Глава 23. Наши страхи

Орианн Ор’тэйл. Около двух месяцев спустя

Я крутила в руках полоску с девятью кружочками и тупо пялилась на два розовых из них. Как это могло произойти?.. Нет, технически я, конечно, понимала как, но… всё же в первый момент, когда я поняла, что утренняя тошнота имеет причины, хотелось рвать и метать. Правда, о том, что я беременна, к стыду, первой догадалась не я, а мама.

После каникул Ланс и Лотт вернулись на Юнисию, и всё встало на круги своя. На самом деле они вернулись от отца даже на пару дней раньше и долгое время ходили немного грустными. Когда я спросила в чём дело, Ланс повёл плечом и отведя взгляд тихо сказал:

— Ты знаешь, мам, мы больше не хотим на Цварг летать.

— Да, а почему? — удивилась я.

Ланс замолчал, зато заговорил Лотт:

— Отец… ведёт себя глупо.  И пахнет от него странно. Неправильно как-то. Он пытался рассказать о тебе недостойные вещи. Мы не хотим быть на него похожими.

Себастьян вновь держался от меня на расстоянии, всем своим видом показывая, что ночь в «Храме Фортуны» была исключительной. Наутро он ушёл в душ и оставил на прикроватном столике договор на отказ от притязательств и кольцо с чёрным муассанитом, молча давая мне выбрать. Две вещи с абсолютно противоположными смыслами. Разумеется, я выбрала договор. Вернувшийся из душа Себастьян никак не прокомментировал моё решение, просто убрал кольцо в карман и до самой Юнисии больше не говорил ничего личного.

Между нами установилось перемирие, но какое-то вязкое. Касс будто ждал, что я наконец соглашусь на его условия. Он время от времени заходил к нам, приносил что-то вкусное к ужину, учил близнецов пользоваться резонаторами, играл в настольные игры и… уходил. Он словно показывал «вот так может выглядеть наша семейная жизнь, если ты скажешь “да”». И каюсь, один раз я даже хотела его остановить и попросить остаться на ночь… Я бы даже кольцо муассанитовое надела, но в последний момент язык словно присох к нёбу.

Я не могла сказать «да», просто не могла! Это было выше моих сил! Я могла пообещать всё что угодно, только не официальное замужество и пожизненную зависимость от мужчины. Перед глазами тут же вставал брак с Морисом... А ведь он был счастливым поначалу, но каким-то образом превратился в кандалы.

Видя моё состояние, дети начали задавать вопросы, что существенно всё осложнило. Наконец я приняла решения попросить Кассов-старших приглядеть за близнецами, так как у них уже началась учёба, написала заявление об отпуске и рванула на Эльтон к маме. Эту женщину я не видела более чем десять лет. Она с самого начала была против моего брака с Морисом, а потом, когда ей отказали в визе на Цварг, общение сошло на нет как-то само собой. И вот, спустя десять лет ни с того ни с сего я вернулась на родину, просто чтобы привести мысли в порядок.

Мама отреагировала в своём духе — будто мы виделись только вчера.

— А-а-а, Орианн, вырвалась наконец?

И от этого её «вырвалась» я впервые после развода расплакалась: громко, надрывно, словно из меня неожиданно вынули душу. Это «вырвалось» было всем по отношению и к Цваргу, и к Морису, и к дурацким законам… Я оплакивала загубленные десять лет жизни. Горькие слёзы текли ручьями, но вместе с ними уходила и какая-то часть меня, которая всё время сковывала и не давала дышать в полную силу. Оказывается, последние полгода я жила на Юнисии, испытывая страх, что в любой момент я проснусь и всё окажется прекрасным сном. Но одним вопросом мама дала понять: нет, это не сон. У меня наконец-то получилось.

Мама долго меня обнимала и укачивала, словно маленького ребёнка. В её объятиях я почувствовала себя именно такой.

— Почему… почему ты не сказала, что на Цварге так ужасно? — всхлипывая, спросила я. За эти десять лет мама не изменилась ни на грамм. Всё такая же ослепительная красавца с ярко-малиновыми волосами и фиалковыми глазами. Она пожала плечами и улыбнулась.

— Я пыталась, но ты меня не слушала. А затем я побывала в «Храме Фортуны», и мне было видение, что на Цварге ты встретишь свою судьбу.

