Глава 15. Заседание АУЦ

Орианн Мэрриш

С самого утра всё пошло наперекосяк. Словно чувствуя моё настроение — хотя почему «словно»? Наверняка от меня фонило тревогой так, что даже восьмилетки чувствовали — дети начали буянить. Ланс вдруг не захотел надевать школьную форму, Лотт же опрокинул на себя чай. Дальше — больше: близнецы заладили, что плохо себя чувствуют, и принялись активно кашлять. Я перепугалась: шутка ли? Дети-цварги чем-то заболели! Себастьян фыркнул, демонстративно взял кровь из пальца у обоих симулянтов и сунул в биохимический анализатор, который тут же показал, что Ланс и Лотт здоровы как никогда.

— Ну ма-а-а-м, как мы можем учиться, когда ты так нервничаешь?

— Вы с папой сегодня встречаетесь, да?

— А почему нам нельзя?

Я вздохнула, присела на корточки, поправляя одежду на сыновьях, и объяснила:

— Да, сегодня важный день. Мы с папой… решаем нашу проблему. Она такая серьёзная, что надо будет посоветоваться с дядями.

— Неужели незнакомые дяди вам с папой важнее, чем мы?! — широко распахнув глаза, спросил Лотт.

Слово за слово, близнецы заставили взять их с собой в Серебряный Дом… и Флаффи тоже — щенку же будет скучно в одиночестве в квартире профессора Касса! Разумеется, в сам зал, где проходил бракоразводный процесс, детей и собаку никто не пустил — они остались ждать в одной из служебных комнаток с выходом на внутреннюю парковку. Охранники вошли в положение и пообещали, что присмотрят за моей оравой, пока будет проходить заседание.

Материнское сердце сжималось от беспокойства при мыслях, что могут выкинуть сорванцы.

— Орианн, постарайся взять себя в руки, — шепнул Касс на ухо, вырывая из размышлений о детях. — Сенаторы могут воспринять твоё волнение как признак того, что на самом деле ты не хочешь разводиться. Вон твой муж уже понял это именно так.

Я взглянула туда, куда Себастьян указал кивком головы, и внутри всё похолодело: стильно одетый Морис довольно улыбался. Он как будто даже немного похудел за то время, пока мы не виделись: живот не выпирал над ремнём, а был скрыт отличным тёмно-коричневым двубортным пиджаком. Вкупе с начищенными и сверкающими лаковыми туфлями, шёлковым шейным платком и запонками он выглядел… представительно. Даже очень. Весь вид буквально кричал: «Смотрите, какой я солидный деловой мужчина!»

Из-за капризов Ланса и Лотта мы чуть не опоздали, поэтому мысли были заняты всем чем угодно, но только не супругом. Сейчас же, стоило зайти в зал заседаний членов Аппарата Управления Планетой, как Морис поднялся с места и уверенной походкой направился в нашу сторону, демонстративно поправляя манжеты.

— Дорогая, как я рад тебя видеть! — воскликнул муж, широко разводя руки в сторону и намереваясь меня обнять на виду у множества свидетелей.

Я увидела мелькнувшую хитрую улыбку на лице цварга, что до этого стоял рядом с Морисом. «Стало быть, его адвокат надоумил сорвать дело ещё до начала слушания, — вспышкой пронеслось в голове. — Если члены АУЦ увидят, что у нас всё хорошо, то не захотят аннулировать брак».

Не успела я отреагировать, как Себастьян, которого Морис предпочёл проигнорировать, вырос между нами словно скала.

— Господин Мэрриш, будьте так добры, вернитесь на место. Эта женщина не хочет ваших объятий, она подала на развод.

Вот теперь-то муженёк «заметил» Себастьяна и демонстративно поморщился:

— Вообще-то, она всё ещё моя жена.

— Напоминаю, что на Цварге у представительниц прекрасного пола принято спрашивать разрешение на прикосновения, — елейным тоном ответил Себастьян.

