Глава 31 - Счастливый день

— Дэймон! — В дом без стука влетела высокая, стройная девушка. — Ты что? Спишь еще?

Лежащий на кровати парень открыл глаза.

— Арин'дала?

— А ты ждал еще кого-то, Скорпиончик? — Арин'дала села на кровать и максимально подозрительно огляделась. — Где она?

— Она? — Дэймон вскинул брови. — Душа моя, ты меня обижаешь. ОНИ! Но искать, не трудись. Услышав твои бодрые шаги, все с немыми криками разбежались. Захватив мои вещи.

— Вещи, — Арин'дала коварно улыбнулась. — Одежду тоже? Значит, ты сейчас..., — она склонилась к Дэймону и потянула за край одеяла. Но он прижал его ладонью и приподнялся на локте.

— Возможно. Хочешь проверить?

— Еще как, Скорпионище. Еще как, — томно прошептала Арин'дала у самого уха Дэймона. — Но позже, — она резко выпрямилась и, смеясь, взъерошила его чуть волнистые каштановые волосы, достигающие плеч.

— Ну, вот, — скорбно вздохнул Дэймон. — Еще ничего не было, а я уже чувствую, что надо мной и моим телом коварно поглумились.

— Не волнуйся, поглумлюсь обязательно, — кивнула Арин'дала.

— Сама обещала, — Дэймон усмехнулся, встав с кровати. И, поправив штаны, подошел к зеркалу. — М-да, вот это вид.

Открыв тумбочку, он что-то туда очень быстро положил и, достав расческу, поспешно её закрыл.

— А мне нравится. Такой милашка, — Арин'дала тоже взглянула в отражение.

Длинноногая, с тонким станом и длинными, пшеничного цвета волосами. Большие, цвета летнего неба глаза, казалось, сияли еще ярче на белой, будто фарфор, коже. — Она была истинной дочерью эльфийского народа. И тотемный зверь, её второе имя, было соответствующим — Лесная лань. Такая же грациозная, такая же игривая, такая же неуловимая.

А рядом он — Черный скорпион. Высокий, широкоплечий. Нет и намека на знаменитую эльфийскую хрупкость. Кожа, словно чуть тронутая солнечным загаром. Резкие, упрямые скулы. И черные, необыкновенно глубокие глаза. Будто сама тьма смотрела из них.

Существовала даже легенда, объясняющая это:

В ней говорилось, что в сумрачные времена, когда Священные Силы Равновесия только обратили свой взор на гибнущую в пучине хаоса Ландорию, мрак был не просто отсутствием света. Он был живым, думающим существом, пожирающим все вокруг и не имеющим себе равных по силе противников. Увидев, что вскоре все королевство будет им поглощено, Силы Равновесия отметили наиболее светлых и чистых душой людей, способностями разгонять тьму, дав им имя — Хранители Света. Их битва с мраком была быстрой, ведь он не мог нанести им никакого урона. Но когда это сражение уже близилось к концу и лишь небольшая область земли еще была погружена во тьму, мрак позволил себе обратиться к Священным Силам, обвинив их в том, что они сами нарушили Равновесие, создав непобедимых существ и желая полностью уничтожить тьму.

Священные Силы признали его правоту, потому как не знают они ни злости, ни сострадания, а признают лишь Великое Равновесие Мира. Чтобы исправить свою ошибку, они сохранили оставшийся мрак, лишив его речи, и поместили в наиболее стойких эльфов, способных содержать в себе тьму, но не поддаваться ей.

После этого глаза смельчаков стали черными, как сама бездна, и приобрели способность видеть во тьме. Во рту выросли клыки и даже их кожа стала чуть темнее, чем кожа их сородичей. Но самое главное — их кровь стала ядовитой, неся в себе всю гибельность мрака и являясь единственным смертоносным орудием против хранителей света. За все это тех эльфов прозвали «темными» и относились к ним с опаской, но и с уважением, ведь они каждый день вынуждены бороться с мраком, находящимся внутри их, и тем самым огораживая его от внешнего мира.

Правда это или нет, Дэймон не знал. Да и никогда не горел желанием узнать.

