Глава 18. Сладкое слово «свобода»

Орианн Ор’тэйл

Я всё никак не могла поверить в свершившееся чудо. Себастьян Касс стал солнцем, осветившим скучное серое болото жизни и перевернувшим с ног на голову абсолютно всё. Мир стал ярче и красивее, звуки — мелодичнее, а ароматы — разнообразнее и насыщеннее. Казалось, что я помолодела минимум вдвое.

Сердце билось в грудной клетке так сильно, что физически было сложно контролировать дыхание и вести себя естественно. Меня бросало то в жар, то в холод, хотелось смеяться и плакать от бурлящего счастья в крови одновременно. Оковы, плотно держащие меня по рукам и ногам, пали, а за спиной будто выросли крылья.

Я свободна!

Вселенная, нет, не так! Я сво-бод-на!!!

— Мам, ты чего? — с подозрением спросил Ланс, косясь на меня на заднем сиденье аэротакси.

— Всё хорошо, сынок. — Я зажмурилась, всё ещё пытаясь переварить то, что пятьдесят пять цваргов наступили на горло своим принципам и благодаря Себастьяну освободили меня от этого ужасного брака.

— Ты плачешь, — с сомнением покосился Лотт и озадаченно добавил: — Но как-то странно. Вкусно, что ли?

Я не выдержала и расхохоталась, затем поцеловала обоих сыновей в лоб.

— Это потому, что от счастья.

— И ты не злишься за то, что я выкинул на заднем дворе Серебряного Дома? — вдруг с опаской переспросил Лотт. — Папа кричал, что выпорет меня.

— Но ты же понял, что поступил плохо, и больше так делать не будешь? — вопросом на вопрос ответила я.

Сын кивнул.

— Да… Себастьян объяснил, что это было плохо. Честно говоря, я и сам перепугался, когда эта гигантская штука поднялась в воздух… Оказывается, это не так прикольно, как я думал, когда всё вокруг трясётся, а цварги за окном превращаются в букашек.

Я потрепала сына по шевелюре.

— У меня сегодня праздник. Сейчас прилетим домой и закажем большой-большой торт.

— С шоколадом и клубникой? — тут же уточнил Ланс.

— С шоколадом и клубникой. — Я улыбнулась.

Мы добрались до квартиры Себастьяна в южном полушарии с комфортом, хоть и заметно дольше, чем на истребителе. Близнецы с гиканьем ринулись к планшету, чтобы выбрать торт, а я в этот момент получила сообщение от Касса, что он ещё немного задержится, и решила проверить электронную почту. Там меня ждало письмо из отдела кадров межгалактической компании. Чтобы меня приняли на работу, всего-то и требовалось — вписать реквизиты да приложить ладонь к подключённому к компьютеру биосканеру или по старинке распечатать, подписать и отослать цифровую копию.

Так как я не знала, есть ли у Касса сканер, то решила помедлить с ответом, ко всему, было непонятно, в шутку Себастьян предлагал переселение на Юнисию или нет. Вроде бы нет, но мало ли… На всякий случай я принялась собирать вещи — всё равно переезд предстоит: либо на другую планету, либо придётся срочно искать квартиру поближе к новому месту работы. Себастьян уже так много сделал для меня, уж небольшую ссуду на оплату жилья он точно даст, а я всё верну с первой зарплаты.

Коммуникатор вновь замигал входящим звонком, и, думая, что это хозяин квартиры, я, не глядя, активировала голорежим.

— Ну что, радуешься, что выиграла? Унизила перед толпой уважаемых цваргов, заставила признаться, что я всего лишь шофёр, а теперь, напевая, пакуешь вещички?

Голос Мориса заставил вздрогнуть, но я быстро взяла себя в руки: он мне больше не муж.

— Да, я рада.

Я выпрямилась во весь рост и спокойно посмотрела на голограмму супруга. После заседания АУЦ он выглядел вроде бы так же, но уже по-другому: пиджак где-то оставлен, узел шёлкового галстука приспущен и ослаблен, рукава дорогой рубашки подвёрнуты, а в руке неизменная бутылка брендового коньяка. Лицо… сейчас было видно, что, несмотря на потрясающую расовую устойчивость к алкоголю, многочисленные вечеринки с друзьями дали о себе знать: Морис выглядел существенно старше своего возраста. Это отражалось и в пока ещё еле виднеющихся мешках под глазами, и в опущенных щеках, и в глубокой горизонтальной складке на лбу.

— Ну радуйся, — произнёс Морис и хлебнул из горла бутылки. — А ты красивая. Тебе идёт это новое платье.

Я хотела сказать «спасибо», но бывший муж неожиданно шумно шмыгнул носом.

— У твоего хахаля хороший вкус.

Слова благодарности так и застряли в горле.

— Себастьян не хахаль.

— Конечно, — тем временем продолжил Мэрриш и даже указал пальцем на мою руку: — Жених, официальный! Мне-то ты до свадьбы не давала. А ему дала? Мне просто любопытно. Ты столько лет строила из себя недотрогу. Неужели он всё это, — он сделал пасс рукой, имея в виду прошедшее собрание, — ради женщины, в которую даже ни разу не засадил по самые яйца? — Голограмма прищурилась.

Я скрипнула зубами, чувствуя нарастающую ярость.

— Морис, зачем ты звонишь?

— О, значит, всё-таки не дала?! Браво, восхищён твоим талантом крутить мужиками направо и налево. — Цварг неловко изобразил аплодисменты. Громкими они не вышли, так как бутылка в руке всё же мешалась. — Всё-таки зря я называл тебя мышкой, о нет, ты не мышка, ты потрясающая змея-шива. Знаешь, они очень редкие и на Цварге сейчас обитают лишь в заповедниках. Считается, что шива может очаровать одним лишь взглядом, она исполняет танец смерти перед тем, как укусить жертву, но жертва настолько загипнотизирована красотой её движений, что забывает о том, что надо спасать свою шкуру. Даже львы не способны справиться с шивой.

