Глава 17 Александра

Стояла у окна и смотрела на серый двор, когда в дверь позвонили.

Сердце сразу дернулось. Ярослав уехал в штаб всего полтора часа назад и сказал, что вернется не раньше вечера. Мы договорились, что я никуда не выхожу.

Звонок повторился – два коротких настойчивых сигнала. Я подошла к домофону.

– Кто?

– Александра Глебовна, это Антон, – голос охранника был ровным, чуть торопливым. – Ярослав Федорович просил срочно передать вам информацию. Он сказал, что это важно и нельзя по телефону. Я внизу у машины.

Замерла, что-то внутри шевельнулось, не страх, а тревожное предчувствие. Ярослав никогда не отправлял Антона с сообщениями, если мог позвонить сам.

– Подожди секунду, – сказала, быстро набрала номер Ярослава.

Гудки. Долгие. Автоответчик. Попробовала еще раз. Тот же результат.

Сердце стучало уже тяжело, посмотрела в окно, Антон стоял у черного внедорожника, смотрел вверх, на мои окна. Все выглядело нормально, даже слишком нормально.

– Хорошо, спускаюсь, – ответила.

Надела кроссовки, взяла телефон, ключи. Даже не догадалась написать Ярославу. Лифт спускался медленно, каждый этаж отдавался в груди тяжелым ударом. Когда двери открылись, Антона уже не было у машины, и за рулем его тоже не было.

Подошла, открыла заднюю дверь машины, заглянула внутрь и замерла. На сиденье, неловко завалившись на бок, лежал Антон. Глаза закрыты, на виске темное пятно, лицо серого цвета.

Я открыла рот, чтобы закричать, но в этот момент кто-то сзади зажал рот и нос рукой в перчатке, и что-то острое вошло в шею.

– Тихо, Саша, – прошептал мне на ухо мягкий, почти ласковый голос. – Не надо кричать. Все уже закончилось.

Дернулась, пытаясь вырваться, но руки были как ватные, а ноги подкосились. Меня потащили в сторону, и последнее, что я увидела, это то, как какой-то мужчина в надвинутой на глаза бейсболке аккуратно заталкивает меня на заднее сиденье другого автомобиля.

А потом все погасло.

***

Очнулась я не сразу. Сначала был только туман и тяжелая, ватная слабость во всем теле. Я попыталась пошевелить рукой, но не получилось. Пальцы едва дрогнули, ноги тоже не слушались, только голова поворачивалась с трудом.

Я лежала на заднем сиденье машины, тело затекло в неудобной позе. За рулем сидел человек в темной куртке. Я не узнала его сразу, хотя видела сотни раз, но никогда не запоминала.

Сергей Павлович Крот. Личный помощник моего отца. Тихий, незаметный, всегда с папкой или планшетом. Человек, которого я встречала в штабе с детства. Он посмотрел в зеркало заднего вида и мягко, почти нежно улыбнулся.

– Проснулась. Хорошо. Я боялся, что доза слишком большая.

– Что… ты делаешь? – голос вышел хриплым, еле слышным. Язык плохо слушался.

– Везу тебя домой. Настоящий дом. Тот, где ты наконец будешь только моей.

Машина ехала по загородной трассе. За окном мелькали деревья, серое небо, редкие дома. Я попыталась сесть, но тело не слушалось. Только пальцы на правой руке чуть шевелились.

– Парализатор, – спокойно объяснил Крот, будто рассказывал о погоде. – Короткого действия. Через пару часов пройдет. Но пока ты будешь лежать и слушать. Это важно, Саша. Ты должна наконец все понять.

Я молчала, горячие и злые слезы текли сами по щекам. Я не могла их вытереть.

– Я ждал тебя очень долго, – продолжал он тем же мягким, почти ласковым голосом. – С тринадцати лет. Помнишь, как ты приходила в штаб в школьной форме? Я тогда уже работал у твоего отца. Ты была такой… чистой. Светлой. А он, – Крот усмехнулся, – смотрел на меня как на мебель. «Крот, кофе. Крот, документы. Крот, не мешай». Двенадцать лет я был его тенью. А ты росла. Становилась красивой. И я понимал – ты должна быть моей. Только моей.

Он повернул на проселочную дорогу. Машину слегка тряхнуло.

– Первая попытка не удалась, я затаился, нужно было все тщательно подготовить. А потом появился Измайлов. Этот… герой со шрамом. Двенадцать лет носил в себе осколок и считал себя достойным. Достойным тебя. Я следил и видел, как ты на него смотрела. Как улыбалась. Как позволяла ему прикасаться. Это было… оскорбительно.

Голос Крота впервые дрогнул, в нем появилась настоящая злость.

– Твой отец тоже виноват. Он всегда ставил Измайлова выше. «Лучший из тех, кого я знаю». А я? Я был рядом каждый день. Я знал все его тайны, все слабости. Я мог бы быть лучше. Но нет. Генерал Смоленский видел во мне только удобного мальчика на побегушках.

Он сбавил скорость, впереди показался небольшой двухэтажный дом за высоким забором, окруженный лесом.

– Теперь все изменится, – сказал Крот почти мечтательно. – Я заберу тебя. Мы будем вместе. Я покажу тебе, как сильно тебя люблю. А твой отец… он наконец поймет, что потерял.

Машина остановилась у ворот. Я заплакала по-настоящему. Тихо, без всхлипов, просто слезы текли и текли, а тело не слушалось. Я не могла даже поднять руку, чтобы вытереть лицо.

Крот вышел из машины, открыл заднюю дверь. Наклонился надо мной. Его глаза были странно блестящими, в них было что-то больное, маниакальное.

– Не бойся, моя хорошая, – прошептал, проводя пальцем по моей мокрой щеке. – Скоро ты все поймешь. Я буду очень-очень заботливым. Я так давно тебя люблю и не причиню тебе боль.

Он взял меня на руки, как ребенка. Я была полностью парализована, только слезы продолжали течь. Когда он понес меня к дому, настоящая паника накрыла меня с головой.

Это был не кошмар. Это было реально.

И никто не знал, где я.