Я с трудом подавила усмешку, вспомнив, как профессор Касс поцеловал мою руку после завтрака в «А капелла», не спрашивая ни на что разрешения. Тогда я списала это на его происхождение с Юнисии и незнание этикета Цварга, но выходит, Себастьян не так прост, как кажется.

Глупым Морис не был, иначе бы я не вышла за него замуж в своё время. Мгновенно оценив обстановку, он бросил взгляд на моё лицо, затем на руку с помолвочным кольцом с чёрным муассанитом и помрачнел.

— Это преждевременно, Ориелла, — бросил он. — Наш брак всё ещё существует, и этим, — кивок на мою руку, — ты лишь унижаешь себя.

К счастью, отвечать не пришлось. Электронный голос из динамиков под потолком огласил:

— Всем занять свои места, слушание по делу четы Мэрриш начинается!

В этот же момент двустворчатые двери, располагающиеся ближе к окнам, распахнулись, и в зал вошли цварги… Они были одеты в классические для планеты костюмы с лавальерами, украшенными декоративными золотыми элементами. Поверх молочно-белых рубашек часть носила удлинённые жилеты-мантии, а часть фривольно перебросила их через локоть. Мужчина с рогами поменьше и чуть посветлее — тёмно-серого, а не чёрного оттенка — просунул палец в петлицу и, насвистывая, гордо перебросил жилет через левое плечо. Кто-то шёл по двое, кто-то по трое, кто-то в одиночку. Кто-то на ходу читал новостные листки, несколько членов АУЦ были поглощены информацией на коммуникаторах, а некоторые тихо переговаривались друг с другом. Я с трудом успевала считать вошедших и сбилась где-то на четвёртом десятке. Вкупе с мужчинами, одетыми в форму Планетарной Лаборатории, у дальнего окна, Морисом и его консультантом, мной, Себастьяном и четырьмя цваргами на входе, в помещении стало… тесновато.

— Отлично, это будет короткое слушание в узком кругу, — чему-то обрадовался Касс.

Я нервно сглотнула и переспросила шёпотом:

— Узком?!

— Ну да, — невозмутимо подтвердил мужчина. — Только пятьдесят пять сенаторов АУЦ, которые явно пришли после обеденного перерыва и пребывают в хорошем настроении, три лаборанта и охрана. Малый зал. Ни андроидов, ни квадрокоптеров с переносными камерами, ни представителей прессы…. Похоже, господин Мэрриш очень сильно хотел, чтобы заявление на развод не предавалось огласке. Слушание рядовое, время сенаторов ограничено, за час они должны принять решение. Во всём этом Морис не учёл одного — чем меньше свидетелей, тем сенаторам морально проще будет пойти на уступки относительно закона, а объяснения для населения свалить на специалистов по связям с общественностью.

Я не разделяла настроя Себастьяна, но всё равно вежливо улыбнулась и поправила подол строгого платья, которое купила специально для Серебряного Дома.

— Итак. — Цварг, вставший за центральную кафедру, откашлялся. Остальные члены АУЦ нехотя отвлеклись от дел и разговоров и посмотрели на главного. — Мы здесь собрались из-за заявления госпожи Ориеллы Мэрриш, в девичестве Орианн Ор’тэйл. Будучи гражданкой Цварга, эта женщина просит дать ей развод, основываясь на выполненном долге перед расой.

Сразу за этой фразой председатель совета зачитал вслух электронную бумагу, которую я узнала издалека по собственному отпечатку ладони. Мужчина неопределённых лет озвучивал документ чётко и громко, но от меня не укрылся скучающий тон и периодически блуждающий по помещению взгляд: цварг относится к этому делу как к очередной рутине. Закончив формальную часть, председатель обратился к моему мужу:

— Аппарат Управления лишь в исключительных случаях разрешает разводы из-за того, что раса находится на грани вымирания, а дети рождаются исчезающе редко. Так как в данном браке на свет всё-таки появились чистокровные представители расы и будущие полноценные члены общества, мы готовы пойти на уступки, если оба супруга согласны с разводом. Господин Морис Мэрриш, вы поддерживаете желание госпожи Ориеллы Мэрриш?