«А ты, стало быть, мнишь себя поверженным львом».

— Морис, — повторила я, теряя терпение и хорошее настроение. — Зачем ты звонишь?

— Да по поводу опеки над детьми. Хотел спросить, когда ты сможешь их привезти мне.

— А ты уже хочешь провести с ними время? — Я даже растерялась от такой новости.

— Не сейчас. — Он поморщился. — Стараниями твоего Касса мне надо выплатить штраф, да и Цварг больше не будет давать дотаций. Я должен заработать денег… Потом да, хочу, чтобы ты их привезла и я мог провести с ними время.

— Ладно. — Я кивнула, проглотив «твоего Касса». — Сообщи, как будешь готов.

Морис благодарно наклонил рогатую голову и приподнял бутылку, отсалютовав ею.

— За тебя, Ориелла! И пускай я давно не испытываю к тебе той страсти, которая сжигала меня при нашем знакомстве, ты всегда была и будешь женщиной номер один в моей жизни.

Я лишь покачала головой. Определённо, Морис любил меня в какой-то своей извращённой манере. Если теория Себастьяна верна, то этого чувства даже хватило ему, чтобы временно привязаться в начале брака и зачать близнецов. Жаль, на большее его не хватило.

— Учти, когда этому мальчишке надоест играть в тебя, — кивок в сторону обручального кольца на моём пальце, — и он выберет женщину своего статуса и ранга, которая будет в состоянии подарить ему собственных детей, ты сможешь прийти ко мне. Я всегда буду тебе рад.

Я выдержала взгляд бывшего мужа, также наклонила голову, давая понять, что услышала, и оборвала связь.

— Как я вообще могла выйти замуж за мужчину, который настолько меня не знает? — ошеломлённо пробормотала себе под нос. Даже после развода он так и не увидел, что я была с ним не из-за денег и «сытого» положения замужней женщины. Несмотря на то что Морис звонил не с целью испортить мне настроение, оно всё-таки поплыло вниз. Я посмотрела на обручальное кольцо с чёрным камнем и подумала, что с Себастьяном надо поскорее расставить все точки над рунами, чтобы он не надумал себе ничего лишнего. Я сняла кольцо, положила в прихожую и продолжила собирать вещи, которыми, оказывается, обросла за прошедший месяц. Из состояния сборов меня вывели детские крики:

— Себастьян вернулся! Ура-а-а!

— Ух ты-ы-ы, а что это такое?!

Я вышла в коридор и обнаружила хозяина дома с коробкой ароматной пиццы и объёмными пазлами… в виде жуков и пауков.

— Вау! Чур мне восьмиглазого! Он на радиоуправлении! — счастливо завопил Лотт.

— А я тогда гигантского жука-роговика возьму! А у него аккумулятор есть? Он будет светиться? — поинтересовался Ланс.

— Нет, аккумулятора нет, но можно попробовать заставать его светиться, запитав диод от миниатюрного колебательного контура, как я показывал на уроке. Попробуем? — с азартом предложил Себастьян.

— Класс!

Мальчики, не церемонясь, выхватили подарки, не забыв и про пиццу, и унеслись на кухню.

— Вначале еда, потом игры! — крикнула я вдогонку близнецам, но они уже, кажется, собрались складывать фигурки насекомых прямо на обеденном столе.

Я лишь покачала головой, понимая, что в ближайшее время вряд ли смогу баловать их так часто, как это делает Себастьян.

— Орианн, а это что? — Цварг уставился на кольцо с чёрным камнем, которое я оставила на видном месте в прихожей.

В синих глазах плескалось такое чувство, что я ощутила себя нашкодившим котёнком, сделавшим все дела мимо лотка.

«Орианн, что ещё за дурацкие сравнения? Ты взрослая женщина и вернула украшение. Ты поступила правильно».

— А, так… я возвращаю его. Спасибо большое, что представлял меня в Серебряном Доме и так помог. Оно мне больше не нужно.

У Себастьяна дрогнул кадык.

— Ты… передумала? Ты отказываешься лететь со мной на Юнисию? Я получил все необходимые бессрочные разрешения на тебя и детей.

«Как? Меньше чем за день?!» — изумлённо пронеслось в голове, но внутренний голос хмыкнул: «Что такое разрешение на отлёт с Цварга для мужчины, который добился для тебя развода? Повседневная ерунда, не заслуживающая особого внимания».

Мурашки вихрем пробежали по телу. Да уж, в глазах Мориса и его дядей Себастьян, возможно, выглядел мальчишкой, но совершенно точно не в моих.

— Спасибо. Нет, я не передумала, просто не была уверена, что мы туда полетим…

«А ещё понятия не имею, не попаду ли вновь в зависимость от мужчины. Теперь уже от тебя. И где мы там с мальчиками будем жить? Кем я буду работать? Здесь, на Цварге, хотя бы всё знакомо, и мне предложили неплохую вакансию стажёра…»

Всё эти разрозненные мысли я попыталась облечь в максимально безобидную форму:

— …Здесь мне уже предложили работу, и я представляю, в каких районах могу снять экономичное жильё. Опять же, на Цварге много школ, выбирай любую.

— Там ты будешь жить на территории Академии, а близнецы будут ходить в школу при Академии, я обо всём договорился.

«Вот, значит, как. Не успела ты, Орианн, освободиться от пут одного мужчины, как второй уже считает, что может диктовать, как тебе жить. Всё-таки прозвище “мышка-глупышка” от первого мужа тебе весьма кстати».