— Конечно, нравится, — он улыбнулся и с нежностью взглянул на любимую. — На моем фоне ты еще прекраснее.

— Ах, Скорпиончик. И хотела бы возразить, но к чему врать? — Арин'дала, притворно вздохнув, развела руками.

Дэймон молча усмехнулся и покачал головой.

— В чем дело? — заинтересовалась его реакцией Арин’дала.

— Да, так, ничего особенного, — Дэймон отмахнулся, но Арин'дала затормошила его за плечи.

— Ну, давай. Выкладывай, или я начну тебя пытать!

— Весьма заманчивая перспектива, — Дэймон вздернул бровь и, обхватив любимую за талию, прижал к себе. — Хотя, мои мысли не столь интересны. Боюсь, ты разочаруешься. Подумал, что наш совет не слишком утруждался, придумывая мне тотем. Выбрал Черного Скорпиона просто потому, что он является символом темных эльфов.

— А может, из-за твоего невыносимого характера или глаз цвета ночи? — Арин'дала, запрокинув голову, поцеловала его в щеку.

— Все возможно, — кивнул Дэймон. — Но вот в отношении тебя, мой характер — просто образец покладистости.

Арин’дала засмеялась и вывернулась из его объятий.

— Просто, я единственная, кто осмеливается над тобой издеваться. И ты не знаешь, как реагировать. Боишься меня, — она подмигнула. Но вдруг посерьезнела. — Ты, кстати, слышал новости? Сейчас, возле дерева Раздумий будут определять Избранного.

— Избранного? — слегка нахмурился Дэймон.

— Да. Для борьбы с Ашандаром. В этот раз, представитель эльфийской расы будет являть собой «Воплощение Воли».

Дэймон презрительно фыркнул и закатил глаза.

— Ясно. Более достойные «воплощения» разобрали раньше нас.

— А говоришь, тебя зря Скорпионом назвали, — поддразнила его Арин'дала и воодушевленно продолжила. — Карин’дала объявила сбор. Каждый эльф будет примерять часть священного медальона, которая у нас хранится. Кому он подойдет, тот и будет сражаться со злом за мир в Ландории. Правда, здорово?

— Не вижу повода для радости, — не разделил её восторга Дэймон. — Если Ашандар вернулся, то ничего, кроме войны и смертей, ждать не придется.

— А вдруг Избранной окажусь я? — мечтательно протянула Арин'дала. — А что? Мало кто сможет сравниться со мной в охотничьих навыках. Уверена, я смогу послужить на благо Родине.

Но Дэймон лишь мрачно поджал губы.

— Этого я бы точно не хотел. Тем более, — Дэймон снова притянул к себе Арин'далу и крепко поцеловал. — У меня к тебе очень важный разговор.

— Потом, потом, — поспешно замахала руками Арин'дала, отрываясь от него. — Я, вообще-то, на секунду забежала. Рассказать, где я буду. Ты меня отвлек.

— Тогда я с тобой, — Дэймон взял со стула серебристую тунику и быстро натянул на себя.

— Нет, милый, — нежно улыбнулась она. — Там участвуют только лесные эльфы.

— Что за расизм? — недовольно пробурчал Дэймон.

Арин'дала вновь рассмеялась.

— Не в том дело. В прошлый раз Избранной была лесная эльфийка. Значит, и сейчас нужно искать среди них.

— Можно я промолчу, насчет таких логических заключений? — Криво ухмыльнулся Дэймон. — Я так понимаю, этот ритуал настолько священен и таинственен, что присутствие такого непосвященного, как я, совершенно исключается?

— Для тебя это будет не более, чем скучное зрелище, — Арин’дала быстро поцеловала Дэймона и направилась к двери.

— Ну, тогда хватай медальон первая. Быстренько проваливай испытание и приходи на Светлую поляну.

— Как же мне дорога твоя вера в меня, — Арин'дала покачала головой. — Но, если провалю, то так и быть. Приду. Не зря же там «пересекаются дороги судеб, которые должны быть вместе», — торжественно процитировала она страницу из учебника.