Я осталась у мамы на ночь, а наутро, когда меня вывернуло наизнанку, она нахмурила брови и спросила:

— А ты случаем не беременна?

Разумеется, я побежала в первую же аптеку и опасения оправдались. Через неделю я вернулась на Юнисию, но так и не решила, что делать. Парадокс, но, когда я была замужем за Морисом, мысль о ещё одном ребенке настолько перечила всему моему существу, что вгоняла в депрессию, а тут вдруг я поймала себя на том, что ни разу не подумала о прерывании беременности, наоборот, радовалась, ведь это была частичка лучшего мужчины во вселенной.

На Эльтоне, в отличие от Цварга, это было законно, но я думала совершенно о другом. Стоит ли говорить что-то Себастьяну или нет? Договор Храма с отказом от всех последствий остался у меня на руках. Как повзрослевшие Ланс и Лотт отнесутся к тому, что у них скоро появится сестричка? Полагаются ли гражданскому консультанту-архитектору при Академии декретные дни и если да, то сколько? Могу я договориться с Шелли, чтобы она первые месяцы мне помогала не только как уборщица, но и как няня? Можно ли уже заказывать детские вещи с центральных Миров Федерации, ведь здесь нет магазинов для крошек, или это плохая примета? Эти и множество других вопросов крутились в голове, когда я смотрела на пластмассовую палочку с двумя из девяти закрашенными кружочками.

— Мама-мама!

В прихожей вновь послышался топот близнецов, и я быстро сунула тест на беременность в карман.

— Ура-а-а, как же мы по тебе соскучились! — Ланс и Лотт кинулись меня обнимать с обеих сторон и сжали так крепко, что воздух вылетел из лёгких. — У нас через неделю матч по водному поло, ты придёшь?

— Я вырастил гигантскую бабочку, она сидит в банке в лаборатории у дяди Бруно! Ты посмотришь? Надо ночью, она именно тогда светится…

— Мам, а ректор в твоё отсутствие сказал, что заработали в полную мощность весёлые горки! А можно мы на них покатаемся?

— Весёлые горки? — изумлённо пробормотала я.

В этот момент лёгкой поступью в дом вошла Вивьен.

— Пока ты была в отпуске, Грегори заявил о конце тестового периода пневмотрасс на все шесть восточных островов и разрешил пользоваться всем жителям Юнисии.

— О-о-о… — протянула, так как не ожидала.

Я думала, что Грегори не доверяет окончательно моим расчётам, а потому какое-то время просил пользоваться пневмотрубами лишь ограниченное число лиц, умеющих прекрасно плавать в юнисском море.

— Ну, можно-можно? — вновь заголосили близнецы, и я кивнула:

— Да, можно. Только постарайтесь не мешать взрослым, если видите, что на пневмотрубы очередь, то приходите в другое время.

 — У-р-р-а-а-а!

Близнец понеслись в свою комнату на второй этаж, а Вивьен неожиданно продолжила:

— Грегори просил передать, чтобы ты зашла к нему, как только вернёшься из отпуска.

— Что? — Я изумилась. Из-за внеплановой беременности я и так поменяла билеты на лайнер и прибыла на Юнисию на два дня раньше. — Ладно. — Я рассеянно кивнула и шагнула к двери, лишь в последний момент оглянулась на Вивьен.

— Да, беги-беги, — махнула она рукой. — Мальчишки уже совсем взрослые и самостоятельные, но я за ними пригляжу до твоего возвращения.

***

— Командор Грешх-ан, вы вызывали? — Я стукнула костяшками пальцев в полотно распахнутой настежь двери, обозначая своё присутствие.

Златогривый мужчина возвышался над огромным столом со множеством чертежей, недовольно трогал подбородок и хмурился. На звук он вскинул быстрый взгляд и пробормотал:

— Орианн, проходите.

 — Я слышала, что вы объявили о введении в окончательную эксплуатацию всех однолинейных трасс…

— Да-да, всё верно. Население Юнисии растёт в геометрической прогрессии, в этом году в наш филиал поступило много кадетов, а их семьи поселились на дальних островах. Боюсь, готовая инфраструктура нам нужна быстрее, чем мы её строим. Сейчас большие проблемы с доставками пищи. Нам очень нужна ваша многолинейная система, но кредитов на все необходимые компрессоры нет. Я позвал вас, чтобы вы подумали над общей схемой. Может, что-то можно перестроить? Или запустить поэтапно? В общем, подумайте, пожалуйста, и дайте ответ как можно скорее.