— Договорился? — эхом откликнулась я и с трудом удержалась, чтобы не поёжиться. — То есть я не могу ничего выбирать сама?

Себастьян возразил:

— Разумеется, можешь! Это самое логичное решение, только и всего. Ты, как прилетишь, сама поймёшь: Академия предоставляет отличные общежития, эти острова вообще практически никогда не трясёт, и срочно учиться плавать в разреженном море, живя на основном острове, необязательно. Лансу и Лотту будет близко до учёбы, а ты постепенно освоишься и выберешь место, где захочешь осесть. При желании это может быть даже мой личный остров, но я подумал, что тебе комфортнее будет в центре.

— О! — изумлённо пробормотала я. — А работа?

— А тут сложнее… — Себастьян вздохнул и взял с полки кольцо. — Я отправил твои наработки ректору Академии, и сейчас мы с его заместителем занимаемся тем, что выбиваем бюджет под тестовую модель пневмоперехода с одного острова на другой. Патент, кстати, уже оформлен моей матерью.

— Вы что?!

Цварг как ни в чём не бывало пожал плечами.

— А что? Идея классная, у меня мама — юрист, постоянно патентует отцовские изобретения. Ей одним больше, одним меньше — даже не заметит разницы. Ты предложила не просто архитектурно грамотное и экологичное решение, но это часть инфраструктуры, которая может существенно улучшить транспортную систему на только осваиваемой планете, а новые переселенцы на Юнисию смогут обживаться дальше от центрального острова.

Голова пошла кругом, мысли завертелись диким вихрем. Вроде бы Себастьян говорил на всё том же языке, вот только его слова вдруг стали казаться какой-то абракадаброй. Я что-то изобрела? Запатентовать это? Как?! Да это же обычная пневмопочта… Что здесь примечательного-то?..

— Орианн. — Тем временем Себастьян шагнул с кольцом ближе. — Это всё-таки был подарок… и я надеялся, что ты будешь его носить… скажем, в знак благодарности. — Он робко улыбнулся. — Пожалуйста, дай мне шанс. Если тебе хоть что-то не понравится на Юнисии, я верну тебя сюда или на Эльтон, в любой другой Мир Федерации, куда ты укажешь. Обещаю.

Это «обещаю» в глубоких, как океан, синих глазах плескалось такой мольбой, что я поверила.

Глупо? Не знаю.

Я машинально взяла кольцо.

— Ладно, — ответила я. — Но это кольцо ничего не значит, Себастьян. Я не твоя невеста, ты это понимаешь? Я больше не выйду замуж. Ни за кого. С меня хватит.

Он медленно кивнул.

Я облегчённо надела его, но не на безымянный палец, а на указательный. Касс промолчал, и я расслабилась. В остальном Себастьян повёл себя безупречно. Он предложил вместе с детьми поесть пиццу и рассказал, что, оказывается, уже забронировал для нас две каюты на лайнере:

— Лететь на Юнисию долго, поэтому я свой «Ястреб» отправляю как груз, а мы с комфортом доберёмся стандартным рейсом. Это займёт почти месяц в одну сторону, зато на корабле есть стабильная инфосеть, детская комната, бассейн, тренажёрный зал и ресторан. Пока мы будем добираться, сможем использовать это время, чтобы закрыть все оставшиеся вопросы.

***

Орианн Ор’тэйл

Юнисия оказалась именно такой, какой её описывал Себастьян, со своими плюсами и минусами. Местами она напоминала деревню, а местами — супертехнологичные районы Цварга. Приземистые здания на фундаменте из рессор органично дополняли яркую незнакомую природу, невысокие, но толстые деревья со стволами в виде бутылок, удивительные цветы-перья, голубого карлика в небе вместо привычного жёлтого солнца. По утрам остров устилало мягкое покрывало лилового тумана, которое порой доходило до середины бедра — особенное разреженное море Юнисии, где молекулы воды смешивались с молекулами магниса. Красиво, непривычно, но после коралловых озёр и драгоценных гор Цварга меня в первую очередь интересовала не столько флора и фауна планеты, сколько практично-техническая сторона жизни.

Признаться, пока мы летели на лайнере, я сильно опасалась, что землетрясения на новом месте будут основательно мешать жизни: а если это серьёзно? А если дети перепугаются? Как выяснилось, боялась я зря. На центральном острове, где базировалась Академия, всё свелось к лёгкой дрожи предметов по утрам раз в несколько недель. Мальчишки и вовсе пришли от первой тряски в восторг.

— Мам, смотри, у меня чашка с чаем танцует! — весело воскликнул Ланс, уставившись на подрагивающую посуду.

— Ой, сейчас, наверное, на батуте здорово попрыгать, — мечтательно протянул Лотт.

Позднее выяснилось, что даже у сейсмических активностей есть сезоны и прогнозы, за которые отвечает отдельная кафедра в Академии. Всё заранее высчитывается, жителей несколько раз предупреждают, чтобы не выходили из домов, если ожидается серьёзная тряска.

«Где-то приходят штормы с океана, где-то сходят сели с гор, а где-то бывают землетрясения», — философски заметил Себастьян, и я не смогла с ним не согласиться.

Первым насущным вопросом по прибытии стало жильё.

Перед самым приземлением на Юнисию Касс вскользь упомянул, что если я хочу, то могу жить на его личном острове, а он организует ежедневную доставку и забор близнецов в школу, но тут я отрицательно покачала головой и вежливо, но чётко отказалась от предложения. Конечно, я понимала, что Себастьян не хочет ничего плохого, да и узнала за поездку его так хорошо, что гуманоиды из соседних кают нас даже иногда ошибочно принимали за семью, но память о том, как я во всём впала в зависимость от Мориса, была свежа. Иметь собственную жилплощадь и стабильный источник дохода — было моей программой минимум на ближайшее время. Обретя наконец желанную свободу, я больше всего на свете боялась её потерять.

