Глава 48 - Чистота - залог победы

Кристэриана выпустили, только после того как городской глашатай сообщил, что бой между Избранным и гномьим чемпионом начнется через минуту.

Выйдя на самую середину площади, полностью окруженную зрителями, как живым заграждением, Кристэриан начал поспешно разминать онемевшие от долгого сидения в неудобном положении мышцы, одновременно с любопытством обдумывая, как должен выглядеть лучший воин гномов.

Вскоре, непомерно большие, даже по человеческим меркам, ворота в одном из близлежащих домов распахнулись и оттуда не спеша, давая получше себя рассмотреть, вышел будущий соперник рыцаря.

Увидев противника, Кристэриан невольно моргнул еще раз, боясь, что зрение его подводит. Перед ним был какой-то невероятный гибрид гнома, тролля и слона. Воин был выше рыцаря не менее, чем на метр, с голым торсом, состоящим из одних мускулов, которые, казалось, росли друг на друге, очень длинными руками, с кулаками размером в четыре кирпича, абсолютно лысым черепом и черной бородой, заплетенной в толстую косу, свисающую до самой груди.

Увидев своего бойца, на фоне которого стройный, подтянутый Кристэриан со своей изысканной внешностью дворянина казался просто мальчиком для битья, толпа радостно взревела:

— Хэл! Хэл! Вмажь слюнтяю! Раздави его!

Из своей клетки пленники могли свободно наблюдать за перипетиями будущего боя и, увидев с кем их другу предстоит сражаться, они были потрясены не меньше, чем он сам.

— Это какой-то гном-мутант! — сделал вывод очень неприятно удивленный Дэймон, а Даниэль, несмотря на свой статус командира, который обязывает нести ответственность за весь отряд, все равно невольно порадовался, что драться с этим громилой должен не он. Одновременно с этим, у него родилась очень нехорошая мысль, а сможет ли Кристэриан победить?

Но сам Кристэриан совершенно не сомневался в собственных способностях и уж, тем более, не испытывал страх.

«Интересно, на кого он больше похож, на мать или отца?» — задумался Кристэриан, с интересом разглядывая соперника.

— Это наш Хэл-Кровожадный! — торжественно объявил Редок. — Лучший боец гномов всех времен и Чемпион гладиаторских боев осеннего сезона, а это…— сенатор запнулся.

— Кристэриан Грандес, — коротко представился Избранный и на лице Хэла, отдаленно напоминающее жабье, прямо-таки засверкала эйфорическая улыбка.

— Эй, ребята, вы слышали, кто это?! — громко обратился к зрителям их чемпион, играя на публику — Кристэриан Грандес — сыночек Фернандо! Сегодня мои кулаки будут молотить высокородное личико графа!

Толпа оглушительно взревела, предвкушая зверскую расправу.

— Не знал, что моя фамилия вызовет у тебя такой экстаз, — губы Кристэриана изогнулись в мрачной улыбке. Никакого привычного веселья — лишь раздражение из-за упоминания его титула и, особенно, имени отца. — Я так понимаю, после нашей драки ты руки полгода мыть не будешь?

— А я их и так не мою, — Хэл вытянул вперед громадные ручища, медленно сжимая кулаки. — Зачем? Сегодня я их вытру об тебя, а потом приласкаю ими вашу девчушку.

От этой мысли Кристэриана всего передернуло, но он успокоил сам себя.

«Ничего, еще чуть-чуть, и я вобью эти слова гномьему переростку обратно в глотку».

— Последнее очень не советую делать, — доверительно сообщил Кристэриан. — Меня ты может, еще и победишь, а вот Аннабель — просто зверь. Вырвет обе руки с мясом и вставит, сам знаешь куда. Мы все стараемся ее лишний раз не злить.

Видя, что в умении молоть языком, Хэл явно уступает своему противнику, Редок их прервал, сообщив условия боя.

— Сражение ведется без оружия, до тех пор, пока кто-то из бойцов не упадет на землю и не сможет подняться. Награда победителю — прекрасная хранительница света. А теперь в бой! — приказал сенатор.

Хэл всей своей массивной фигурой ринулся на противника, широко расставив руки, словно желая заключить его в крепкие объятия. Без особого труда избежав этой хватки, Кристэриан пропустил гнома вперед, после чего нанес ему в бок немного ниже ребер сильный хук с левой.