— Да, конечно. Это всё?

Я дождалась кивка Грегори и уже развернулась, чтоб выйти, как ректор окрикнул:

— И да, к Кассам-старшим зайдите. Не далее как пару месяцев назад вы обещали, что у меня не исчезнет астробиолог.

— А что, Себастьян куда-то улетел? — изумилась я.

Грешх-ан посмотрел на меня с укоризной.

— Он никуда не улетал, а вот вас не было на Юнисии более трёх недель.

Так ничего и не поняв, но при этом чувствуя смутную тревогу, я быстром шагом двинулась к дому Кассов-старших. Что с Себастьяном? Почему ректор посмотрел на меня с так, будто я сделала что-то плохое? Почему Вивьен ничего не сказала? Почему он у родителей, а не на собственном острове?

Цветные клумбы мелькали на периферии зрения, гравий хрустел под ногами. Главный остров время от времени потрясывало, хотя он считался наиболее стабильным из всех, а потому вместо асфальта все дорожки укладывались мелкими камнями.

О том, что Вивьен и Север живут на отдельном острове, я вспомнила в последний момент, лишь когда вышла на берег, и хлопнула себя по лбу. Шварх! Пневмотруба ещё не протянута, а значит, надо сначала идти домой и надевать мех-лев, а уже потом…

— Эй, Орианн! Ты к Кассам? — Голубокожий коллега Себастьяна и любимый преподаватель одного из моих сыновей Майк Бруно махнул рукой, привлекая внимание.

Среди густых клубов тумана мелькнул кусок плота. Миттар что-то сделал, и транспортное средство полностью показалось на берегу.

— Запрыгивай! — скомандовал Бруно, и я не смогла отказаться от любезного предложения переправы.

— Спасибо! — искренне поблагодарила мужчину и тут же уточнила: — Известно, что с Себастьяном?

Миттар посмотрел на меня точь-в-точь как ректор. Конечно, Себастьян мог подцепить какую-нибудь крайне редкую болезнь, но будем честны, цварги практически не болеют. Сердце сжалось от плохого предчувствия.

— Бета-недостаточность, — тихо сказал миттар и так уже очевидное.

«Но как?!» — захотелось закричать мне. У него же здесь родители, друзья… Прочитав всё на моём лице, Майк глубоко вздохнул и сказал:

— Некоторым цваргам удаётся поддерживать питание бета-волнами от разных источников, некоторым — нет. Я, признаться, и сам поражён. Полгода, пока вы тут жили, Себастьян вполне себя комфортно чувствовал, даже сам улетал на весьма длительную на конференцию на Цварг, но после той командировки в нём что-то сильно изменилось.

Я сглотнула слюну, ставшую неудержанно горьким комом, и осознавая, что именно окончательно повлияло на его привязку и выталкивание всех остальных из ближнего круга…

— Что-то произошло, — с нажимом сказал Майк и открыто на меня посмотрел. — Ты не знаешь?

Конечно же я знала, но промолчала. Одна из причин, почему на Цварге секс до брака широко осуждается, — появление таких вот спонтанных и очень сильных привязок. Вот только я Себастьяна за рога в «Храм Фортуны» не тащила. Он сам пришёл и набросился, не дав толком сказать ни слова.

— Он мой друг, и я хочу понять, за что ты так жестоко с ним поступаешь, — наконец в открытую сказал Майк, упрямо сложив руки на груди. — Я не цварг, но я могу себе представить, как он сейчас мучится.

— Я жестоко?! Да он мне вообще ничего не сказал! — возмутилась я и осеклась.

«Мне не будет нужна никакая другая женщина, я люблю тебя», — всплыли слова Себастьяна. А ведь я могла догадаться о его привязке.

— И что ты будешь делать дальше? — продолжал давить Бруно.

— Не знаю, Майк. Я не хочу выходить в очередной раз замуж просто потому, что якобы должна, — ответила негромко, но уверенно.