К счастью, Себастьян не стал настаивать, чтобы я переехала к нему, и договорился об отдельном для меня и детей жилье заранее. Правда, я ожидала увидеть скромное помещение в общежитии и весьма удивилась отдельно стоящему домику. Это оказалось двухэтажное строение с уютной спальней, детской, небольшим рабочим кабинетом, просторной кухней, переходящей в гостиную-столовую.

— А я думала, что буду жить там, — протянула я растерянно, указав в сторону виднеющихся зданий Академии.

— Там преподавательские, учебные и кадетские корпуса, — ответил Себастьян. — Когда на Юнисию стали активно прибывать новые жильцы, ректор Грегори Грешх-ан распорядился построить отдельные здания для невоенных лиц, так или иначе связанных с Академией. В этой части острова в отдельных домах проживают немногочисленные преподаватели из гражданских, семьи некоторых высших чинов, гуманоиды, занимающиеся обслуживанием стабилизирующей сферы вокруг Соло, а теперь и ты. Все остальные невоенные селятся на второстепенных островах.

Я кивнула, всё ещё пребывая в изумлении, и только что и смогла пробормотать:

— Спасибо. Мне здесь очень нравится.

Обходя дом, я прикидывала в голове, какой день недели выделить на уборку. Да, это, конечно, не гигантский особняк с восьмью спальнями и таким же количеством туалетов, но ведь на Юнисии с техникой негусто, и те же полы и окна, скорее всего, придётся мыть по старинке, а не с помощью роботов. Но и тут меня ждал приятный сюрприз.

На третье утро пребывания на новом месте, отведя Ланса и Лотта в школу, я обнаружила хозяйничающую в собственной кухне женщину средних лет с голубой кожей, синими волосами и жабрами на шее. Она так уверенно протирала обеденный стол, что я даже в первую секунду подумала, что ошиблась зданием. Потом вспомнила, что, несмотря на одинаковую планировку строений для гражданских, ключи от входных дверей всё же должны отличаться, а значит, это мой дом.

— О, госпожа Ор’тэйл, как вы быстро вернулись! Мне еще часик нужен, чтобы везде пыль смахнуть и постельное бельё поменять. Кстати, меня зовут Шелли, — добродушно сообщила полноватая женщина, собирая щёточкой мелкие крошки после завтрака мальчишек.

На Цварге Морис обычно брал меня только в те места, куда пускали чистокровных представителей расы, а потому видеть граждан Федерации с другой внешностью мне всё ещё было в диковинку.

— Очень приятно, — изумлённо пробормотала я. — А вы кто?

— Шелли, — вновь повторила девушка и добавила уже медленнее: — Мне ещё час нужен, я вам не помешаю?

— Нет-нет, я расслышала… Откуда у вас ключ от дома?

— Так я клинер от Академии. У меня есть доступ ко всем помещениям, которые стоят в графике уборки. Сегодня — ваш дом.

— А-а-а, — протянула я, шокированно хлопнув ресницами. — Да не стоит, я и сама могу.

— Сама? — Женщина нахмурилась и выпрямилась. — Я вам не нравлюсь? Где-то пыль осталась? Вы не обращайте внимания на разводы на зеркалах, я их ещё один раз обработаю, всё будет блестеть как новенькое. Они покрыты противобьющейся плёнкой, вот их и следует мыть в два этапа.

— Нет-нет. — Я стремительно замахала руками. — Качество уборки устраивает.

«Просто я не уверена, что это мне ваши услуги по карману», — мысленно закончила, но не решилась сознаться в тяжёлом финансовом положении вслух.

— Вы меня работы лишить хотите? — расстроилась Шелли. — Уже с кем-то на уборку на восточных островах договорились?

— Нет же... — Я шумно вздохнула. — Я здесь всего три дня, не знаю местных правил, какой у меня будет оклад и смогу ли оплачивать клинера. Вот поэтому и планировала заниматься уборкой сама.

— Сами?! — Глаза собеседницы увеличились почти что вдвое, будто я сказала глупость.

Я кивнула.

— Да, а что?

— Ну вы же гражданская! — Шелли всплеснула полноватыми руками, а между пальцев мелькнули бледно-голубые перепонки. — Там, — она махнула в сторону корпусов, — живут кадеты. Они сами убираются, потому что это воспитывает дисциплину. Но здесь-то живут профессора и преподаватели, гуманоиды нау-у-уки! Если вы будете заниматься уборкой, то когда же у вас будет время на то, чтобы думать?

Я попыталась возразить, что никакой я не «гуманоид науки» и даже оконченного высшего образования у меня нет, но Шелли категорически не хотела слушать возражения:

— Каждый должен заниматься своей работой и тем, что ему подходит больше всего. Вы — точно из головастых. А насчёт цены не беспокоитесь — у меня заключён оптовый контракт с Академией. Дешевле клинера точно не найдёте.

Так и получилось, что Шелли стала убираться у меня дома.

***

С устройством на работу всё сложилось тоже не совсем так, как я себе представляла. Несмотря на заверения Себастьяна в том, что ректор Академии заинтересовался моими наработками, я морально готовилась к сложному собеседованию и очень нервничала. После брака с Морисом я дала себе слово, что финансовая независимость станет первой целью, которой я непременно добьюсь, во что бы то ни стало.

Я была настроена настолько воинственно, что растерялась, когда Себастьян позвал посмотреть свою лабораторию в главном корпусе Академии и в будничной обстановке после лекции у кадетов Космофлота представил мне златогривого мужчину с пронзительно-зелёными глазами:

— Орианн, познакомься. Это ректор юнисского филиала Академии Космического Флота, командор Грегори Грешх-ан.

