— Он единственный мужик в этом доме, который сразу понял, кто тут главный, — заявил Серов.

— И кто же?

— Он, конечно, — генерал кивнул на кота. — Я только на втором месте. Ты на третьем, но не расстраивайся, у тебя есть шансы на повышение.

Я рассмеялась, подошла и обняла его со спины. Он замер на секунду, а потом накрыл мои руки своей ладонью.

— Как спалось? — спросил он.

— Честно? Да я почти не спала!

— Я тоже.

— Но кое-что хорошее в этой бессоннице было.

Он развернулся ко мне, и наши лица оказались совсем близко.

— Кое-что? — переспросил он. — По-моему, всё было очень хорошо. Даже замечательно.

— Самоуверенный, какой генерал, — я покачала головой, но улыбка меня выдавала.

— Честный, — поправил он.

Мы позавтракали.

Овсянка с клубникой, куда ж без неё, тосты с маслом, ещё кофе. Васька сидел на стуле и сверлил нас взглядом, как будто всё понимал. Может, и правда понимал.

А потом Михаил сказал то, чего я не ожидала.

— Слушай, я просто хочу спросить… Скажи, пожалуйста, почему ты, такая умница, красавица, с боевым характером, одна?

Его вопрос поставил меня в тупик и вызвал реакцию в виде шипов и недовольства. А такое утро было хорошее.

— А ты? Почему ты один? — спросила немного едким тоном.

Он покачал головой и ответил:

— Потому что жизнь с военным не сахар, Маша. Потому что ездить по гарнизонам оказалось не под силу той, которая, как я думал, со мной до конца дней… И я перестал верить женщинам. А тут ты… внезапная такая.

Я улыбнулась и погладила его по небритой щеке, потом вздохнула и рассказала:

— У меня были отношения, но недолго… Как-то, знаешь, мужчины сейчас какие-то… инфантильные и безответственные. С такими жизнь не построить, а ты, как сам знаешь, жизнь — это не всегда сахар, иной раз и горести нужно пройти вместе… Поэтому я всё ещё одна…. А тут ты, внезапно со своей стройкой.

Он коснулся пальцами моего подбородка и вдруг произнёс:

— Маша, у меня предложение.

Я снова напряглась и отставила кружку.

— Ты вчера уже сделал одно предложение, и посмотри, чем это кончилось.

— Этим всё и должно было кончиться, — он улыбнулся краешком губ, но тут же стал серьёзным. — Слушай, у меня на участке стройка. Она сейчас стоит, но вечно стоять не будет, я хочу её закончить, но при этом хочу сохранить твои грядки в целости.

— Это невозможно, — вздохнула с горечью, а всё так хорошо шло, и вот опять. — Твоя стройка — это пыль, грохот и рабочие, которые матерятся, что моя бабушка переворачивается в гробу.

— Всё возможно, милая. Обещаю, мы поставим профессиональный строительный экран. И я договорюсь с рабочими, чтобы начинали не раньше десяти, и запрещу любой мат. Что думаешь?

Звучало слишком разумно для него, ведь ещё неделю назад генерал считал, что его бассейн важнее всего на свете.

— И ещё, — продолжил он, — думаю, тебе лучше пожить у меня.

Я поперхнулась воздухом.

— Чего?!

— Того. У меня большой дом, стройка его не затрагивает, там тихо и спокойно. У тебя будет своя комната, если захочешь спать отдельно, — он сделал паузу и добавил с лёгкой улыбкой. — Или можешь быть со мной, лично я не возражаю, но это ты уже сама решишь. Но главное, ты будешь в комфорте. А когда стройка закончится, мы вместе решим, что делать дальше.

— Вместе?

— Да, Маруся, вместе.

Я в упор уставилась на него.

Он что, только что предложил мне вместе жить?

Нет, погодите, он предложил мне временно к нему переехать. Но формулировка «мы вместе решим, что делать дальше» звучала сильно похоже на «я планирую будущее, в котором есть ты».

— Я не брошу кота, — пробормотала первое, что пришло в голову.

— Василий переезжает с нами.

— А моя рассада?

— Рассаду перенесём. У меня участок большой, места всем хватит.

— У меня...

— Маша, — рассмеялся он и взял мою руку в свою, — я хочу, чтобы ты была рядом со мной. Хочу просыпаться с тобой и засыпать тоже. Я хочу спорить о том, как поливать клубнику, и чтобы ты командовала мной иногда. И чтобы ты была у меня дома со своим котом, дурацкой рассадой и сумасшедшими планами.

Я нервно рассмеялась.

— Чёртов бассейн, — пробормотала я, всё ещё смеясь, — всё из-за него.

— Бассейн будет обязательно, но и клубничные грядки на моём участке тоже будут. Я подумал, что твоя «Купчиха» прекрасно впишется у южной стены дома. Там солнца много.

Я смотрела на него и пыталась понять, когда именно этот человек перестал быть моим врагом и стал… Так, а кем он стал? Партнёром? Любовником? Кем-то большим? Я пока не знала. Но знала, что хочу узнать.

— Я согласна.

— На всё?

— На всё.

Он наклонился и сладко поцеловал меня, и я почувствовала вкус кофе на его губах и вкус будущего, которое вдруг перестало быть серым и плоским.