Морис демонстративно шумно поднялся со своего места, улыбнулся раздражающе широкой улыбкой и произнёс:

— Нет, сэр.

Густые брови председателя сошлись над переносицей, он потянулся к декоративному молоточку, которым обычно стучали по крошечной дощечке, прежде чем огласить очередное решение АУЦ.

«Что и требовалось доказать», — с тоской и горечью подумала я про себя, но в этот раз Себастьян Касс не менее шумно встал со своего стула, привлекая всеобщее внимание.

— Уважаемые господа! Прежде чем выносить окончательное решение, прошу обратить внимание на обязывающую силу прецедента. Семейным парам, — тут Себастьян ловко выудил из блокнота лист и зачитал вслух, — де Киран, Лау-ар-Лье, Нуаре, Эр Д’сьон, Лакруоз, де Милле и де Крифер расторжение брака было одобрено на основании выполненного долга перед расой. Дети госпожи Мэрриш являются не просто чистокровными цваргами, в перспективе у них будут сильные расовые способности по чтению бета-колебаний. Мальчикам только-только исполнилось восемь лет, но они уже начали учиться использовать резонаторы.

— Это всё замечательно. — Председатель совета АУЦ бросил на Себастьяна снисходительный взгляд. — Но все эти браки распались, потому что оба супруга настаивали на аннулировании. И…

— И во всех этих браках имелся лишь один наследник, я проверил. АУЦ посчитало это достаточным, чтобы заявить, что долг перед расой выполнен, тогда как, говоря научным языком, генетический вклад в бессмертие каждого из супругов составил всего лишь ноль целых пять десятых генов. В данном же контексте мы имеем дело с коэффициентом единицы. Госпожа Мэрриш перевыполнила план, родив сразу двух детей, а следовательно, она имеет право на поблажки.

Мужчины за кафедрами переглянулись.

— Но мы не учитывали количество детей для расторжения брака… — пробормотал один из них.

— Но это же нелогично! — Себастьян ловко крутанулся на каблуках и прошёл в центр помещения. — Как я понимаю, ключевым фактором для принятия решения совета являлось именно наличие чистокровных детей. Если вам так важен факт наличия, то как же вы не учитываете их количество?!

— Да, но… если господин Мэрриш против, мы ничего не можем поделать, — слово вновь взял председатель. — А вы, собственно?..

Повисла крошечная пауза.

— Себастьян Касс, профессор астробиологии и межгалактической генетики.

«К чему все эти сложности? Чего он добивается?» — подумала я про себя, с изумлением наблюдая за происходящим.

— Ах, профессор генетики…

Краем глаза я уловила, как Морис о чём-то яростно перешёптывается со своим юрисконсультантом. В конце концов, муж мотнул головой и, явно нервничая, поднялся с места.

— Я прошу прощения, сэр, но разве этот… — он напрягся, пытаясь вспомнить термин, которым оперировал Себастьян, — вклад в бессмертие… он что-то значит? Жена вошла в мой ближний круг, а потому я ни за что не дам согласия на расторжение брака. Господа, — он развёл руками, — вы же цварги, вы всё прекрасно понимаете.

По тому, как победно сверкнули синие глаза Себастьяна, я уловила, что именно этого он и добивался: вынудить Мориса признаться в ближнем круге! Но в чём разница с его первым «Нет, сэр»?..

— Конечно значит! Аппарат Управления разрабатывает законы на основании пользы для расы, и не учитывать этот момент было бы глупо. Каждый ребёнок наследует ровно половину хромосом от обоих родителей. Больше детей — больше генов конкретной особи в генофонде. — Сообщил Себастьян тоном лектора, заставив членов АУЦ задуматься, и как ни в чём не бывало уточнил у моего супруга: — Значит, вы очень сильно любите жену?