Широкоплечий блондин-ларк в форменном сине-золотом мундире ослепительно улыбнулся и крепко пожал мне руку. Не поцеловал — как бы это сделал любой цварг на планете, где я прожила последние десять лет, — а именно пожал — по-военному просто, но уважительно. Форма на нём сидела как влитая, а светло-пшеничные волосы были убраны во множество кос и украшены цветными бусинами, но эта причёска ничуть не умаляла мужественности ректора. Наоборот, вкупе с лёгкой щетиной выглядело настолько брутально, насколько не выглядел ни один знакомый цварг.

— Добро пожаловать! — Ректор широко улыбнулся. — Всегда рад пополнению состава сотрудников Академии, будь они военными или гражданскими лицами. Профессор Касс пересылал ваши идеи касательно перемещения между островами: трубопровод, протянутый сквозь разреженное море и работающий по принципу пневмопочты. Орианн, не уделите ли вы мне время, чтобы рассказать об этом изобретении подробнее? Я плохо разбираюсь в чертежах.

— Да-да, конечно. Это не то чтобы изобретение… достаточно распространённая инженерная система. Обычно грузы передают в патронах, но, как я поняла, самая большая проблема на планете касается перемещения гуманоидов, так что можно использовать объёмные капсулы, а диметр труб увеличить до полутора или двух метров…

Слово за слово мы с командором незаметно вышли в коридор, а затем и вовсе переместились в ректорский кабинет, где на внушительном голоэкране Грегори развернул документы, которые ранее я передавала Себастьяну. Я показывала всё на пальцах, поясняя, зачем нужны те или иные моменты. За месяц плавания на лайнере у меня было время подумать над деталями пневмотрассы.

Ректор внимательно слушал, делал себе в блокнот пометки, задавал общие вопросы. После подробной презентации он огорошил:

— Отлично, Орианн. Мне всё нравится. Не затягивайте, пожалуйста, с тестовой трубой. Для начала предлагаю проложить однолинейную трассу к ближайшему острову в семистах метрах — Авалону. Мы планировали построить мост, но, к сожалению, тот кусок земли, в отличие от нашего, подвержен частым перемещениям по вертикали: магнис в его почве залегает не так равномерно. На том острове проживает обслуживающий персонал, и они будут счастливы, если вместо утренних заплывов в мех-левах[1] гуманоиды наконец-то смогут спокойно добираться на работу.

— Вы хотите построить пневмопереход сразу на семьсот метров?! — изумилась я.

Моё архитектурное предложение хорошо смотрелось теоретически и должно было сработать на практике, если им тщательно заняться, но я никак себе не представляла, что, как только прилечу на Юнисию, под мою ответственность попадёт полноценное строительство. Да у меня же даже диплома о высшем образовании нет! Колледж пришлось бросить по настоянию Мориса, а дальше была бессмысленная школа для истинных леди на Цварге, беременность, сложные роды и неугомонные близнецы…

— Да. — Тем временем Грегори кивнул. — Я военный ларк, у меня дело со словом не расходится. Я уже подписал договор с центральным отделением Космофлота на этот год на выделение бюджета для строительства инфраструктуры Юнисии. Как именно потратить кредиты — это уже моё решение. Идею с пневмопереходом нахожу отличной, мы давно ломали голову, как улучшить логистику: флаеры и гравибайки здесь не работают, истребители — слишком дорого, механические плоты — слишком медленно, мех-левы — энергозатратно… Но, как и при любых крупных финансовых вложениях, хотелось бы увидеть первые результаты поскорее. Как думаете, в какой кратчайший срок вы сможете проложить пневмотрассу на Авалон, чтобы можно было оценить её эффективность?

Я была так шокирована, что только и пробормотала:

— Мне надо заказать необходимые материалы. Как только всё привезут, можно будет начать сборку первого трубопровода. Тянуть пневмотрассу длиной в семьсот метров займёт месяца три, не меньше, но здесь, на главном острове, уже можно будет запустить первые тесты и посмотреть, ничего ли я не упустила. Как-никак магнис в почве — особенное вещество, я могу о нём чего-то элементарно не знать, ведь на других планетах Федерации такого металла нет.

Блондин, выслушав меня, повторно серьёзно кинул, а я от волнения облизала губы и добавила:

— Но, послушайте, командор Грешх-ан… Я готова передать все наработки в руки квалифицированного инженера и консультировать по идейным моментам, но не уверена, что разумно передать всё строительство трассы мне.

— Почему? — Золотая бровь мужчины удивлённо поползла на лоб, а я сцепила руки за спиной и быстро произнесла то, что волновало:

— У меня нет ни высшего образования, ни опыта работы. Я училась в колледже на архитектора, но была вынуждена его бросить… по личным обстоятельствам. Я боюсь, что могу не справиться.

— За вас поручился Себастьян Касс. Я уверен, что вы справитесь.

Ответ ректора ошеломил. Я опешила и сжала руки в кулаки, думая, что сейчас мне тонко намекнули, что берут меня «по блату», однако командор продолжил:

— Не скрою, у меня очень тёплые отношения с родителями Себастьяна и с ним лично, но Касс-младший не только генетик. У него превосходный технический фундамент, а даже если его знаний не будет хватать, одной подписи его отца я поверю с головой. В конце концов, Северу Кассу удалось стабилизировать звезду, вокруг которой вращается Юнисия.

