Глава 22. «Храм Фортуны»
Орианн Ор’тэйл
«…Если станет совсем тяжело, воспользуйтесь этим».
Я крутила в руках визитку, рассматривая витиеватые буквы на крошечном клочке. Правильно ли я поступила, что полетела неизвестно куда только потому, что Грегори Грешх-ан посчитал это место хорошим? Может быть, стоило поискать информацию в сети? Или попросить развернуть корабль и доставить на пересадочную станцию до Юнисии?
Я посмотрела в окно иллюминатора на приближающийся невзрачный серо-коричневый шарик и не удержалась от вопроса:
— А вы уверены, что это то место, координаты которого я вам передала? «Храм Фортуны»?
— Абсолютно, — отозвался водитель. — На астрокартах это единственное общественное заведение в этих краях. Спутник шестой планеты в системе Эльтона.
На этой фразе цварг поморщился.
— А вы знаете, что это за место?
— Понятия не имею и знать не хочу, — отозвался водитель. — Но раз принадлежит эльтонийкам, я бы туда ни за какие коврижки не сунулся. Терпеть не могу эту расу. Приземляемся… держитесь крепче, госпожа, сейчас будет трясти.
Космо-такси оставило меня на пустынной широченной круглой площадке около испещрённых пещерами скал с неожиданно затемнёнными стёклами шоколадного оттенка. Со стороны загадочный храм выглядел как гигантский улей, которым неожиданно заинтересовался архитектор то ли с буйной фантазией, то ли с очень ограниченным бюджетом. Ни современного фасада, ни яркой вывески, ничего такого, что указывало бы, чему именно посвящено это место.
Я стояла перед странным сооружением внутри пористой скалы и думала: а надо ли мне туда? Ко всему, Грегори так толком и не объяснил, что это за место. Я уже потянулась к коммуникатору, чтобы связаться с диспетчерской службой и вызвать такси обратно, как из нижней пещеры вышла красиво одетая дама с ярко-алыми волосами на головокружительных шпильках. Она любезно улыбнулась:
— Что же вы стоите на парковке? Пройдёмте внутрь, вот-вот поднимется песчаная буря.
Она сделала приглашающий жест, и оставаться на месте было бы попросту глупо. Внутри «Храм Фортуны» оказался ещё более эксцентричным, чем снаружи: где-то стены были вымазаны глиной, а где-то украшены изящной лепниной докосмических времён. В одном коридоре аккуратным рядочком висели картины с мирными пейзажами, а в следующем, куда мы свернули, к обеим стенам и потолку были хаотично приколочены велосипеды, гитары, зонтики, детские скутеры, самые настоящие бумажные книги и даже турка для кофе. Мне лишь оставалось диву даваться, какому сумасшедшему дизайнеру пришла в голову идея так оформить внутреннее пространство.
По центру просторного круглого помещения, куда меня проводили, располагался впечатляющий воображение массивный стол из розового мрамора, а на нём прозрачная ваза с… нет, не цветами. С жетонами.
Около столь оригинальной экспозиции стояли трехногая пластмассовая табуретка, деревянный стул-качели с жёсткой спинкой и роскошное низкое кресло, обитое натуральной кожей.
— Выбирайте любое удобное место и садитесь, — произнесла женщина мягко. — Меня зовут Элаиза.
Любое — значит любое. Недолго думая я заняла кресло. Элаиза улыбнулась так, словно я прошла тест, и не моргнув глазом вспорхнула на совершенно неудобную табуретку. При этом у неё получилось это провернуть с такой грацией, что я мысленно присвистнула. Да уж, похоже, персонал здесь набирают из бывших эквилибристов.
Под внимательным взглядом Элаизы я почувствовала себя неуютно, а потому поспешила сообщить:
— Я здесь в первый раз и, признаться, понятия не имею, что от меня требуется. Один мой друг посоветовал…
— Понимаю, — кивнула женщина. — В любом начинании бывает первый раз, не беспокойтесь. Вы можете сформулировать, чего хотите?
«Больше всего на свете я хочу, чтобы Себастьян был со мной… Чтобы ему стало плевать на брак и прочие условности, чтобы я для него стала важнее, чем все эти бумажки», — подумала про себя.