— Да! — Ответ Мэрриша прозвучал с неприкрытым вызовом в голосе.

— Вы, наверное, очень сильно скучали, пока её не было дома?

— Разумеется!

— И считаете, что она будет счастлива с вами?

— Да, — вновь гаркнул Морис, но уже не так уверенно.

— Вы знаете, что за ложь и введение совета в заблуждение существует ответственность?!

— Да что вы себе позволяете, господин Касс! — взъярился Морис, и тут уже председателю пришлось постучать молоточком, чтобы успокоить расшумевшихся мужчин.

— Господин Мэрриш, разумеется, никто не будет отбирать у вас жену, если вы утверждаете, что сформировалась привязка, — пробормотал цварг, бросив недобрый взгляд на Себастьяна. — Мы не подписываем смертные казни гражданам.

Касс же вдруг одобрительно закивал.

— Всё так, уважаемые сенаторы, но вот загвоздка. Я считаю, что этот мужчина искусно лжёт и никакой привязки у его организма к бета-колебаниям госпожи Мэрриш нет.

На несколько секунд в зале поднялся гул: Касс бросил очень серьёзное обвинение.

— Что?! Да как ты смеешь! — заорал Морис вновь с места, однако его перебил его же юрисконсультант:

— Насколько мне известно, не существует способа достоверно определить, сформировалась привязка у мужчины к женщине или нет.

Председатель выразительно посмотрел на генетика:

— Мне тоже о таком способе неизвестно. Вероятно, вы изобрели что-то новое, господин Касс? Ваши исследования уже проверила Планетарная Лаборатория? Есть ли у вас подтверждающие документы?

Наверное, только я заметила, как Себастьян едва поморщился при словосочетании «Планетарная Лаборатория», но то была лишь доля мгновения.

— Лучше. Я ничего не изобретал, всё необходимое вам и так уже известно. Мы, цварги, улавливаем малейшие вибрации, испускаемые головным мозгом других живых существ. Эмоции — вот основа, которой мы питаемся. Большинство из нас поглощает эмоции любых гуманоидов и даже животных, но случается, когда цварг привязывается к кому-то так сильно, что эмоции других созданий перестают для него играть роль. Он по-прежнему чувствует их, осознает, но они перестают его насыщать.

— Дальше, господин Касс. — Председатель досадливо бросил взгляд на коммуникатор. — Мы ограничены по времени, и если в ближайшие полчаса вы будете и дальше читать школьный курс, то, боюсь, госпожу Мэрриш это не приблизит к желаемому результату.

— Понял. — Себастьян серьёзно кивнул. — Как и сказал уважаемый адвокат, ни одна магнитно-резонансная томография, рентген или анализ крови не покажут, что организм цварга полностью перестроился на бета-колебания конкретной цваргини, но… существуют же косвенные признаки. Если «привязанный» мужчина долго не видит и не слышит нужных ему колебаний, то в его крови падает уровень бета-частиц, а затем цварг и вовсе может слечь от бета-недостаточности. При продолжительном ментальном голоде наступает смерть. Насколько мне известно, господин Мэрриш три недели не видел супругу и детей. Если его связь так сильна, то он должен как минимум чувствовать себя плохо.

«Вот же хитре-е-ец!» — не без восхищения подумала я про себя, рассматривая Себастьяна по-новому. Ещё недавно он мне казался наивным мальчишкой, а сейчас даже то, что он не дал ни мне, ни детям за это время ни разу вернуться в поместье, — заиграло новыми красками. Профессор Касс ставил опыт!

— А я плохо себя чувствую! — тут же нашёлся Морис. После речи Себастьяна он даже побледнел весьма натурально, а на висках выступили капли пота. — Я даже похудел, пока жены дома не было!

Адвокат зашипел на подопечного, но супруг сам себя загнал в ловушку.

«Пока жены не было дома».