И Дэймон внезапно улыбнулся. Так открыто. Так нежно, что Арин'дала смутилась. Сама не зная, почему.

— Ты чего такой?

— Просто подумал, как я тебя люб...

— Нет! — Арин'дала метнулась к нему и шутливо приложила палец к губам. — Скажешь и пиши-пропало. Темные эльфы такое же только раз говорят. Зачем мне такая ответственность? — Она рассмеялась и, крепко поцеловав Дэймона, вышла на улицу.

— Арин'дала.

Она оглянулась на голос.

— Лорен'дала? Ты тоже идешь? — она подождала подругу, и они вместе двинулись к Дереву Раздумий.

— Старейшина сказала явиться абсолютно всем эльфам. Без исключения, — надула пухлые, ярко накрашенные губки Лорен'дала. — Но я сразу говорю. Даже если Равновесие отколет такую шутку и сделает меня Избранной, ни в какой поход я в жизни не пойду. Ну, разве по лавкам с одеждой, — подмигнула она.

— А я вот, с удовольствием, — вздохнула Арин'дала. — Это такая честь — сражаться за свою страну. Значит, прожил жизнь не зря.

— О, знаменитый патриотизм нашей Лани, — закатила глаза Лорен'дала. — Удивлена, что ты еще не там.

— Зашла к Дэймону, — Арин'дала невинно подняла глаза к небу. — И задержалась.

— Оу, даже так? — Лорин'дала довольно хихикнула. — Хотя, вообще не представляю, как ты этот ядовитый ужас можешь выдержать.

Арин'дала пожала плечами.

— Ничего не могу поделать. Люблю всё ядовитое и ужасное.

Лорен'дала внезапно серьезно покачала головой.

— Я бы на твоем месте поостереглась. Вы рядом с самого детства. Дэймон только тебя к себе и подпускает. Не забывай, он темный. Сама знаешь, что это для него значит.

— Одна любовь на всю жизнь? — Арин'дала улыбнулась, повернувшись к подруге. — А почему я должна этого бояться? Скорее, наоборот.

— Черный Скорпион ужалил прямо в сердце? — Лорен'дала сочувствующе вздохнула. — Ну, хотя бы фигура у него — что надо.

— Эй, — Арин'дала шутливо толкнула подругу в бок. — Я и приревновать могу.

Лорен'дала замахала руками.

— О, даже не вздумай. Для меня он недостаточно хорош. Ты ж знаешь. Мне подавай такого, чтоб от одного взгляда голова кругом шла.

— Не боишься, что голова будет кружиться не у тебя одной? — изогнула бровь Арин'дала.

Лорин'дала лишь надменно выпрямилась.

Наконец, поляна у Дерева Раздумий.

— Ну, вот, — Арин'дала растроенно обвела собравшуюся толпу. — Ждать придется долго.

— Смотри! — Лорин'дала восторженно задергала её за рукав. — Это же Китч! Неужели даже его из Ронделлы вызвали? Пойду пообщаюсь, — она подмигнула Арин'дале.

— Китч? — подняла брови Арин'дала. — Не знала, что он у нас идеал красоты.

— Зато, он гладиатор на Несокрушимом. Это впечатляет, — Лорин'дала достала из сумочки зеркало и, поправив прическу, попросила. — Если что, я буду за тобой. Ну, все. Я пошла. Хоть бы дождь не пошел, — взглянула она на небеса, быстро затягивающиеся темными тучами.

«Сорока и есть Сорока», — покачала головой Арин'дала. Глядя, как подруга мило улыбается Китчу и его друзьям. — «Хватает всё, что чуть блеснуло». — А потом тоже взглянула вверх. — «И правда, дождь будет. Даже похолодало. Как бы Дэймон не простудился. Ждать ведь придётся долго. Ладно, думаю, мы найдем эффективное средство».

***

Дэймон уже несколько часов ждал Арин'далу. Как это бывает в момент, когда сильно волнуешься — время то ползет, как сонная улитка, то летит со скоростью метеора. Дэймон посмотрел на золотое обручальное кольцо у себя в ладони и в очередной раз повторил уже месяц как заготовленную речь.

