Глава 24. Магниты для неприятностей

Зарубин

– Анна Николаевна.

Я подхожу довольно громко, не скрываясь, но она всё равно вздрагивает и резко оборачивается. С раздражением отмечаю, что она плачет. Между нами метра три, и я чувствую исходящую от неё панику.

Аня краснеет, выбирает слёзы тыльной стороной ладони и пытается сделать вид, будто всё в порядке. Но я же вижу. Заметил ещё из кабинета, что она как-то подозрительно притихла и приклеилась к стеклу.

– Что случилось? – спрашиваю тихо, но требовательно.

– Ничего, – отвечает и натянуто улыбается. – Всё в порядке.

– Вы плачете, – констатирую факт.

– Нет, – врёт, и по щеке скатывается слеза. – В окно подуло. Кондиционер.

– Кондиционер выключен, – замечаю я холодно и делаю шаг вперед, а она инстинктивно отступает, прижимаясь спиной к стеклу. – Я спрашиваю еще раз. Что случилось?

Она застывает. Смотрит в мои глаза и думает. Я прямо чувствую, как лихорадочно двигаются шестерёнки в её голове. Рассказывать или нет? Довериться или нет? Что-то произошло, а она, чёрт побери, снова играет в эту игру. Снова хочет разобраться сама.

– Ничего, – повторяет я, но её голос дрожит. – Просто... просто устала.

Я не верю. И помимо воли ощущаю, как каждая клетка моего тела напрягается. Меня дико раздражает это её недоверие.

– Анна, – голос становится тише, но тверже. – Я не люблю, когда мне врут.

– Я не вру, Максим Эдуардович.

– Вы красная, опухшая и не можете смотреть мне в глаза. Это не усталость. Это слезы. И я хочу знать, кто вас обидел.

– Никто. Я просто… не хочу вас обременять, – вырывается у неё отчаянное.

И я хочу в этот момент только одного. Прижаться к ней всем своим весом и заставить смотреть прямо в глаза, не отводить взгляд в сторону, а потом выкинуть этот бред про обременение из головы. Выбить его жёстким поцелуем, чтобы её головушка была занята совершенно другими мыслями.

– Вы – моя сотрудница, – говорю спустя несколько секунд, которые провожу, пытаясь взять себя в руки и вернуть мысли в конструктивное русло. – Вы живете в моем доме. Вы заботитесь о моей дочери. Это делает вас частью моей жизни. И если у вас что-то случилось – я имею право знать.

Она молчит. И я уже думаю, что мне удалось наконец-то пробить эту стену, но терплю фиаско. Она качает головой и вздыхает.

– Я справлюсь сама, – отвечает чуть ли не шёпотом.

Полный провал.

– Я в этом не сомневаюсь, – отступаю. В конце концов, я знаю, как мне получить нужную информацию. Снова через Волкова, снова не от неё. – Но я хочу, чтобы вы знали: вы не обязаны справляться в одиночку.

Я делаю шаг назад. И ещё один. Замечаю, как она выдыхает.

– Если передумаете – мой кабинет открыт.

Возвращаюсь в свой кабинет и сажусь за стол. Смотрю в монитор. Перед глазами всё ещё стоит её дрожащая фигура у окна. Её шепот: «Я не хочу вас обременять».

Обременять. Смешно. И раздражает.

Набираю Волкова.

– Слушаю, Максим Эдуардович.

– Пробей Ивушкину. Что там стряслось опять?

– Как раз собирался вам звонить, Максим Эдуардович, – голос начальника службы безопасности звучит ровно. – Кое-что произошло, как раз проверили информацию. Проблема с матерью Анны Николаевны. Еленой Викторовной Ивушкиной.

– И что с ней? – постукиваю пальцами по столешнице.

Что ни день, так у семейства Ивушкиных приключения. Мне пора привыкать? Взять их в своё постоянное расписание?

– Её собираются увольнять из школы. На днях случился инцидент. На Елену Викторовну давят, требуют написать заявление «по собственному желанию».

– Подробности.

– Конфликт с учеником, – Волков шуршит бумагами. – Сын некоего Ковальчука, попечителя этой школы, владелец сети дешёвых стройматериалов. Мальчик разбил окно, учительница застала его и пригрозила вызвать родителей. В ответ он заявил, что Ивушкину уволят.

– И родители решили посодействовать?

– Именно. Накатали коллективную жалобу, – голос Волкова становится жестче. – Составленная за подписью нескольких родителей. Якобы Ивушкина «психологически давит на детей» и «не соответствует профстандартам». Директор школы, женщина слабохарактерная, испугалась Ковальчука и предложила Ивушкиной уйти по собственному.

– А мальчик?

– Разбил окно и остался безнаказанным.

Я медленно перевожу дыхание. Опять несправедливость в чистом виде. Ивушкины реально магнит для неприятностей. Тру переносицу. Мозг складывает картинку, вычленяет данные, раскладывает по полочкам.

Идея рождается за пару секунд.

Значит, так.

Какая-то мелкая сошка, владелец строительных магазинов, решил, что его сынок может безнаказанно творить что угодно. Что он выше закона, выше морали, выше всего. А какая-то трусливая директриса, испугавшись потерять подачки от этого идиота, вышвырнула на улицу свою учительницу.

Я смотрю на Аню через приоткрытую дверь.

Она сидит за своим столом, перебирает какие-то бумаги. Руки двигаются механически, а плечи опущены так, будто на них лежит неподъемный груз.

Я знаю, что она хочет справиться сама. Что она не привыкла просить о помощи. Что ей кажется, будто она обременит меня своими проблемами.

Глупая.

Она не знает, что её проблемы – теперь мои. С того самого момента, как она бросилась под архивные коробки, прикрывая мою дочь. С того самого момента, как я увидел её в своём кабинете с перепуганным ребенком на руках и ссадиной на плече.

Она не знает, что я уже разобрался с её отцом.

И что сейчас разберусь с её матерью.

– И что ты можешь сказать насчёт Елены Викторовны? – уточняю я.

– Учитель русского языка и литературы. Работает в школе «Интеллект-Плюс» двадцать лет. Ни одного выговора. Ни одной жалобы. Лучший учитель района по итогам прошлого года.

– А директриса?

– Игнатова Марианна Юрьевна. Женщина безвольная, держится за спонсорские деньги. Ковальчук – один из главных спонсоров школы.

– Ковальчук работает с нами?

– Вяло, – отвечает Волков. – Поставляет дешёвые материалы по мелким подрядам. Процентов семьдесят его бизнеса зависит от наших субподрядчиков. Если мы перекроем кислород, то он рухнет за месяц.

– Хорошо.

Я встаю из-за стола, подхожу к окну.

Сороковой этаж. Весь город как на ладони. Серые крыши, серое небо, серые люди, которые копошатся внизу, не зная даже, что такие, как я, могут изменить их жизнь одним телефонным звонком.

– Значит, делаем так. Оформляем крупное пожертвование в школу «Интеллект-Плюс». На ремонт спортивного зала и закупку оборудования. Сумму согласуешь с Ритой.

– Понял.

– Следом звони Игнатовой. Скажи, что главный попечитель школы хочет обсудить детали лично. И пусть пригласят всех заинтересованных лиц. Родителей, написавших жалобу. В том числе Ковальчука. И Елену Викторовну. Сегодня же.

– Будет сделано, Максим Эдуардович.

Сбрасываю вызов. Возвращаюсь к столу, сажусь в кресло.

Смотрю на приоткрытую дверь, за которой Аня перебирает бумаги. Она всё еще выглядит потерянной. Но ничего. Скоро всё разрешится.