Круто повернувшись вполоборота, Хэл схватил правой рукой противника чуть ниже плеча и, слегка приподняв над землей, с размаху двинул Кристэриану в лицо. Громко лязгнули зубы, которые чудом не вылетели у него изо рта. Снова занос кулака и сильный удар в лицо — на этот раз в скулу под глазом, но пытающийся уйти от удара Кристэриан сильно дернулся в хватке противника, вынудив того немного опустить руку. Кулак въехал Кристэриану в бровь. Повреждение, не опасное, но брызнувшая кровь неприятно щекотала кожу, то и дело норовя попасть в глаз. Посчитав, что третий удар может стать роковым для его умопомрачительной физиономии, по-прежнему висящий в воздухе Кристэриан, упершись левой ногой в живот противника для опоры, правой с размаху врезал ему в челюсть.

Оглушенный Хэл выпустил свою жертву, и Кристэриан тут же этим воспользовался. Не дав врагу опомниться, он начал молниеносно наносить сильнейшие удары в корпус, по печени, в голову.

Гном был полностью деморализован из-за такого напора. Он привык побеждать одним своим видом, не заботясь о хоть какой-нибудь стратегии и сейчас, проигрывая по всем статьям натренированному противнику, был не в состоянии даже нормально защищаться. Среди болельщиков местного чемпиона раздался неодобрительный свист, но Хэл его уже не слышал. Он словно попал под отбойный молоток, каждый последующий удар Кристэриана становился все более сокрушительным. Гномий воин уже с трудом держался на ногах, чувствуя себя все хуже и хуже. Хэл потихоньку отходил от своего противника и, на миг опустив руки, полностью раскрывшись, позволив рыцарю применить один из его коронных ударов — правой рукой в область почек, полностью поворачивая корпус в сторону удара.

Гном, хрюкнув, согнулся, и его голова оказалась напротив лица Кристэриана. Один размашистый хук с правой в челюсть, и Хэла повело. Сделав очередной, уже неосознанный шаг назад он, закатив глаза, грузно облокотился на те самые ворота, из которых вышел десять минут назад в самом боевом настроении. Со стороны показалось, что гном потерял сознание. Кристэриан замер в нерешительности, не зная, победил он или нет.

Как оказалось, праздновать победу еще было рано. Найдя в себе какие-то внутренние резервы, Хэл тряхнул своей гигантской лягушачьей головой и с ревом бросился на противника. На скорости, эта громадина была похожа на стадо разъяренных носорогов и вставать у него на пути было смерти подобно. Круто развернувшись, Кристэриан бросился бежать. Окрыленный таким поведением врага, Хэл еще больше ускорился. Он гнал его в глухую стену недостроенного дома, в тупик, и уже отводил правую руку назад, чтобы врезать Кристэриану, когда тот вынужден будет остановиться. Но Кристэриан даже не думал этого делать. Несясь на запредельной скорости, он пробежался вверх по стене и, оттолкнувшись от наполовину установленного подоконника, кувыркнулся назад, оказавшись за спиной у противника.

Вся толпа, в том числе и Избранные, издали потрясенный выдох.

Не успевший затормозить, Хэл с такой силой ударился об стену, что по ней пошла трещина. Развернувшись, гном получил сокрушительный апперкот. Уже ничего не видя перед собой, он, шатаясь, как пьяный, сделал шаг вперед и наобум ударил двумя руками в воздухе сверху вниз, как гигантскими молотами. По закону подлости, именно этот шальной удар достиг своей цели. Не ожидавший подобного финта, Кристэриан не успел вовремя среагировать и получил чудовищные удары в голову сразу с двух кулаков.

Сам бой был на этом завершен. Оба одинаково оглушенных противника стояли друг напротив друга, слегка покачиваясь, готовые рухнуть на землю от малейшего дуновения ветра. Вопрос был только в одном: кто раньше упадет?

На площади воцарилась настолько мертвая тишина, что стало даже слышно жужжание пролетающей мимо мухи. Покружив над толпой, насекомое так и не нашло там достойного места для посадки и направилось к импровизированной гладиаторской арене, зависнув над ослабевшими бойцами. Поскольку Кристэриан всегда очень тщательно за собой следил, а от Хэла по озвученной им же самим причине невыразимо воняло, выбор мухи был очевиден. Насекомое приземлилось именно на гнома и ее крохотного веса хватило, чтобы гигант, далеко запрокинув голову, полетел на землю, подняв кучу пыли. От этого толчка следом за ним упал Кристэриан, но падал он уже в ранге победителя.

Кристэриан с трудом приоткрыл глаза из-за того, что его кто-то дико тряс. Впрочем, это было бесполезно. Он все равно ничего вокруг себя не видел, только слышал невероятный шум.

— Сколько пальцев видишь? — раздался совсем рядом голос Дэймона.

— Где? — с трудом спросил Кристэриан и снова отключился.