В округе царила невероятная умиротворенность. С еле слышным шелестом пробегал ветер по веткам деревьев, а вдали куковала кукушка. Сама природа создала нужную атмосферу. Не хватало только главной героини, для которой и готовились все эти декорации.

«А если Арин откажет?» — в памяти тут же всплыли её слова: «Зачем мне такая ответственность?». Но он тут же отмахнулся от них. — «Она просто шутила. В любом случае, откажет — спрошу ещё. И ещё. У неё нет выбора. Сама виновата, что влюбилась в меня. Теперь придется терпеть меня до конца жизни», — Дэймон сам себе улыбнулся.

Над головой с испуганными криками пролетели сразу несколько птичьих стай, прервав волнительные мысли.

«Ого, сколько их. Где-то лесной пожар?» — Дэймон настороженно вскинул голову. В небо действительно поднимался внушительный столб черного дыма. Как раз над Амриланом. Ветер дул в противоположную сторону. Только поэтому он не почувствовал его запаха раньше.

— Какого демона? — Дэймон рванул туда.

Светлая поляна находилась вдали от Амрилана. Несмотря на бег, добираться пришлось долго. Но еще на подступах к нему, Дэймон понял — произошло что-то страшное.

Из ворот Амрилана живым, обезумевшим от ужаса потоком выбегали эльфы. Окровавленные и кричащие, они мчались прочь от города.

— Что случилось? — Дэймон остановил одного из жителей.

Тот уставился на него невидящими глазами.

— Они тоже ищут. Ищут, как и мы.

Ничего не поняв из этого бессвязного бормотания, Дэймон раздраженно отпихнул его. Слегка пригнувшись и усиленно работая корпусом и локтями, он начал торопливо пробираться сквозь толпу.

С трудом преодолев давку, создавшуюся в самом проходе, Дэймон тут же свернул влево. На более-менее свободную улочку. Не останавливаясь ни на миг, он мчался к Дереву Раздумий. Причина происходящего его не интересовала. Важным было только одно — удостовериться, что с Арин'далой все в порядке.

От пламени, что охватило дома, шел невыносимый жар. Несмотря на резкий холодный ветер, чад выедал глаза. Дэймон нетерпеливо протер их ладонями и едва успел затормозить. На узкой, вымощенной кирпичом дороге появилась громадная фигура.

«Драунг. Проклятье. А я не взял с собой оружие».

Кто перед ним, Дэймон понял без труда. Пару раз натыкался на них в лесу. И однажды даже был вынужден вступить с ними в схватку.

«В любом случае, не до него сейчас. Нужно найти Арин'далу».

Дэймон свернул в ближайший проулок. Чтобы драунг его не заметил и не заставил тратить драгоценное время.

Еще несколько кварталов и Дэймон выскочил прямо к небольшому холму. На вершине которого раскинулось Дерево Раздумий. А возле него…

Дэймон даже не сразу понял, что увидел.

Вот оставшиеся защитники Амрилана сражаются с рычащей толпой драунгов. Вот самый огромный, в железных наплечниках с шипами, откидывает одного из воинов. Делает шаг к странно дергающейся Арин'дале. Хватает её уродливой, покрытой жгутами вен лапой. И неуловимым, резким движением перерезает горло. Арин’дала медленно, будто в чудовищном сне, падает на землю.

«Отходим!», — громко рыкнул драунг, и его войско послушно двинулось в открывшийся портал.

Как он добрался до того места, Дэймон не помнил. В его висках стучала лишь одна бессмысленная надежда.

— Это не Арин’дала. Не Арин'дала. Убили кого-то другого. Не её.

Он бормотал это бессвязно и горячо. Как молитву. Но добежав, понял — Равновесие осталось глухим к его мольбам.

На залитой кровью траве, с перерезанным горлом лежала Арин'дала. Её большие синие глаза с удивлением смотрели в грозовое небо. С которого начали падать первые тяжелые капли.

Дэймон рухнул на колени рядом. Пропало все. Мысли, чувства, даже окружающий мир.

Где-то раздавался крик Карин'далы — старейшины. Его приёмной матери.