— Я… не знаю, повторюсь, мне не совсем понятно, что это за место. Может быть, я и вовсе зря пришла…
— Не переживайте, если вы пришли сюда напрасно, то ничего не случится.
— Ничего не случится? — эхом повторила я, окончательно потеряв суть разговора.
Но женщина с алыми волосами заговорила о другом.
— Если вы согласны, то просто идёте по коридору и выбираете любую приглянувшуюся вам свободную комнату. Вы можете заглянуть, оценить обстановку и выбрать то, что больше всего подходит вашему душевному состоянию. У каждой двери есть табличка с хм-м-м… уникальной руной-изображением. Если вас всё устраивает, то вы берёте жетон в кармашке на двери с точно таким же изображением и опускаете его в паз.
— О! То есть эти жетоны… — Я не успела закончить фразу, как прямо на глазах откуда-то с потолка в вазу с золочёными кругляшами упал ещё один. Я подняла голову и увидела в потолке вывод трубы.
— Да, кто-то только что выбрал себе комнату и бросил жетон, — пояснила Элаиза. — Тот скатился по внутренней системе желобов, и вот он здесь.
— Хитро, — пробормотала я. — А зачем такие сложности? Почему нельзя назвать комнаты номерами?
— Чтобы никто не пытался обмануть Фортуну. — Женщина передо мной стала внезапно очень серьёзной. — Ни один мужчина не сможет сказать или передать, в какой комнате он встретил ту или иную женщину. Рисунки уникальны, и раз в цикл мы их меняем, как и обстановки в комнатах. Всё нацелено на сохранение инкогнито наших клиенток.
Постепенно до меня начало доходить, куда командор Грешх-ан меня отправил… «Ну Грегори, держись! Прилечу на Юнисию — поговорим!» — дала я себе мысленный зарок.
Эльтонийки — единственная раса, у которой в норме всегда рождаются девочки. Да, конечно, случаются позорные отклонения — я, например, с внешностью цваргини — а то и вовсе мальчики, но подавляющая составляющая — роскошные женщины с золотистой кожей, розовыми волосами и хвостом с кисточкой. Моя мама была именно такой. Но проблема Эльтона в том, что на планете с махровым матриархатом мужчины просто не хотят высаживаться… Сам собой остро встаёт вопрос о том, как продолжить род. Теперь я, кажется, знаю один из вариантов решения насущной проблемы чистокровных эльтониек. Спутник соседней планеты хотя бы можно объявить вне юрисдикции самого Эльтона…
Определенно, «Храм Фортуны» был для красавиц-эльтониек местом встреч с противоположным полом, и мне надо было собираться и уходить отсюда, но всё-таки любопытство пересилило:
— И как же клиентки выбирают мужчин?
— Никак. За них это делает Фортуна.
— В смысле? — Я опешила от такого ответа. Прийти на свидание… неизвестно с кем?
— Мужчины берут жетон из чаши на этом столе и ищут нужную дверь.
— А если жетон никто не возьмёт?
— Значит, девушка прекрасно проведёт время в одиночестве. — Элаиза пожала плечами. — Поспит, поест, почитает книгу или покачается на качелях. У нас есть разные комнаты.
— О-о-о… — протянула я изумлённо. — И сколько же это стоит?
— Для женщин — бесплатно, разумеется. Платят всегда мужчины: стандартная ставка за то, чтобы взять жетон, и после — сколько хотят, если всё понравилось.
Она назвала цену — с одной стороны, приличная сумма, а с другой… такое здание поддерживать надо, а я сижу сейчас на кресле из натуральной кожи, это точно. Кожзам настолько приятным на ощупь не бывает… Да и «Храм Фортуны» находится на отдельном небесном теле, сюда воду и еду доставлять надо специальными транспортниками. Поняв, что я увлеклась, копнув в бизнес-модель заведения, я поднялась с сиденья.
— Спасибо большое, было очень познавательно, но, пожалуй, я пойду, — сообщила, улыбнувшись.
— Куда? — Брови на лице собеседницы изумлённо взмыли на лоб. — Там песчаная буря уже началась, вы сейчас не выйдете на улицу, да и не всякий корабль сможет приземлиться. Теперь часа три-четыре, а то и всю ночь ждать придётся, когда стихия успокоится.