Грегори бросил взгляд в окно на небо, а я тихонько выдохнула. Выходит, я поняла всё не совсем верно. Ректор тем временем продолжил как ни в чём не бывало:

— В ваш дом проведена инфосеть, но из-за особенностей Соло в связи с Федерацией случаются помехи. Сейчас соединение стабильное, так что рекомендую уже сегодня подумать, из каких материалов вы будете прокладывать первый трубопровод между островами, и заказать всё необходимое побыстрее. Смету, разумеется, передайте мне.

Ларк обернулся и посмотрел вопросительно.

— Задача понятна?

— Да. — Я запоздало кивнула.

«Он же военный, наверняка ждёт чего-то вроде “Есть, сэр!”»

— Труба будет сделана из лёгкой, но прочной пентапластмассы, она не является магнитом, а следовательно, с ней работать будет проще всего. Если вы хотите, чтобы первая пневмотрасса показала себя в деле побыстрее, то мне понадобятся готовый насос и изолирующий чехол для техники. Для более оперативного строительства, думаю, я смогу найти производство и договориться, чтобы сюда доставили готовые пентапластмассовые кольца нужного диаметра. Здесь останется только их соединить да промазать силиконом швы в получившейся гигантской трубе. В качестве капсулы можно для начала использовать что-то готовое… например, спасательные капсулы, которыми оснащаются космические корабли. Если есть списанные, то мне подойдут любые, главное, чтобы были герметичными. Мы же в космос их не запускаем.

— Отлично звучит! — Было видно, что ректор действительно обрадовался. — Тогда расчёт и смета. К концу недели успеете?

— Да, должна. Помимо материалов, потребуется ещё рабочая сила…

Я растерянно развела руками. Ни один архитектор, будь он трижды силачом, не строил дома в одиночку. Одно дело — спроектировать и рассчитать, другое — физически построить.

 — О, это не будет проблемой. У нас в Академии полно балбесов, — широко оскалился мужчина. — Как только материалы придут и вы будете готовы руководить строительством, обращайтесь, я организую столько кадетов, сколько понадобится.

Разговор незаметно свернул на тему кадетов, потом я спросила об окладе. Грегори удивился, что я ещё не видела договор, и вызвал кого-то из помощников. Спустя десять минут я держала в руках самую настоящую бумагу с собственным именем и реквизитами счёта. И не в Первом Центральном Банке Цварга, а в самом большом — Межгалактическом Банке Федерации. Оплата за работу стояла достаточно скромная, но в условия договора входило бессрочное предоставление жилья, питание в столовой Академии для меня и детей, бесплатное медицинское обслуживание и страховка как на меня, так и на членов семьи — последнее было крайне актуально с учётом того, как часто близнецам приходят в голову идеи в виде ловли светящихся жуков ночью и прыжков с крыши гаража в игрушечном истребителе, —  и множество других не менее приятных бонусов.

Единственным пунктом, который у меня вызвал нервный смех, оказалась должность. Я прочитала написанное кем-то «специалист по логистическим операциям» и поняла, что не могу подписать бумагу.

— Почему? — удивился ларк. — Это же правда.

Я попыталась подобрать наиболее корректные слова.

— Это словосочетание слишком сильно мне напоминает о бывшем муже. Тема весьма болезненная. Я бы не хотела, чтобы в документации везде стояла именно такая должность. Как насчёт «гражданский консультант-архитектор»?

— Да хоть принцесса клана Лавового Дождя! — внезапно расхохотался Грегори. — Мне абсолютно всё равно, что будет в бумажках, лишь бы дело было сделано. Жду со сметой.

На том и порешили. Я поставила подпись и поняла, что уже надо срочно бежать в школу забирать мальчишек. Благо всё на одном острове — идти не далеко.

Вечером вновь зашёл Себастьян, чтобы убедиться, что у нас с близнецами есть всё необходимое.

— Как тебе Грегори? — между прочим спросил цварг и… напрягся.

Да, мы с ректором начали разговор в лаборатории Себастьяна, но как-то незаметно переместились вначале в коридор, потом в его кабинет и там так и просидели несколько часов кряду. Я вдруг осознала, что, наверное, поступила не очень вежливо по отношению к цваргу, потому что днём, увлёкшись разговором о будущей работе, даже забыла попрощаться с Кассом.

— Он произвёл на меня впечатление честного и ответственного мужчины. Я не удивлена, что его назначили ректором Академии, — ответила я, тщательно взвешивая предложения.

— Это формальная должность, на самом деле филиал Академии Космофлота — это всё, за счёт чего держится Юнисия, так что фактически Грегори Грешх-ан — это сила даже большая, чем Аппарат Управления Планетой на Цварге.

— О! — невольно вырвалось у меня. Нет, я, конечно, подозревала, что командор Грешх-ан не последний гуманоид на этой планете, но не могла себе представить, что до такой степени!

В итоге я кивком показала, что приняла к сведению. Удивительно… Всю жизнь Морис старался показать значимость и высокое социальное положение вычурной одеждой и внешним видом, а если бы Касс не выделил Грегори среди многочисленных синих мундиров, я бы и не догадалась, что у этого мужчины столько власти.

Себастьян остался на ужин. Ланс и Лотт ели так тихо, что я забеспокоилась, а не обижают ли их в школе — слишком сильно поведение близнецов не походило на обычное. Из-за множества знакомств, освоения местных правил и новой должности голова шла кругом. Я почувствовала лёгкое угрызение совести, что до сих пор так и не выяснила, как близнецы восприняли переезд на Юнисию.

У меня ушёл битый час на расспросы: какие были предметы? Что узнали нового? Понравились ли учителя? Дети отвечали коротко и подозрительно синхронно. Так и не добившись ничего от них, я собрала посуду и пошла к раковине и тут услышала голос Лотта:

— Себастьян.

— А?

— А тут в каждом классе так много девочек или мы в какой-то особенный попали?