Пока на площади проводился бой, Аннабель уже успела подружиться со всеми гномихами, которых поставили за ней следить.

После ее падения под землю и усыпляющего газа, Аннабель с удивлением обнаружила себя в небольшой опрятной комнате. Она лежала на чистой, застеленной кровати, возле которой стояли миниатюрный деревянный столик и стул.

Вспомнив, что произошло, Аннабель подбежала к двери и дернула за ручку. Не трудно догадаться, что дверь была заперта. Ожидавшая этого, Аннабель ничуть не смутилась. Она нанесла сильнейший удар ногой по двери, но та даже не шелохнулась, а сама Аннабель едва не сломала ногу. Тогда она навалилась на дверь всем своим телом, считая, что ее пятидесяти шести килограмм будет для этого более, чем достаточно, но, к своему удивлению, ошиблась. На совесть сделанная дверь, выдержала бы и более тяжелое испытание в лице Хэла. Но оставлять попытки вырваться на свободу, Аннабель не собиралась. Тем более, что заняться больше все равно было нечем. Возможно, если бы в комнате находился книжный шкаф с полным собранием женских романов, Аннабель бы и задержалась на часиков эдак, пять-шесть. Но ее временная обитель этим похвастаться не могла. Аннабель отошла к противоположной стене, чтобы как следует разбежаться. Громко вздохнув перед штурмом, Аннабель помчалась обратно. Неожиданно дверь распахнулась, и Аннабель вылетела в коридор, попутно об кого-то споткнувшись. Послышалось сразу несколько удивленных возгласов.

Обернувшись, Аннабель увидела двух гномих. Одна помогала встать другой, которую Аннабель сбила с ног на пути к освобождению. Увидев ее, гномихи приветливо улыбнулись.

— Мы рады, что вы уже проснулись, — учтиво сказала одна из них. — Но, позвольте спросить, что вы здесь делали? Мы услышали странный шум и открыли дверь.

Аннабель слегка растерялась от такого дружелюбного отношения. Но, наученная горьким опытом с Мерксом, Аннабель, вызывающе вскинув голову, ответила:

— А сами как думаете? Пыталась выбить дверь!

— Выбить дверь?! — гномихи шокированно переглянулись. — Какой ужас! Но зачем?!

— Довольно глупый вопрос, — заметила Аннабель. — Для того чтобы выйти, конечно. Дверь же была заперта.

— Но она одинаково открывается как изнутри, так и снаружи. Неужели вы не заметили защелки?

Аннабель не то чтоб не заметила защелку, а просто ее не искала, сразу же перешла к активным действиям. И теперь почувствовала себя невероятно глупо.

— Значит, я могу беспрепятственно выйти отсюда? — недоверчиво уточнила она.

— Конечно, вы можете гулять по всему нашему городу, но я бы предложила выпить с нами чаю и поболтать, — искренним голосом радушной хозяйки предложила одна из них, а вторая одобрительно кивнула, с нетерпением ожидая разговора с единственной Избранной — женщиной.

Аннабель окончательно расслабилась, удостоверившись, что гномихи не замышляют ничего плохого, кроме подробных расспросов.

— Я бы с удовольствием, но мне нужно найти своих друзей. Я переживаю за них.

— И совершенно напрасно. Они в полном порядке, с ними наш сенатор — Редок.

— Они точно в безопасности? — еще раз настойчиво переспросила Аннабель.

— Даже не сомневайся, — убедительно кивнула гномиха и снова приветливо поинтересовалась. — Так может, все-таки чайку?

И Аннабель, наконец, ответила ей на улыбку.

— Я предпочитаю фруктовый.

Спустя десять минут, все уже сидели в комнате и весело болтали за чашкой замечательного, ароматного чая. К тому времени Аннабель уже познакомилась со своими неожиданными подругами.

Наиболее деятельную и разговорчивую среди них звали Жанна. Она была кем-то вроде президента женской общины Трогма.

Вообще, Аннабель узнала, что в этом городе фактически всем заправляют женщины, поскольку их у гномов очень мало и за них всегда ведутся нешуточные бои. Несмотря на всю брутальность и неотесанность гномов-мужчин, они потакают любому капризу слабого пола.

Если у матери рождается девочка, то эта семья считается благословенной. Им тут же выдается дом и полное содержание малышки, вплоть до ее замужества, а родившей женщине насыпается столько золота, сколько весит новорожденная.

Но, несмотря на всю кажущуюся идиллию этого строя для женщин, в нем был один очень существенный минус. Победитель упоминающихся боев получает гномиху, за которую он сражался, не считаясь с ее мнением.