— Так долго ждать? — не поверила я.
— Самая долгая буря на моей памяти длилась больше недели, — тяжело вздохнула Элаиза. — Вы лучше выберите себе комнату и отдохните. Время есть, для вас это в любом случае бесплатно.
Я хотела возразить, но поняла, что звучать это будет крайне глупо. Словно почувствовав мои сомнения, эльтонийка сообщила:
— Даже если мужчина зайдёт в вашу комнату, вы ему совершенно ничем не обязаны. Можете его хоть связать и кляп воткнуть, они все, прежде чем взять жетон, подписывают вот такой документ…
Женщина нагнулась и как по мановению волшебной палочки вытянула из-под мраморного стола планшет, на котором горел длиннющий список. Я мельком увидела фразы «отказываюсь от претензий к заведению», «обязуюсь не преследовать женщину», «не причиню вреда»… Элаиза взмахнула пальцем, и передо мной промелькнуло ещё с несколько десятков пунктов, которые начинались словами «отказываюсь» и «обязуюсь».
— «Отказываюсь от последствий»? Что это значит?
— Если произойдёт зачатие, то мужчина не имеет прав на ребёнка. Никаких. Если мужчина случайно всё же найдёт женщину и будет досаждать притязаниями, то эта формулировка пройдёт в суде любого Мира Федерации.
— О-о-о…
Логично, что эльтонийки решили обезопасить себя в этом плане тоже.
— Что случается в «Храме Фортуны», то здесь и остаётся. Кроме того, — эльтонийка высоко подняла палец, — на случай, если гостем окажется цварг, у нас тут везде играет тихая музыка, слышите?
— Что? — Я только сейчас прислушалась и уловила тихое не то журчание воды, не то пение птиц.
— Музыка — это волны определённой частоты. Если цварг нарушит пункт про не причинение вреда и воздействует на ментальном уровне, то наша внутренняя система безопасности тут же это узнает. Каждая комната оснащена не только динамками музыки, но и поглотителями частот. Далее… в изголовье абсолютно каждой кровати встроена кнопка экстренной помощи. Мужчины, разумеется, о ней не знают, сообщаем только женщинам. Если нажмёте — в течение тридцати секунд прибудет охрана. И последнее: на столике стоят средства контрацепции, но некоторые мужчины не хотят надевать резинки, списывая на то, что им неприятно, тянет, и вот это всё… — Она легкомысленно взмахнула рукой в воздухе. — Если клиентка выбрала посещение «Храма Фортуны» исключительно ради удовольствия, а не зачатия, то там рядом ещё банка с голубыми пилюлями — это мужской химический стерилизатор. Добавьте в еду или питьё, действует в среднем двенадцать часов, на цваргов — чуть поменьше, но шесть будет точно.
— Ясно, — пробормотала я ошеломлённо.
— Тогда желаю вам выбрать подходящую комнату и приятно провести время, — очаровательно улыбнулась женщина и тряхнула густыми алыми волосами.
— Не стоит, я сейчас такси вызову, — запротестовала, но была остановлена снисходительным взглядом.
Элаиза молча подвела меня к одному из окон, несколькими движениями сняла затемнение, и я увидела буйство стихии во всей красе. Небо заволокло свинцово-серыми тучами, песок поднимался в воздух на добрых десять метров, слеплялся в комья, летал словно пух из разорванной подушки. Пока что ветер швырял мелкие песчинки хаотично, но то тут, то там образовывались пугающие воронки. Чувствовалось, что вот-вот песок превратится в бурный океан, накатывающий на скалы беспощадными смертельными волнами. Удивительно красиво и до мурашек жутко.
Теперь врезанный в скалу храм со множеством маленьких застекленных окон стал мне понятнее: никакое классическое здание в этой жестокой стихии не выжило бы. Столь странная архитектура — не прихоть архитектора с воспалённым воображением и не экономия бюджета, это суровая необходимость.
— Не думаю, что хоть какая-то компания рискнёт транспортом и осуществит посадку в такую погоду, — с сочувствием озвучила Элаиза очевидное. — Да и вряд ли кто-то станет жертвовать личным транспортом, ведь, очевидно, страховка не покроет.