Морис как болванчик повторил за Себастьяном, сделавшим акцент на самочувствии. В условиях ограниченного во времени слушания попытка доказать, что супруг мог как-то насытиться при случайной мимолётной встрече и затянуть спор, была бы единственно верной стратегией с его стороны. Но он подтвердил, что мы не виделись.

— Отлично, тогда вы позволите взять вашу кровь на анализы? Сотрудники Планетарной Лаборатории, по счастью, как раз присутствуют. — Касс коротким жестом указал на  лаборантов.

— Я против! — возмутился Мэрриш, но его никто не слушал: все смотрели на председателя. Тот лишь угрюмо кивнул.

Двое лаборантов при всех взяли кровь и опустили пробирку внутрь огромной монструозной машины. У Себастьяна в квартире было много подобных агрегатов, но такого большого я не видела ни разу. Все замерли в ожидании результатов.

— Ты так уверен? — прошептала я, как только Себастьян вернулся.

— Нет. — Он ответил так же тихо, чтобы никто не услышал. — Но кто не рискует, тот не пьёт шэйтарри[1].

Огромный биохимический анализатор щёлкнул, возвещая о том, что исследование готово. В полнейшей тишине мужчина в белом халате с символикой капли и шприца на спине посмотрел на экран и сообщил:

— Господин Мэрриш находится в прекрасном состоянии, если не считать повышенного холестерина. Концентрация бета-частиц соответствует норме здорового цварга.

Огромный камень упал с души.

— Но… но…  — залепетал Морис, понимая, что проигрывает. — Я не хочу развода! Ранее АУЦ прислушивался к мнению супруга. Оставьте всё как есть! В конце концов, у нас же уже двое детей! Мы уже доказали, что у нас прекрасная совместимость. А вдруг третий появится? Или вообще девочка? Обещаю, мы будем над этим работать. Расе же это только на руку! А от другого мужчины у неё точно детей не будет!

Я не была цваргом, но в синих глазах Себастьяна прочла такую ярость, какую видела у него лишь однажды — в ту ночь, когда я пришла к нему в разодранном платье.

— А ничего, что женщина не хочет от вас больше детей?! — зарычал он. — Вы будете принуждать её к интиму? Господин Мэрриш, вы тут говорили о привязке к жене… — Себастьян вновь наклонился и достал из блокнота распечатки с мужем и какой-то девицей в ярких тряпках в райском саду…

«Откуда у него это?» — только и пронеслось в голове, но вопрос был сметён последующей экспрессивной речью Себастьяна:

— Может быть, вы всё перепутали и у вас к одной из этих женщин сформировалась привязка на Тур-Рине? Так и делайте детей с любой из них, кто согласится, только отстаньте от госпожи Мэрриш. Она не ваша личная рабыня и не инкубатор по первой прихоти!

— Что?! Да как вы смеете! Да откуда у вас…

— Тишина-а-а! — Председатель вновь постучал молоточком и жестом попросил Себастьяна передать ему «улики».

— Хм-м-м… — произнёс сенатор, внимательно рассматривая снимки. — Не знаю, откуда это у профессора Касса, но, господин Мэрриш, вынужден признать, что вы действительно намеренно вводили нас в заблуждение. Это не доказано, но статистически если у цварга есть ближний круг, то он не нуждается ни в беллезах, ни в райских садах. Что ж, с учётом того, что мы знаем, и согласно прецедентному праву выполненного цваргиней долга перед расой, я думаю, все члены АУЦ со мной согласятся…

— Вы не можете нас развести! — Морис перебил председателя, срываясь на визгливый фальцет. — Она не чистокровная цваргиня! Я подкупил лаборанта, чтобы ей написали это в бумагах!!!

Себастьян не моргнув и глазом достал ещё один лист из блокнота.

