Глава 16. Террористический акт

Орианн Мэрриш

В голове пульсировало одно и то же слово: «Мальчишки!»

Не знаю, как Себастьян понял по моему выражению лица, о чём я думаю, но он подхватил меня под локоть и в возбужденно-недовольном потоке цваргов помог «выплыть» в нужный коридор, а затем и на лестницу — лифты оказались переполненными.

— Направо! Здесь налево! — крикнул он, каким-то образом ориентируясь в хитросплетении холлов Серебряного Дома.

Мы ворвались в небольшую комнатку как раз тогда, когда трое перепуганных охранников пытались объяснить что-то высокому грозному цваргу в чёрных с серебром одеждах с внушительными рогами-резонаторами.

— Я не понял, повтори ещё раз! Только чётко и по существу, — зарычал последний, при этом от него веяло такой угрозой, что охранник напротив побледнел ещё сильнее и затрясся как лист на ветру.

— Г-господин Р-робер, подземные па-парковки затопило, поэтому мы вывели всю технику быстрого реагирования наверх, чтобы она просохла. Первый солнечный день за месяц д-дождей, — отчаянно заикаясь, выпалил молоденький охранник, вцепившись в собственный хвост обеими ладонями.

— Дальше! — рявкнул таинственный «господин Робер».

— Мы с ребятами открыли их для сушки. — Рассказчик хлюпнул носом. — Кто же знал… внутренний двор… сюда без спецпропусков не допускают…

— Ещё ближе к теме!

— Сослуживцы попросили приглядеть за мальчиком и собакой. Их некуда было деть, и мы посадили его на лавочку.

— Мальчиков! Умственно отсталый ты, Дирк, — поправил второй, не менее бледный охранник. — Я же сказал: «Присмотри за ними» — и имена назвал!

— Сам ты кретин, Торн! Так я думал «за мальчиком и собакой»! А «Ланс-е-Лотт» прозвучало как одно имя!

— Второй в туалете находился, осёл!

— Шварх, да ты их видел рядом?! Они как два атома друг на друга похожи! Я осознал, что пацанёнков двое, только когда шлюпка в воздух поднялась!

Третий охранник, тот самый, который поручился, что присмотрит за мальчишками, стоял, зажмурив глаза от страха. Только я хотела вмешаться в этот ужасный разговор, как между тел высоких цваргов проскользнул скулящий Флаффи, а сразу же за ним сын в слезах бросился обнимать меня за ноги.

— Ма-а-амочка, я говорил ему, что это плохая затея, а он меня не слушал! Честное слово! Не дай им убить братика!

Все четверо мужчин как по команде обернулись к нам с Себастьяном. Я открыла рот, чтобы спросить, что здесь случилось, как у всех трёх охранников как по команде заговорили коммуникаторы голосом второго сына:

— Говорит Ланс Мэрриш. Повторяю, я не хочу ничего плохого. Найдите моих маму и папу и скажите им, а заодно и всем дядям, с которыми они советуются, что я хочу, чтобы они были вместе! Вот и всё. Если вы это не сделаете, то я посажу корабль на гору и убегу. Поняли?

— Террористический акт, — пробормотал тот, кого называли Дирком. — Летающая машина в воздухе близ государственного строения. Согласно протоколу безопасности, если кто-то угрожает Серебряному Дому, необходимо в кратчайшие сроки сбить угрозу залпом. У нас уже заряжена лазерная установка, нужно только разрешение эмиссара высшего звена или кого-то из сенаторов, кто возьмёт ответственность за удар на себя.

«Что?! Вы с ума сошли?!» — захотелось закричать мне, но сзади откуда ни возьмись раненым медведем взвыл Морис:

— Выпорю обоих! Как же они надоели со своими проделками, это всё ты, женщина, виновата! Ты!!! — Он указал на меня пальцем, а затем перевёл перст на Дирка. — А ну дайте мне вашу рацию, или что там! Никаких залпов, да я… По крайней мере, теперь сенаторы поймут, что нельзя детей доверять глупым бабам! Оба останутся со мной! Дайте уже! Я хочу поговорить с сыном!

Морис, не дожидаясь, пока Дирк снимет коммуникатор с запястья, рявкнул:

— Ланс, слышишь меня?! Тащи свою задницу сюда!

Обнимающий меня сын вздрогнул.

— А меня-то за что накажут?