Я заторможенно кивнула. Ну, если и так всё равно никого в ближайшее время не ожидается, то почему бы и не переждать несколько часов в «Храме Фортуны»?
Комнаты оказались действительно разными. Я была уверена, что зайду в первую попавшуюся и там и останусь, но меня проняла лёгкая дрожь от количества пыточных инструментов в комнате с шипастым символом. Ещё две оказались закрытыми и с пустыми кармашками для жетонов — занято. В конце этажа за дверью обнаружился гигантский тихий грот с подземным озером. В первую секунду я даже не поверила своим глазам, а затем рассудила, что застеклённые пещеры снаружи — это лишь фасад здания, а внутри оно может простираться вглубь скалы настолько, насколько задумал строитель. Около озера обнаружился плед, корзинка с вином и — всё. Я мысленно отметила, что место неплохое, но слишком уж дикое, и отправилась дальше. Ещё в одной комнате под полом явно находилась антигравитационная платформа. Нет, весело, конечно, кувыркаться в воздухе, но это не то, чего я хочу. Одно из помещений напоминало строгий офисный кабинет, но мебели в нём почти не имелось, а стул оказался таким неудобным, что я отправилась искать нужную комнату дальше.
Она оказалась за дверью с картинкой в виде пятиконечной звезды. Ничего особенного — уютная комнатка с большой кроватью, мягким вязаным пледом и парой удобных кресел. Я вынула жетон из кармашка на двери, бросила в нужный паз и с удовольствием забралась с ногами в мягкую постель. Чисто из любопытства осмотрела изголовье кровати — да, кнопка экстренного вызова имелась. Презервативы, таблетки — всё тоже в наличии. Я отодвинула столик с контрацептивами подальше и обнаружила на нижней полке блокнот с плотной бумагой и карандаш.
«Качественная бумага стоит очень недешёво в наши дни. Как же они тут всё окупают?» — промелькнуло в голове, но я тряхнула головой, отгоняя эти мысли, и принялась набрасывать рисунок штрихами, ведь любой архитектор в душе — художник. Я думала, что нарисую кого-то из сыновей, но карандаш упорно выводил профиль Себастьяна Касса.
Хотела ли я его увидеть? Да, определённо да. Но что сделала бы при встрече? Не знаю…
В памяти стояла та юная красавца, что поднялась на цыпочки и поцеловала его… Очевидно, Касс ищет себе жену, очевидно — молодую нормальную цваргиню, которая выйдет за него замуж и родит ребятишек. Очевидно, что той девушке Себастьян понравился. Очевидно, что он начнёт с ней встречаться… Я бы на его месте начала точно.
В груди всё ныло и болело от мысли, что сейчас этот потрясающий мужчина, должно быть, пригласил цваргиню на свидание и сидит с ней в каком-нибудь очаровательном месте вроде «А капелла», а она слушает его рассуждения относительно мутаций генов или рассказы о разреженном море на Юнисии, том самом, в котором он учил меня летать. Что она смотрит в его лучистые синие глаза и наслаждается глубоким бархатным голосом. А потом, в конце свидания, он положит свою тёплую ладонь на её… Последнее предстало перед глазами так ярко, что я судорожно всхлипнула и оттерла выступившие на глазах слёзы.
Я хотела быть с Себастьяном, очень. Да что там! Впервые за всё время Себастьян стал тем мужчиной, который пробудил во мне женское начало. Я бы с удовольствием с ним занималась любовью… Но вот незадача, Касс не из тех, кому нужна просто постель.
А с той девушкой у них сложится всё идеально…
Интересно, что будет с моей визой, когда Касс сделает официальное предложение той красавице? Разрешат ли мне жить и дальше на Юнисии?
Я ощутила, что в комнате жарко, отложила блокнот на стол и принялась раздеваться. Шарф давно остался на одном из кресел, а вот кофту пришлось снимать через голову — под ней был ещё эластичный топ. Именно в тот момент, когда я стягивала верхнюю одежду, слух различил скрип двери и тяжелую мужскую поступь.
— Подождите, пожалуйста! — крикнула я, тщетно пытаясь разобраться с проклятой кофтой.