Майк тяжело вздохнул, почесал жабры на шее и замолчал. Менее чем через полчаса он пришвартовал плот у берега с симпатичным двухэтажным домиком. Я вопросительно оглянулась на миттара, который так и не сошёл на берег. Он отрицательно покачал головой:

— Если ты будешь рядом с ним, то я не нужен, — коротко пояснил он и отчалил.

Дверь мне открыл Север Касс. На миг у меня перехватило дыхание, потому что показалось, что это Себастьян. Но нет… У Севера глаза непроницаемо-чёрные и непонятно, о чём он думает, а глаза Себастьяна всегда лучились такой синевой, что казалось, будто ты проглотил маленькое солнышко, и оно тебя греет изнутри.

— Я к Себастьяну. Можно? — пробормотала я и прикусила губу, отчего-то чувствуя вину под нечитаемым взглядом Севера.

Он кивнул и без лишних вопросов посторонился, указывая, в какую комнату пройти.

Сердце защемило, когда я увидела бледного Себастьяна с впалыми щеками и растрескавшимися от сухости губами. Он лежал на кровати в одежде, будто прилёг немного отдохнуть и так и не смог подняться. Неужели потерял сознание? Или всё же спит?

Действуя скорее интуитивно, я пересекла всю комнату, остановилась у изголовья и положила руку прямо на резонаторы. На ощупь они были гладкими и тёплыми. Я постаралась сосредоточиться на самых светлых воспоминаниях, вначале вспомнила нашу ночь в «Храме Фортуна», а затем мысли сами скаканули к нашей малышке, которой уже два месяца. Пройдёт ещё немного времени, и я смогу ощущать её толчки. Ох, Себастьян, ну почему ты не сказал мне, что привязался?

— А это что-то бы изменило?

Я вздрогнула и убрала руку.

— Я говорила вслух?

— Да. — Он нахмурился и медленно приподнялся на локтях. — Спасибо, со мной всё в порядке, можешь идти, Орианн.

Я опешила. Он меня прогоняет?!

— Что? — изумлённо пробормотала я. — Но… но у тебя же привязка…

— Да, и я как-то с ней справляюсь… — Он поправился. — Справлялся. Не смею тебя задерживать.

Злость закрутилась во мне кнутом и стеганула по нервам. Я тут за него нервничаю и места себя не нахожу, а он…

— Задерживать?! Себастьян, ты с орбиты рухнул? С привязками не шутят! Ты понимаешь, что мог умереть без моих бета-колебаний? Швархи тебя задери, какого космоса ты не сказал, что я вошла в твой ближний круг и стала основным источником?

— И это что-то бы изменило? — Касс поднялся ещё выше. Теперь он уже сидел в постели. Мужчина облизал пересохшие губы и потянулся к стакану воды, сделал крупный глоток и лишь затем продолжил: — Чтобы ты опять меня обвинила в том, что я тебя к чему-то принуждаю? Чтобы посчитала это манипулированием? Чтобы ты поставила меня на одну полку с Морисом? Нет уж, Орианн, спасибо, сам как-нибудь перебьюсь!

Вот же упрямый!

— Да при чём тут это?..

— При том, что уже полгода прошло, а ты порой смотришь на меня как на мировое зло…

— Потому, что ты говоришь о браке!

— А что плохого в браке со мной, Орианн?! Что в этом ужасного?! Неужели я настолько тебе омерзителен? Или правду говорят: эльтонийкам по жизни нужно несколько мужчин и они не способны привязаться ни к одному серьёзно?

Я не выдержала и залепила пощёчину. Себастьян осёкся и замолчал.

Полыхнув яростью напоследок в общий ментальный фон, я вышла из дома Кассов-старших и села на ступеньки крыльца.

Состояние было такое, что хотелось расплакаться. Умом я понимала, что Себастьян зол на меня, потому что я взяла и улетела надолго, не предупредив… но ведь и он рванул на симпозиум на Цварг, не предупредив меня. Да и если бы заранее объявила об отпуске, разве этот упрямец сознался бы в привязке?! Душу разъедали сомнения. По-хорошему надо было вернуться и поговорить начистоту, рассказать, что у меня ребёнок, составить график, когда мы будем видеться, раз мои бета-колебания ему так необходимы…

— Я заварил вам чай. Держите, он вкусный и хорошо успокаивает.

Я подняла глаза на Севера Касса, который протягивал мне пузатую чашку с ароматным мятным чаем.