Профессор астробиологии и межгалактической генетики подвис, но, к его чести, пришёл в себя достаточно быстро:

— Никто классы по полу не распределяет. Вы учитесь в стандартной группе.

— О-о-о, — протянул Лотт изумлённо.

— А ты не хотел с Цварга уезжать, — внезапно фыркнул Ланс. — А я тебе говорил, что если дядя Себастьян говорит, что где-то прикольно, то надо ехать.

— Да ну тебя!

Я беззвучно расхохоталась, а неделей позднее на родительском собрании отметила, что девочек на Юнисии действительно в разы больше, чем на Цварге. Были тут, конечно, и эльтонийки, и ларчанки, и миттарки, и множество смесков, но и юных цваргинь, как мне показалось, немало.

«Это семьи военных или тех, кто по каким-либо причинам перебрался на Юнисию, а также некоторые граждане Федерации, решившие сменить место жительства», — объяснил Касс.

***

Дни полетели так быстро, что я перестала их считать. Да и зачем, когда каждый день полон сюрпризов, детского смеха, интересной работы и улыбок Себастьяна?

Целую неделю я составляла смету и просчитывала все необходимые материалы для первой пневмотрубы, затем подписывала документы у Грегори, знакомилась с учителями в Академии и родителями одноклассников Ланса и Лотта. Как-то само собой получилось, что Себастьян познакомил меня с друзьями, среди которых оказалась приятная пара цварга и цваргини с тремя девочками. Льерт и Селеста тоже перебрались сюда, так как посчитали Юнисию более свободной в плане законов и правил. Я смотрела на это чудо и не могла поверить.

— Мне казалось, на Цварге нет зарегистрированных случаев появления тройняшек-девочек, — тихо произнесла я после того, как мы ушли из гостей.

— Нет, — согласился Себастьян. — И мне самому интересно, почему рождаемость на родине так сильно перекошена в сторону мальчиков. На Юнисии рождаемость приближена к «пятьдесят на пятьдесят». Я сейчас как раз занимаюсь этими исследованиями. У меня есть некоторые идеи, но их сложно проверить — выборка слишком маленькая.

Время на Юнисии летело так быстро, словно я попала в сказку… или в настоящее, кто знает? Воспоминания о жизни на Цварге блекли и стали походить на кошмар, который поутру хотелось забыть, осталась лишь крепкая уверенность в том, что остаток жизни я проведу именно так — как независимая и свободная женщина, мама двоих замечательных мальчишек и инженер-архитектор логистической инфраструктуры на планете с уникальными свойствами почвы.

Говорят, к хорошему быстро привыкаешь, но даже в самых радужных мечтах я и представить себе не могла, что смогу где-то чувствовать себя настолько «дома».

Ланс и Лотт взрослели на глазах. Они с удовольствием проводили время с Себастьяном, активно принявшимся учить их распознавать эмоции Флаффи, а буквально через месяц заявили, что записались на дополнительные кружки при Академии. Лансу неожиданно понравилось заниматься с растениями на занятиях коллеги Касса — Майка Бруно, а Лотт изъявил желание пойти в секцию плавания. На Цварге у детей в школе были традиционные лыжи, но на Юнисии в первую очередь всех жителей учили плавать — причём как в обычной воде в бассейне, так и в разреженном океане.

Накануне доставки первых пентапластмассовых колец для сборки трубы Себастьян зашёл поинтересоваться делами близнецов и моими и предложил:

— А ты не против познакомиться с моими родителями?

Памятуя о родственниках Мориса, в первую секунду захотела ответить «против». Но я взяла себя в руки, мужественно улыбнулась и согласилась на встречу.

Вивьен и Север Кассы оказались удивительной парой. Они настолько идеально дополняли друг друга, что я даже как-то и забыла, что пришла не просто в гости к очередным соседям и друзьям Себастьяна, а к его родителям. Вивьен была очень приятной человеческой женщиной с некоторыми чертами миттарки: насыщенно-синими глазами и такими же синими волосами. У неё оказалась спортивная подтянутая фигура, деловой характер и прекрасная память.

Я ожидала, что она, как и любая мать, набросится с вопросами, какие виды я имею на её единственного сына, но вместо этого женщина с лёгкостью процитировала несколько законов относительно патентов на технические изобретения на территории разных Миров Федерации и свела разговор к пневмотрассе между островами. В глубине души я была ей благодарна, потому что, если бы родители Себастьяна начали закидывать вопросами о том, какие у нас с ним отношения, хотя бы вполовину напористости Стефана и Софоса, мне пришлось бы сбежать, сверкая пятками.

Чуть позднее на кухню забежали две девочки — младшие сёстры Себастьяна, на вид — чистокровные цваргини, совсем как их брат, и техническо-юридический диалог сам собой свёлся к детям. Дочери Вивьен были на семь лет старше Ланса и Лотта.

Север Касс пришёл домой последним, когда за окном уже стемнело. Он, не стесняясь, крепко поцеловал жену, обнял дочерей, пожал руку Себастьяну и наклонил голову к плечу, внимательно меня рассматривая. Забавно, но то же самое сделала и я, так как стоявшие рядом отец и сын походили друг на друга словно родные братья. Удивительнее всего, что Себастьян оказался ещё и крупнее Севера — чуть больше рога, чуть шире плечи и длиннее хвост — но в этом, в общем-то, заключалась и вся разница. Цварги живут долго и выглядят в силу особенностей расы хорошо и в сто, и в двести лет, если хоть сколько-то занимаются здоровьем, поглощают приятные бета-колебания и едят нормальную пищу. Судя по всему, у Севера всего этого было в избытке, потому что, когда Себастьян стоял к нему вот так плечом к плечу, сложно было определить, кто из них старше.