***Себастьян Касс
Ещё никогда в жизни Себастьян не чувствовал себя настолько злым. Внутри него закручивались тугие спирали болезненного гнева. Он страстно желал Орианн с их самой первой встречи, тогда, у причала, она постоянно приходила к нему во снах. Её «о-о-о… как же хорошо-о-о…» до сих пор стояло в барабанных перепонках. Себастьян хотел, чтобы она сама дошла до понимания, что у них отношения, но Орианн ни в какую не признавала этого. Более того! Она готова была заняться с ним любовью, но отказалась носить даже помолвочное кольцо на руке!
И вот сейчас Себастьян узнал, что она направилась в «Храм Фортуны». Орианн, оказывается, готова заняться сексом с любым мужчиной! Любым!!! Когда Касс увидел в навигаторе конечную цель, куда направлялась любимая, у него в сердце как будто кто-то дыру выжег. Навязчивая страсть и потребность сделать эту женщину своей хотя бы на одну ночь вызывали в Себастьяне внутреннее отвращение, но он ничего не мог поделать с собой и давил на газ.
«Заведение с пафосным названием, которое эльтонийки устроили, чтобы утолять похоть, — давным-давно с пренебрежением рассказал Софос о посещении этого места. — На территории так называемого Храма от мужчин требуется лишь крепкий стояк, вот и всё. Ещё ты подписываешь договор, что не будешь преследовать ту женщину, с которой провёл ночь». Как при этом дядя умудрился при таких правилах всё-таки выйти на Филицию и пригласить её уже на нормальное свидание — загадка, но Себастьяна этот момент особенно не интересовал.
«Что ж, если тебе не хватало мальчика по вызову, Орианн, то им буду я, — с яростью процедил Себастьян сквозь зубы. — Твоя взяла!»
Бешеная первобытная ревность давила на мозги, выматывала душу, огнем растекалась по венам и каменными тисками охватывала лёгкие. Сложно было дышать.
«А если я не успею? Если Орианн уже выбрала себе мальчика для развлечений?»
Умом Касс понимал, что не имеет права требовать от женщины ни верности, ни чего-либо подобного, ведь она открыто отказалась от отношений, но всё истинно мужское протестовало. Себастьян отметил, как подрагивают руки на штурвале.
«Вселенная, Себ, не превращайся в безумца», — попытался он вразумить самого себя, но тут вмешался бортовой компьютер «Ястреба»:
— Сэр, над нами в этой местности сейчас сильная песчаная буря. Рекомендуется переждать на орбите, корабль может пострадать. Расчётное время ожидания — шесть с половиной часов.
— Да ты издеваешься?! Посадка! — рявкнул Себастьян и крепче ухватил штурвал.
Автоматика загорелась предупреждающими сигналами, что не справляется, Касс полностью перевёл управление на себя. Это было сложно… Шварх, да скажи кто Себастьяну, что он готов будет угробить новенький «Ястреб» ради того, чтобы вовремя сесть на каком-то спутнике в песчаную бурю, он бы посмотрел на этого гуманоида как на идиота. Себастьян всегда действовал максимально рассудительно и тщательно взвешивал решения…
Всегда — до появления Орианн в его жизни.
Всегда — до того, как подсел на эмоции с ароматом сирени.
Последовали долгие и выворачивающие душу минуты борьбы со стихией. Не потому, что «Ястреб» терпел поломки ежесекундно, а потому, что в эти минуты Орианн могла уже отдаваться другому мужчине. В какой-то момент бортовой компьютер взревел, что в двигатели насыпалось предельно много песка, произошёл перегрев и они будут вот-вот выключены. Куда садиться — непонятно, видимость нулевая.
— Рекомендую взлететь, сэр! Шанс, что вы разобьётесь о скалы, составляет более пятидесяти процентов… — заверещал искусственный интеллект, откровенно намекая, что хозяин техники сошёл с ума.