— За компанию, чтобы неповадно было! — рыкнул Морис.

— Папа? — раздалось растерянное бормотание второго сына с той стороны. Было слышно, что он очень рад отцу, но в то же время угроза его пятой точке мальчику совсем не понравилась.

— Так, увести, — донеслось до меня спокойное и еле слышное со стороны господина Робера, и двое охранников, Торн и третий, имени которого я не знала, подхватили сопротивляющегося Мориса и вывели из комнаты.

В помещении сразу стало тихо, лишь в ушах слегка звенело после ора Мориса. Ребёнок всё ещё обхватывал меня за ноги и судорожно всхлипывал, Флаффи тревожно поскуливал, но в остальном — блаженная тишина опустилась на мои уши после криков уже бывшего супруга.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я мужчину в чёрном.

— Фабрис Робер, — представился он и коротко кивнул. — Эмиссар высшего звена Службы Безопасности Цварга, только что прибыл в связи, — он метнул рассерженный взгляд на Дирка, — с докладом о повышенной угрозе всему Аппарату Управления. Вы, стало быть, Орианн Мэрриш, мать близнецов, а вы?..

— Себастьян Касс. Отчим, — произнёс мой спутник так легко, будто представлялся так уже множество раз.

Впрочем, с учётом того, что я носила его кольцо на пальце, я решила, что то, как Себастьян представляется, — наименьшая проблема из всех существующих.

— Подскажите, пожалуйста, что случилось? В чём дело? — попросила, торопливо облизав губы.

— Один из ваших детей угнал шлюпку для эвакуации первых лиц планеты с внутренней парковки Серебряного Дома. Почему такое произошло — отдельная история, которой я обязательно займусь, — тут же отозвался господин Робер, бросив ещё один убийственный взгляд на охранника, который явно больше всего на свете желал оказаться где угодно, но только не в этой комнате.

«Угнал шлюпку? Но как?!» — промелькнуло в голове, но мне не пришлось озвучивать вопрос. Фабрис Робер определённо относился к тому типу мужчин, кто понимал всё без лишних слов.

— Она относится к партии техники быстрого реагирования и сконструирована так, чтобы в стрессовой ситуации ей мог управлять даже ребёнок. Сейчас ваш сын завис неподалёку от ближайшей к Серебряному Дому горы и угрожает посадкой транспортного средства. Проблема в том, что в этом году лето выдалось аномально жарким, а за ним следовали три недели нетипично сильных осадков. Метеорологи зафиксировали движение ледников в горах. В Небесных Пиках образовалось моренное озеро. Ситуация до сих пор была стабильной, бригады Службы Безопасности укрепили края озера как могли, но посадка космического транспорта, да ещё и с работающим ядерным реактором, совершенно точно вызовет перегрев остатка ледника и сель.

— Сель? А что это? — спросил Себастьян, чем выдал с головой, что он не местный.

Фабрис удивлённо приподнял левую бровь, а я со вздохом повернулась к генетику:

— Если лёд в горах тает слишком активно, то образуется мощнейший поток из воды, грязи, грунта и камней — всего, что есть в горах. Его называют селевым или просто селем. И логично, что пик таяния ледников приходится как раз на конец лета. Сель способен убить множество людей и смыть инфраструктуру… Я так понимаю, есть опасность, что сель смоет часть Серебряного Дома?

Себастьян нахмурился, что-то прикидывая в уме, а эмиссар сосредоточенно кивнул.

— Если произойдёт прорыв перемычки моренного озера, то, боюсь, да. К сожалению, здание правительственное строилось давно, поближе к космопорту. Тогда на горы и возможные связанные с ними проблемы никто не обращал внимания. Так вы поговорите с сыном? Убедите его вернуть корабль, а не сажать на гору?

— Вообще-то это террористический акт, а с террористами нельзя вести перего… — начал говорить притихший Дирк, но осёкся и замолчал от трёх одновременно брошенных разгневанных взглядов — моего, Себастьяна и Фабриса.

Господин Робер снял с руки собственный коммуникатор, что-то настроил в нём и протянул мне.

— Частота общая, но слышна, слава Вселенной, только охране здания и Службе Безопасности, а то среди населения уже поднялась бы паника.

Я прикусила губу, принимая устройство. Надо что-то сказать сыну, успокоить его, заставить вернуть сложный аппарат на место. Как он только смог поднять его в воздух?