— Заключение по крови Ориеллы Мэрриш, в девичестве Орианн Ор’тэйл, и по обоим её сыновьям. Они все чистокровные цварги. Я предполагал нечто такое, а потому заранее провёл анализ, чтобы вы не отвлекались на мелочи. Хотя… думаю, можно учесть чистосердечное признание Мориса Мэрриша в подкупе государственных сотрудников как смягчающее обстоятельство.

— Что?! Какое ещё смягчающее… — Морис покраснел как варёный рак, но на этот раз заткнулся по первому же тычку своего не менее красного адвоката.

Цварг за кафедрой пробежал взглядом по новым бумагам, кивнул и продолжил:

— …Я думаю, все члены АУЦ со мной согласятся, что госпожа Мэрриш имеет право получить развод. Господа, голосуем, у нас осталось всего пять минут.

Все мужчины за кафедрами потянулись к планшетам перед ними, которые до сих пор лежали с выключенными экранами, и я их ошибочно принимала за часть мебели. Себастьян Касс с легкой улыбкой подошёл ко мне, а я смотрела на него широко раскрытыми глазами и не могла поверить в то, что он это сделал. Сердце билось так часто, что, казалось, вот-вот проломит грудную клетку. Уже сейчас на общем табло отражался процент проголосовавших, и было понятно, что большинство на нашей стороне.

— Ты почему не сказал, по какой причине не хочешь, чтобы я и дети виделись с Морисом? — спросила я Себастьяна. Я попыталась вложить в голос упрёк, но почему-то тянуло на улыбку.

Бездонные синие глаза посмотрели на меня с искрами смеха.

— Это называется «слепой эксперимент». Если испытуемые в курсе, что над ними проводится опыт, он уже перестаёт быть опытом. Морис постоянно тебе звонил и писал: ты могла непреднамеренно оговориться…

Я лишь покачала головой и вздохнула. Вот же… хитрец!

— Итак, результаты готовы, — вновь раздался голос ведущего заседание. — Тридцать восемь голосов за развод, пять против, двенадцать воздержались. Абсолютным большинством принято положительное решение по вашему заявлению. Поздравляю, госпожа Орианн Ор’тэйл, теперь вы незамужняя женщина. Господину Мэрришу назначается штраф в пятнадцать тысяч кредитов за подкуп должностного лица и намеренное введение членов АУЦ в заблуждение касательно наличия привязки.

— Но… но… — Морис позеленел, услышав сумму, и, честно говоря, мне стало его жалко. — У меня нет таких денег… — пробормотал он, чуть ли не рыдая.

— Нет? Хм-м-м… — Председатель вновь посмотрел на моё заявление. — Здесь указано, что вы владеете элитным жильём и являетесь специалистом по логистическим операциям. На Цварге прогрессивная система штрафов, согласно заработку гражданина.

Я заполнила поле «профессия мужа» по привычке, указав именно ту формулировку, которую он предпочитал озвучивать многочисленным друзьям. У Мориса буквально на лице было написано, как жадность борется с гордостью. Наконец первая победила.

— Жильё в ипотеке и до сих пор оплачивалось на родительские дотации. А что касается профессии… это слишком громкое название. Я всего лишь рядовой шофёр.

— О! — произнёс член АУЦа обескураженно и задумчиво потёр подбородок. — Тогда штраф понижается до четырёх тысяч кредитов.

Морис явно хотел спорить и дальше, но в этот момент взволнованный цварг в чёрной с серебром форме ворвался в зал, подбежал к председателю и что-то произнёс ему на ухо.

— Не понял… В смысле? — пробормотал тот в ответ.

Охранник хотел что-то повторить, но тут под сводами всего зала разнеслось:

— Уважаемые сотрудники и посетители Серебряного Дома. Настоятельная просьба покинуть здание как можно скорее. Это не учебная эвакуация. Повторяю…

[1] Редкий дорогостоящий напиток на территории Федерации Объединённых Миров, известен тем, что его вкус зависит от вкусовых рецепторов дегустатора. Для каждого гуманоида шэйтарри имеет свой особенный запах и букет.