— Спасибо, — поблагодарила и взяла кружку, обхватив её бока двумя руками. Сделала глоток. Вкусно. Горячая жидкость и правда оказалась весьма кстати.

Север молча опустился на ступени рядом. Я с печалью подумала о том, что сейчас начнётся… ещё один мужчина станет говорить мне, что я «должна-должна-должна»… но Север удивил:

— Простите моего сына, если сможете.

Я вздохнула.

— Он вас любит.

— Знаю.

— А вы его?

Я оторвалась от созерцания листиков и чаинок в кружке, внимательно посмотрела на цварга.

— Люблю, конечно. Но замуж не пойду.

Он склонил голову, принимая мой ответ.

— Хорошо. А что тогда планируете делать? — Вопрос был почти таким же, как его задал Бруно, но прозвучал гораздо мягче. Мирно, что ли.

— Наверное, стоит составить расписание, когда у меня есть время видеться с Себастьяном. Пока ему так плохо, я готова приходить на несколько часов в день сюда.

— Разумно, — одобрил Север и добавил, хитро блеснув глазами: — Я открыл окно в его комнате. Окна выходят на соседнюю сторону, а у моего сына мощные резонаторы. Если хотите, можете проводить время на этом крыльце. Погода нынче отличная.

Я благодарно улыбнулась. Откуда он такой понимающий? Повезло же Вивьен.

— Опыт, это жизненный опыт, — словно прочитав мои мысли, ответил Себастьян.

Я отпила ещё немного ароматного чая и спросила:

— Почему вы на меня не злитесь?

— А должен? — вопросом на вопрос ответил Север.

Мне вспомнились Стефан и Софос Кассы, и откуда-то из глубины пришла уверенность, что те уже проехались бы по мне вдоль и поперёк. Стоило вспомнить только их допрос ночью, когда близнецы собирали жуков-роговиков…

— Из-за меня ваш сын в таком состоянии, — аккуратно подбирая слова, сказала я. — Если бы вы на меня злились, это было бы… нормально. Вы, наверно, очень испугались за Себастьяна?

Север улыбнулся, но совсем не так, как это делал Себастьян. Если улыбка Себастьяна была подобна лучам огромного жаркого солнца, которое своим теплом может пробраться под кожу, то улыбка Севера напоминала свет голубой звезды, как раз такой, как Соло, — редкой, опасной, экзотической, но при определённых обстоятельствах обладающей живительной силой для тысяч гуманоидов. При всей поразительной внешней схожести отца и сына, чем больше я с ними общалась, тем больше видела разницы в мимике, жестах, движениях.

— Мы всю жизнь боимся за детей. Вначале кажется, что мы боимся только потому, что ребёнок ещё не умеет как следует ходить или говорить, потом переживаем за то, как сын или дочь впишется в коллектив… Но правда в том, что нет такого периода, когда родители не испытывают страх за детей. Сколько бы ребёнку ни было лет… — Север глубоко вздохнул. — Просто в определённый момент хороший родитель должен затолкать этот страх глубоко на антресоль и сказать себе: «Я его вырастил и научил всему, чему мог, дальше он должен разобраться и построить жизнь сам». Вы же, Орианн, уже мать, вы понимаете, о чём я говорю.

Я вспомнила, как из-за желания поймать самого жирного жука Ланс упал на камни в горах Цварга, а Лотт угнал шлюпку из партии техники быстро реагирования и при этом сам перепугался, и не смогла сдержать усмешки.

— У вас богатый жизненный опыт, Орианн, особенно в том, что касается отношений, а у Себастьяна его нет вовсе, — медленно проговорил Север. — Я очень надеюсь на вашу мудрость.

Я кивнула, давая понять, что услышала.

— Я буду приходить каждый день на пару часов с утра, как начинаются занятия у близнецов, и в обеденный перерыв. Возможно, удастся взять какую-то работу сюда, тогда смогу провести весь рабочий день. Как только Себастьяну станет лучше, то я попробую подстроить график под его расписание.

— Спасибо, — серьёзно сказал Север.

Я ушла лишь тогда, когда стемнело, а на коммуникатор пришло сообщение от Вивьен «дети уже уснули». Касс-старший помог мне перебраться на остров с помощью личного плота-катамарана.