— Ланс, зайка мой, ты меня слышишь? — произнесла я в коммуникатор, стараясь сделать так, чтобы голос не дрожал.

— Ма-а-ам? — удивлённо протянул детский голос. — О! Ты, получается, там с папой? Вы наконец-то помирились и мы будем жить все вместе, как прежде? Я хочу в свою комнату, у меня коллекция жуков, которую я обещал показать Мари-Эн! А ещё мы планировали с Томом и Констой порубиться онлайн, а у меня приставка в комнате… И папа обещал показать, как заливать омывайку во флаер! Я по нему соскучился…

Сердце пропустило удар. Я растерянно посмотрела на Себастьяна, его синие глаза были красноречивее любых слов. Охранник Дирк помалкивал, временно обратившись в изваяние, а Фабрис сложил руки на груди, бросив на меня такой взгляд, что захотелось провалиться под землю. Хотя… там вода, наверное, не очень приятно будет.

— Ланс, мы поговорили с твоим отцом и уладили все проблемы. Давай ты сейчас вернёшь корабль в то место, откуда взял? Всё-таки это не игрушка, и могут пострадать невинные цварги. Ты же этого не хочешь?

— Не хочу… — пробормотал сын. — Я всего-то опущу шлюпку на гору, где никого нет. Так, мам, погоди. Так вы снова семья, да? Мы снова будем жить с папой?!

Я понятия не имела, что ответить ребёнку. От волнения начали подрагивать пальцы. Конечно, можно было соврать, но я слишком хорошо знала собственных детей. Такую откровенную ложь они никогда не простят.

— Нельзя опускать шлюпку на гору, это опасно. Пожалуйста, не делай так.

— Ну-у-у… ладно, — согласился сын, а в чёрных глазах эмиссара промелькнуло одобрение. — Но ты не отвечаешь про папу. Мне кажется, наше с братом мнение вас совсем не интересует.

— Конечно же интересует, Ланс!

— Тогда я хочу, чтобы всё было как прежде. Пообещай мне! — потребовал сын.

«Чтобы папа проматывал ваши деньги на дорогие вечеринки, а вам покупал игрушки на гроши? Чтобы ему было по барабану на ваши выходки? Чтобы я бегала и помогала вам с уроками с утра до ночи, а пока вы в школе, драила трёхэтажный особняк для Мориса и его друзей?»

Внутри всё бунтовало и раздирало на кусочки…

Любовь к родителям безусловна. Дети не понимают нюансов отношений взрослых и скрытых манипуляций, они просто любят маму и папу и всегда эгоистично хотят, чтобы те были вместе. Страх потерять родителя заложен природой в инстинкты самосохранения. Семья — это синоним стабильности и уверенности в завтрашнем дне, которые нужны абсолютно каждому живому существу…

В какую бы пропасть ни скатились наши отношения с Морисом, для Ланса и Лотта он навсегда останется отцом. Безусловно, не самым лучшим, проводящим не так много времени с ними, но отцом, который зарабатывает деньги на их игрушки, отдельные комнаты в особняке и показывает, как правильно заливать омыватель во флаер. А ещё он практически никогда их не наказывает, тут скорее уж мама вечно недовольна и не даёт заниматься «настоящими мужскими делами».

Детский мир окрашен в чёрные и белые краски и не приемлет полутонов. Дети — это максималисты. Если они радуются, то нет в мире ничего, что звучит приятнее, чем их смех, если они плачут, то это страдания, которые разрывают сердце. И есть принципиальные вещи, в которых им врать нельзя. Никогда.

Как подобрать правильные слова? Как за жалкие минуты объяснить всю глубину проблем взрослых, которые дети не видят в силу возраста? Как заставить Ланса вернуть эту швархову шлюпку на место и при этом не соврать, потому что враньё близнецы не простят?

Меня трясло.

Я обожала мальчишек, но конкретно в этот момент мне хотелось их наказать похлеще, чем обещал бывший супруг. Убить, а затем зацеловать и убедиться, что они оба целы и невредимы.

Словно уловив моё состояние — хотя почему «словно»? Себастьян в первую очередь цварг, — Касс присел, оторвал от меня Лотта и зачем-то закатал ему вначале одну штанину, затем другую. Не успела я понять, что происходит, как Себастьян взял из моих дрожащих пальцев коммуникатор и строго заговорил с сыном:

— Лотт, это плохая шутка.