— Заберите его. Немедленно заберите!

А Дэймон просто смотрел на распластавшийся перед ним труп и понимал: больше ни будет совместной охоты. Не будет шуток друг над другом, горячих ночей, свадьбы, их общих детей. Больше вообще ничего не будет. Только вечная пустота.

Он прижал к себе бездыханное тело любимой. Бессмысленно глядя на ее нежное лицо, с запекшейся кровью на губах. Не в силах не то, что плакать, а произнести хоть какой-то звук.

— Дэймон, мальчик мой, — на плечо легла прохладная ладонь Карин'далы. Он даже не повернул головы. — Дэймон, не нужно смотреть. Я прошу, уходи. О ней позаботятся.

— Они исчезли, как только её убили, — голос стал чужим. Звучал хрипло и сдавленно. Подняв голову на старейшину, он пристально посмотрел ей в глаза. — Почему? Что она им сделала?

— Эти твари решили, что Арин’дала — ИзбрАннабелья. Увидели у неё медальон.

— Я ждал ее на Светлой поляне, — Дэймон снова посмотрел на мертвое тело любимой. И его охватила дрожь. — Арин’дала не разрешила присутствовать на вашем собрании. Почему?! Святые Силы, почему я ее послушался?! — Дэймон схватился за голову. — Я должен был находиться рядом! Должен был!

— Ты ни в чем не виноват, мальчик мой, — тихо произнесла старейшина. — И ты обязан взять себя в руки. Нельзя делать то, что..., — она запнулась, покачала головой. — Это трудно, я знаю, но ты сможешь жить. Просто поверь мне. Не ты один сегодня кого-то лишился.

Дэймон покачал головой.

— Пошло всё к демонам, — отрешенно бросил он. — Мне всегда было наплевать на всех, кроме Ариндалы. И нет. Жить без неё я не смогу. Жить без самой жизни просто невозможно.

Дэймон с мрачной решимостью взял из холодной руки Арин’далы священный медальон и надел его.

— Нельзя! — Карин’дала попыталась сорвать священную вещь.

Но Дэймон перехватил её за запястье и грустно покачал головой.

— Говорят, если медальон будет долго надет не на Избранном, то он умрет. Очень на это надеюсь.

— Сумасшедший! Сними немедленно! — Карин'дала снова попыталась сорвать медальон. С тем же успехом. Справиться с Дэймоном не могла не только она, но и никто в Амрилане.

Дэймон просто качнулся в сторону. Не давая к себе прикоснуться.

Карин’дала растерянно оглянулась по сторонам. Надеясь, что кто-нибудь еще окажется поблизости и поможет ей. Но никого рядом не было.

— Дэймон, пожалуйста! Я умоляю. Подумай хотя бы обо мне, — по щекам старейшины струились слёзы.

Но Дэймон их не видел. В глазах стояла лишь мертвая Арин'дала.

«Еще немного, и мы будем вместе. Потерпи, душа моя».

Но время шло, а ничего так и не происходило.

Дэймон разочарованно вздохнул.

— Какая ирония. Моя Арин’дала погибла из-за фальшивки.

— Это не фальшивка, — глаза Карин’далы потрясенно расширились. — Еще утром я видела, как некоторых эльфов начинало трясти, едва они дотронулись до медальона. — Она медленно покачала головой. — Воплощение Воли. Отстраненный, бесстрастный, упрямый. Как я не поняла сразу? Ты — Избранный.

— Мне все равно, — Дэймон надел на палец любимой так и не пригодившееся обручальное кольцо. — Моя жизнь закончилась сегодня, на этом месте.

— Теперь твоя жизнь тебе не принадлежит. Прости, мальчик мой.

Но Дэймон, казалось, и не слышал её. Он, последний раз поцеловав Арин’далу в лоб, не твердой походкой направился к себе. На его лице не дрогнул ни единый мускул. Лишь кулаки были сжаты до побелевших костяшек.

Душу больше не грел огонь любви. Как озеро, покрывающееся толщей льда в лютую зиму, так сковывали его душу безразличие и пустота. Он остался один.