Но вместо того чтобы одобрить набор высоты, Касс круто надавил на штурвал вниз. Это была одна из самых жёстких посадок в его жизни, после которой «Ястребу» наверняка придётся менять часть деталей, но Себастьяну было всё равно. Больше всего на свете он хотел быть с Орианн и теперь уже прекрасно отдавал себе отчёт: плевать, на каких условиях, плевать, чем он должен для этого пожертвовать, плевать на всё…
В «Храме Фортуны» его встретила навязчивая эльтонийка, потребовавшая подписать тот самый договор, о котором упоминал Софос, а затем заплатить за жетон. Касс возразил, что ему нужна одна-единственная цваргиня, но хостес оказалась упрямой настолько, что проще было бы договориться с дьяволом. Касс взял сверху вазы первый попавшийся жетон и сообщил:
— Если там окажется не та, кто мне нужен, то я вернусь и буду менять ключи до тех пор, пока не найду свою женщину. Или вы можете сразу указать мне на нужный номер.
— Не положено! — отрезала эльтонийка, сложив руки на груди, на что Себастьян лишь чирикнул шипом по полу.
Он твёрдо решил, что если понадобится, то разнесёт это заведение по кирпичикам, но найдёт Орианн. Впрочем, ища дверь с рисунком звезды, он вставил монету в паз, нажал на ручку, открыл… В «Храме Фортуны» играла проклятая мелодия с мелкими, но очень частыми колебаниями, а потому ориентироваться на привычный ментальный фон оказалось так же сложно, как ловить швархов в темноте. Но стоило увидеть раздевающуюся женщину, как стало понятно: менять жетон не придётся.
Простой светло-бежевый топик обрисовывал её соблазнительную полную грудь и заканчивался чуть выше пупка на идеальном животе. Вид настолько прекрасный, что Себастьян на секунду замер как вкопанный. Насыщенный аромат сирени коснулся рогов, крошечная тёмно-коричневая родинка над левой ключицей притянула взгляд… это была Орианн. Его Орианн.
— Подождите, пожалуйста! — раздался звонкий голос, и это вывело из состояния ступора.
«Она ждёт мужчину!» — мелькнуло ревнивой мыслью в сознании Себастьяна Касса.
***
Орианн Ор’тэйл
Клянусь, я чуть не взвизгнула, когда что-то горячее и влажное коснулось груди. За секунды я избавилась от дурацкой кофты, которая закрывала обзор, и взгляду открылись мощные витые обсидианово-чёрные рога Себастьяна.
«Он здесь? Но как?! Мне это чудится?»
Послышался треск ткани, и Касс отбросил топ в сторону. Мужчина одним уверенным жестом повалил меня на мягкую кровать и припал к груди так, будто она была для него живительным источником. Пронзающие волны блаженства мгновенно распространились по телу от горячих губ, в голове зашумело. Касс ворвался в комнату словно бушующий смерч и, ничего не объясняя, принялся клеймить поцелуями. Глаза, щёки, губы, шея, грудь и снова губы… при этом он умудрялся гладить хвостом мои бедра, отчего температура в комнате стремительно выросла ещё на пару градусов.
«Не чудится…» — ошеломлённо подумала я.
— Себастьян?..
Неужели передо мной галантный, сдержанный и правильный профессор астробиологии, который так сильно хотел официальную жену и оформления документов?! Улыбчивый и солнечный Себастьян, от взгляда на которого становится так тепло на душе?!
«Вселенная, надеюсь, его ничем не накачали в этом странном Храме? А то с эльтониек станется…»
Мужчина вытянулся на руках и посмотрел мне в лицо. Его зрачки расширились настолько, что цвет глаз напоминал морские глубины. Опасные и очень, очень тёмные. Губы кривились, а тело сводило судорогой. Хвост вспорол мягкий плед.
— Ты хотела секса без обязательств, Орианн. Вот, пожалуйста, я здесь. Или я тебя не устраиваю даже в этом контексте?!
На последних словах мужская спина под моими ладонями напряглась. Я бы могла попытаться объяснить…
«…Я сама не знала, что такое “Храм Фортуны”».
«…Я бы никогда не занялась любовью с другим мужчиной».
«…Мне было невыносимо больно видеть тебя с молодой цваргиней».
Я могла сказать это и многое другое, но все объяснения были бы лишними. Они прозвучали бы криво и косо, как фальшивый инструмент в оркестре.
Стало не до слов. Горячее напряжённое и пульсирующее возбуждение прожигало два слоя одежды. Всего несколькими прикосновениями Себастьян умудрился взвинтить градус желания до такой степени, что я превратилась в подожжённый бикфордов шнур. В глазах цварга полыхал такой огонь, что воспламенился бы даже металл. Не отрывая взгляда от его лица, я облизала губы и произнесла:
— Устраиваешь, конечно.