«Лотт? Почему Лотт?! Ланс же!»

Я бросила взгляд на ноги сына и только сейчас заметила крошечный шрамик, который остался от происшествия с ловлей светящихся жуков. Я так разнервничалась, что дети вновь меня провели… вот же!

— Вы очень похожи с братом, и вам наверняка обидно, если вас называют единым собирательным именем «Ланс-е-Лотт», я понимаю. Но если охранник или кто-то ещё вас обидел, это не повод так жестоко шутить, тем более над матерью, которая вас очень любит. Вы уникальны, каждый по-своему. Я даже не говорю, что, называясь именем брата, ты его подставляешь. Мужчины, даже такие маленькие, как ты, Лотт, должны отвечать за свои поступки.

— О, дядя Себастьян! — обрадовался чему-то ребёнок. — Да это как-то само собой вышло… Мы вначале над тем вредным охранником шутили, ну а потом я увидел шлюпку, а Ланс в это время притворялся мной… вот и получилось. Случайно.

— Ясно. То есть вы больше не будете специально путать взрослых?

— Мы постараемся, — заверил Лотт и тут же добавил: — Но только если ты уговоришь маму обратно выйти замуж за папу!

— Прости, не могу.

— Почему?! — изумился мальчишка.

— Не хочу, — всё так же спокойно ответил Себастьян.

— А я хочу, чтобы мама жила с папой! — капризно заявил один из близнецов. — Я домой хочу! И всё как прежде…

— Но ты же слышишь, что неправ? — мягко поинтересовался Касс. — Нельзя хотеть что-то за другого.

— Что? Почему?..

На этот раз голос Лотта стал неуверенным, Ланс же вытер слёзы и тоже уставился с интересом на Себастьяна. Бездонные синие глаза в этот момент смотрели на меня, а я лишь мысленно молилась, чтобы Касс понимал, что говорит и делает. Если рядовой Дирк хочет сбить лазером корабль с моим сыном, то, вероятно, есть ещё с десяток желающих. Надо как можно быстрее уговорить мальчика вернуть летательный аппарат. Только вот как?! Тем временем Себастьян продолжил:

— Возьмём, к примеру, Флаффи. Вашему щенку периодически надо ходить в туалет, и иногда он просится в неудобное время. Помнишь, как мы выходили гулять его во двор на днях, когда уже совсем стемнело и появились звёзды на небе? Тебе хотелось спать, ты отчаянно зевал, но Флаффи требовалось сделать важные собачьи дела, поэтому ты, Ланс и я вышли до ближайшей лужайки.

— Ну? — неохотно буркнул сын, а я, признаться, потеряла дар речи, потому что как-то была уверена, что Флаффи по ночам ходит в туалет исключительно на пелёнки. Ого! Оказывается, Себастьян выгуливал щенка с детьми…

— Ты сетовал тогда, что хотел бы, чтобы Флаффи хотел в туалет до восьми вечера. Ты пытался хотеть за собаку, но так не бывает. То же и здесь. Ты не можешь принимать такие решения за маму. Она выбрала то, что ей подходит больше. Это её жизнь.

— А как же мы? Почему нашим мнением с братом никто не интересуется? Мы что, больше никогда-никогда не увидим папу?! Я подслушал вечером, что ты приглашал маму на далёкую планету... Ю-ю-сию.

— Конечно же увидите! — Я выхватила коммуникатор у Себастьяна. — И на Цварг вернётесь, как только захотите, будете гостить у папы столько, сколько понравится, а потом возвращаться на Юнисию. Но уверяю, там будет так здорово, что вы сами не захотите оттуда улетать!

— Да? — скептически произнёс сын и вздохнул. — Тогда ладно. Мне просто страшно стало, что вы с папой решили нас бросить.

— А нам страшно, что ты там один в воздухе, — вставил Себастьян тут же. — Давай снижайся.

— Я бы рад… но я не знаю как, — признался Лотт. — Стартовать было легко, одна зелёная кнопочка.

Здесь уже Фабрис Робер выхватил коммуникатор и торопливо заговорил:

— Сейчас ещё один большой корабль зависнет в воздухе рядом с тобой. Лотт, тебе надо будет нажать рычаг у двери и впустить дядю в чёрном комбинезоне…