— Поразительно. Сын говорил, что прилетел с чистокровной цваргиней и двумя детьми, но я почему-то до последнего не мог в это поверить.

Я растерянно развела руками.

— В разводе. Так получилось.

Мужчина кивнул, обаятельно улыбнулся, один в один как Себастьян, и ответил:

— Рад познакомиться. Север Касс.

Весь оставшийся вечер мы провели за вкусным ужином и интересными разговорами.

***

— Ты видела? — спросил Север Касс у супруги, стоило двери закрыться за их сыном и чистокровной цваргиней, которую он привёл на ужин.

— Видела, — спокойно ответила Вивьен и дотронулась до чёрного муассанита в собственном обручальном кольце. В отличие от гостьи, она носила подарок не на указательном, а на безымянном пальце. Одна эта деталь, а также то, что сын не стал представлять цваргиню даже как «подругу», говорили о многом.

— И что теперь делать? — Север нервно взлохматил шевелюру. — Софос звонил, пытался рассказать о ситуации, но, честно говоря, я не воспринял всерьёз. У меня была конференция…

Вивьен подошла к мужу и крепко обняла.

— Мы ничего не будем с эти делать, — сказала она, заглядывая в чернильные глаза мужа. — Себастьян вырос, и это его жизнь, его решения.

Север шумно вздохнул. Уже много лет жена понимала его с полуслова или полувзгляда. Насколько ему было легко с ней, настолько же сложно порой давалось общение с единственным сыном. Себастьян подавал огромные надежды в инженерной сфере, а также имел не менее замечательные успехи в юриспруденции, и Север думал, что сын или пойдёт по его стопам, или будет помогать матери. Каково же было его неподдельное изумление, когда в один прекрасный день Себастьян сообщил, что наконец-то определился с будущей специальностью — астробиологией и межгалактической генетикой.

— Да, но просто… я не знаю, как ему помочь. — Север машинально потрогал основание собственного, травмированного в глубоком детстве рога.

Эту тему они с женой не поднимали много лет — с тех пор, как Себастьян прошёл проверку резонаторов и стало ясно, что у мальчика всё с восприятием бета-колебаний в порядке. На родине в анкете Севера стоял не самый приятный штамп Планетарной Лаборатории «отказ». Мужчина знал, что не может рассчитывать на брак с цваргиней, но в целом никогда и не стремился к этому[2]. Вивьен была любовью всей его жизни, которую он встретил ещё в юности.

На все поездки Себастьяна на родину ради классических анкетных свиданий и поиска будущей жены Север всегда смотрел с лёгким недоумением, но не препятствовал. Отчасти потому, что считал, что не имеет права вмешиваться в личную жизнь сына, отчасти потому, что на исторической родине Себастьян много времени проводил с его братьями — Стефаном и Софосом — чистокровными цваргами с развитыми и работающими резонаторами. Север отдавал себе отчёт, что далеко не во всём сможет понять сына, и с пониманием относился к тому, что дяди Себастьяна играли не последнюю роль в жизни сына, но он никак не мог себе представить, что рано или поздно сын привезёт женщину с Цварга.

С точки зрения Севера, на Юнисии было множество прекрасных вариантов. Даже если сын вбил себе в голову, что хочет непременно жениться на цваргине — хотя склонностей к расизму за Себастьяном до сих пор не замечалось, — тройняшкам Льерта и Селесты как раз исполнилось по двадцать с хвостиком. Себастьян, будучи подростком, много времени проводил с ними и играл в прятки… Отец был уверен, что сын постарается сблизиться если не с человеческой девушкой, миттаркой или ларчанкой, то с цваргиней, которая родилась на Юнисии.

Орианн Ор’тэйл являлась самой неподходящей партией, которую только можно вообразить. И дело не только в первом и явно неудачном браке, разводе и наличии уже двух детей. Дело в том, что уже в глазах этой женщины читался колоссальный жизненный опыт; она была психологически намного старше Себастьяна. Смех и грех, но такой цваргине, как считал Север, подошёл бы Грегори Грешх-ан — взрослый, сильный и независимый мужчина со сложившимся характером и жёстким стержнем, ко всему — ларк по происхождению. Женщины этой расы в принципе стараются заводить детей от разных мужчин, потому что это считается у них стабильностью.

Однако Себастьян подарил Орианн кольцо с фамильным камнем. Намерения сына были ясны и прозрачны так же, как лёд в горах Цварга. Сформировалась ли у Себастьяна уже привязка к Орианн? Или он всё ещё может безболезненно вычеркнуть её из ближнего круга?

— Я не знаю, как ему помочь, — вновь с шумным вздохом повторил Север Касс, качая рогатой головой.

— Ты знаешь, порой помощь — это не то, чего ждут от нас дети, — ответила Вивьен.

— И чего же ждёт Себастьян?

Жена пожала плечам.

— Ничего. Он познакомил нас с девушкой, которую выбрал, только и всего. Он обозначил свои стремления, но мы не можем выбирать и решать за него. Он давно вырос из этого возраста. Север, я понимаю, что ты его любишь, желаешь только лучшего, но как бы нам ни хотелось, мы не можем быть счастливыми за кого-то. Навязанное извне никогда не сделает дееспособного, самостоятельного и разумного гуманоида счастливым.

Мужчина улыбнулся, глядя на такую мудрую жену.

— Тогда нам остаётся лишь пожелать, чтобы наш сын добился этой женщины.

[1] Костюмы для плавания в разреженном юнисском море. [2] События «Академия Космического Флота: Хранители Федерации» происходили задолго до реформы Мишеля Марсо в «Юристе отверженных», а потому в молодости Севера Касса цварг действительно не мог всерьёз рассчитывать на руку чистокровной цваргини.