Я и представить себе не могла, что близость может быть такой… Ослепительной, как взрыв сверхновой, неконтролируемой и необузданной, как песчаная буря, опьяняющей и обволакивающей, как юнисское море. Себастьян был жадным до поцелуев, он покрывал меня ими всю, но неизменно возвращался к губам, неистово требуя чего-то в ответ. «Подари мне всю себя без остатка», — кричали его прикосновения, и я была готова в этот момент согласиться на всё что угодно.
Я обнимала и целовала его в ответ, гладила его плечи, грудь и подрагивающие руки, запускала пальцы в густые ухоженные волосы и пробиралась к основаниям рогов. Себастьян сбивался и дышал хрипло и низко всякий раз, стоило задеть резонаторы. Когда он соединил наши тела, реальность поплыла, совсем как в комнате с нулевой гравитацией.
***
Себастьян Касс
Касс чувствовал себя безумцем.
Касс был безумцем.
Словно сумасшедший, он набросился на Орианн, обхватив руками и хвостом её стройную фигурку. Больше всего на свете хотелось, чтобы она принадлежала ему. Голодными поцелуями он метил её тело и неизменно возвращался к глазам и губам, стоило промелькнуть мысли, что сейчас она могла вот так легко и просто отдаваться какому-то незнакомцу.
Это злило, но ещё больше злило понимание того, что с каждым прикосновением, с каждым вздохом, с каждым взглядом он так глубоко привязывается к ней, что больше не помогут встречи ни с родителями, ни с дядями, ни с друзьями, ни с Лансом и Лоттом. Орианн, как ослепительное солнце, затмила все уголки организма, перенастроив его под себя.
Эта женщина…
Она совершенно точно не осознавала, какой властью обладает над Себастьяном. Она могла бы приказать броситься со скалы, и он бы сделал это не раздумывая. Собственно, Себастьян уже это сделал. Если она не захочет дальше иметь с ним отношений, если она постарается отстраниться, если она выберет другого… он умрёт.
И всё же Себастьян прыгнул со скалы.
Сорвался вниз…
Её тело оказалось божественной амброзией, которую желаешь вкусить снова и снова. Её чистые, как муассанит, эмоции стали самым тяжёлым наркотиком с мгновенным привыканием. Её открытость и доверие выбивали почву из-под ног похлеще землетрясения на десять баллов. Каждый рваный вздох, каждое томное «да», каждое прикосновение мягких подушечек пальцев к его коже отзывались разрядами электричества, били по оголённым проводам нервов и пронзали тело неистовым всепоглощающим желанием.
Она была чувственной и отзывчивой в его руках, кожа — ароматной и гладкой, словно шёлк, а короткие волосы трогательно разлетелись по подушке, совсем как тогда на Цварге, когда ветер играл с ними в жаркий летний день. Всё это заставляло сердце Себастьяна замирать от восхищения и восторга. А ещё полная грудь, которая так изумительно ложилась в его ладони, идеальная линия ключиц и шеи, огромные карие с поволокой глаза… Себастьян сам себе поражался, как мог продержаться на расстоянии от неё так долго.
Эта женщина сводила с ума.
Эта женщина была безупречна настолько, словно кто-то выше вылепил её для него.
Эмоции сирени магией окутывали и завораживали. Больше всего на свете Себастьяну хотелось раствориться в Орианн, отдать себя без остатка и стать с ней единым целым. И плевать уже было на все общественные нормы и условности… пускай он сегодня мальчик по вызову, зато он с ней.
Когда она стала его жизнью? Когда одна мысль, что Орианн может выбрать другого, стала причинять выкручивающую до костей и ломающую хребет боль? Когда его рассудок окончательно покинул его и помахал платочком на прощание?
Эта женщина нужна ему как кислород. Как солнце. Как земля и гравитация, она — центр его Вселенной.
Изящное тело задрожало под ним и выгнулось дугой, она широко открыла рот, задыхаясь в крике наслаждения, а Себастьян накрыл её губы, ловя каждый звук, каждую частичку Орианн и догоняя её в финальной вершине блаженства.
«Бескрайний космос, как же я её люблю».
***
Орианн Ор’тэйл
Ошеломляюще. Сокрушительно. Оглушающе.
Я рассыпалась на миллион осколков, а приятная нега затапливала каждую клеточку тела. В голове всё ещё шумело после пережитого, влажное шумное дыхание Себастьяна щекотно касалось плеча. Грешно и сладко было ощущать его в и на себе, но я бы всё отдала, чтобы продлить этот восхитительный миг.
Я посмотрела на банку с презервативами и поняла: впервые в жизни забыла о контроле. Удивительно, сколько раз у меня был секс с Морисом, и всякий раз я думала о том, лишь бы только не забеременеть, а от прикосновений Себастьяна подобные мысли напрочь вылетели из головы. Стало и смешно, и грустно.
— Ох, прости…
Себастьян проследил за моим взглядом и сложил два и два.
— Прости-прости, честное слово, я не специально! — пробормотал Касс, стремительно вскакивая с постели.
Он сейчас как никогда напомнил мальчишку. Я вздохнула, прекрасно отдавая себе отчёт, что дело здесь не в том, что он хотел привязать меня обманом. Нет, это не грязная манипуляция. Дело в его небольшом опыте. Весьма вероятно, что я у него вообще первая женщина…
— Всё в порядке. Я сама не подумала. Там буря ещё идет?
— Что? — Он замер и так озадаченно посмотрел, будто сказала что-то на древнезахранском.
— Песчаная буря уже закончилась? — вновь повторила вопрос.
Себастьян, словно не веря в то, что я не собираюсь в него швыряться предметами, подошёл к окну и временно снял затемнение.
— Идёт. Хотя уже слабее, — ответил он, разворачиваясь.
А я смотрела на его шикарную подтянутую мужскую фигуру, идеальные мышцы напряжённого живота и длинные ноги, смаковала отголоски удовольствия и думала о том, что сама Вселенная подталкивает нас к тому, чтобы провести незабываемую ночь. В конце концов, что происходит в «Храме Фортуны», то здесь и остаётся. Кто знает, согласится ли Касс на отношения без обязательств за чертой этого заведения?
— Тогда иди сюда, — попросила я и похлопала по месту на кровати, всё ещё хранившему тепло этого невероятного мужчины.
— Ты хочешь повторить? — Глаза Касса сверкнули такой пронзительной синевой, что ёкнуло сердце. Да, даже после лучшей в жизни близости с мужчиной у меня всё ещё останавливалось сердце от его взгляда.
— Вроде бы другое времяпровождение сложно придумать, а это нас устраивает обоих.
Он улыбнулся. Той самой искренней заразительной улыбкой, которая проникла глубоко под кожу ещё в первую нашу встречу.
На этот раз Себастьян не забыл воспользоваться контрацепцией. Всю ночь мы провели так, словно занимались любовью до этого целую вечность. Будто мы были давно знакомыми любовниками, хорошо знающими тела друг друга и предугадывающими каждое «хочу». Касс покусывал меня в плечо, а я смеялась от его укусов и щипков. Я трогала его — он вскидывал тёмно-синий взгляд, а из его горла вырывалось будоражаще-бархатное «ещё». Он игриво погружал язык во впадинку моего пупка, а я ласкала его резонаторы.
Уставшие и измождённые, мы уснули лишь под утро. Когда покидали «Храм Фортуны», Касс оставил настолько внушительное количество кредитов на чай, что у меня внезапно отпали все вопросы на тему того, на какие деньги храм отстраивается.
Элаиза выглядела напряжённой, она общалась только со мной, игнорируя Себастьяна, и несколько раз уточнила, не хочу ли я вызвать отдельное такси. Наш уход из этого чудного места вдвоём стал для неё потрясением.
— Но вы не обязаны с ним идти! Вы же это понимаете?! — в третий раз повторила она, явно навоображав себе что-то плохое.
— Понимаю. — Я улыбнулась. — Но ничего страшного, если Себастьян меня подвезёт. Вообще-то мы соседи.
— Соседи?! — обескураженно пробормотала эльтонийка, но Касс взял меня за руку и, не прощаясь с хостес, повёл к «Ястребу».