Еще одним любопытным отличием Трогма, от остальной территории Ландории, было то, что у них разрешалось как многоженство, так и многомужество. Впрочем, учитывая количество женщин, было больше распространенно второе. Единственным мужчиной, у которого было несколько жен, был Хэл. Он мог позволить себе вызвать на поединок любого соперника и практически не встретить сопротивления.

— Но даже, при всем разнообразии мужчин в нашем городе, они и в подметки не годятся твоим мужьям, — завистливо заметила ЖАннабель. — Твои просто как на подбор — красавчики. Мы ходили на них посмотреть, пока ты спала.

Услышав такое предположение, Аннабель чуть, было, не поперхнулась чаем.

— Никакие они мне не мужья! Просто друзья! — горячо заверила она.

Жанна обменялась недоверчивыми взглядами со своей подругой и, лукаво улыбнувшись, поинтересовалась:

— Неужели все, только друзья? После того как я посмотрела на тех парней, мне в это очень слабо верится.

Аннабель стыдливо опустила глаза.

— Ну, может, и не все…

Гномихи торжествующе хихикнули.

— Попробуем догадаться кто.

— Очень надеюсь, что не эльф, — весьма резко выразила свое пожелание продолжительное время молчавшая Грета — весьма миловидная дама, как для представительницы гномьей расы. По ней даже можно было догадаться, что она женщина.

— Нет, не он, — успокоила ее Аннабель и неодобрительно обвела взглядом собеседниц. — Зря вы так плохо к нему относитесь. Дэймон прекрасный парень.

— Все эльфишки лицом вышли. — Мрачно ответила Грета. — А этот, со своим легким бронзовым загаром и острыми скулами, вообще не дает оторвать от себя взгляда. Гипнотизирует, как удав. Смотришь на него и понимаешь, что он единственный в своем роде. Представляю, как он манипулирует окружающими его женщинами. На искренние чувства эти змееныши не способны.

— Вообще-то, я имела в виду внутренние качества Дэймона, — сердито заметила хранительница. — Его выдающиеся внешние данные трудно не заметить, а вот душевные качества разглядеть тяжело. Он боится показать насколько он добрый, благородный и отзывчивый, думая, что его тут же станут считать слабаком.

Если бы отзыв Аннабель о себе услышал сам темный эльф, он бы вдоволь насмеялся, хотя она сказала чистую правду.

Под его напускной завесой безразличия и колкости скрывалась очень преданная и мягкая натура, но Дэймон скорее бы умер, чем признался в этом. Он всегда старался казаться гораздо хуже, чем был на самом деле. Спокойный и рассудительный Даниэль был гораздо циничнее темного эльфа.

— Ладно-ладно, не будем спорить, — нетерпеливо махнула рукой Жанна, которая, в отличие от своей подруги, расизмом не страдала. Зато сгорала от желания услышать любовную сплетню про Избранных из первых рук. — Тогда, если не эльф, то кто?

— Может быть маг? — гораздо более мягким тоном предположила Грета, специально, чтобы продемонстрировать свое прежнее дружелюбие к гостье, несмотря на возникшее разногласие.

— Да уж, платиновый блондин с синими, как безоблачное небо, глазами и белоснежной кожей, — азартно подхватила Жанна, находясь без ума от их игры. — У нас таких вообще не бывает, — пожаловалась она. — Он как будто весь сделан из снега.

— Кроме того, маг — это так интересно, — призналась Грета, снисходительно поглядывая в сторону подруги, которая, кроме восхитительной внешности Избранных, ничего обсуждать была не в состоянии. — У него такое лицо, словно он обладает какими-то невероятными знаниями, тайну которых дано постичь лишь ему.

Аннабель рассмеялась.

— О, что-что, а умный вид Даниэль делать умеет. Хотя, он действительно умен и обладает невероятной магической силой.

— По-другому и быть не может, — уверенно заявила Жанна. — Он же Избранный, лучший из лучших, хотя мне казалось, что командир отряда должен выглядеть повнушительнее. К тому же, я удивилась, что «Воплощение разума» настолько молод.

— Между прочим, Даниэль самый старший в отряде, — сообщила Аннабель.

— Самый старший? — гномихи не поверили.

— Ну, не считая Ричарда, — добавила Аннабель. — Я не знаю, сколько ему, думаю около тридцати, а Даниэлю — двадцать пять.

— Так, что насчет мага? — требовательно спросила Жанна.

Аннабель покачала головой.

— Снова мимо. К тому же, дома его ждет любимая…

— Бедняжка, — Карие глаза Греты скорбно опустились. — Сидеть дома и не знать, дождешься ли ты своего жениха или увидишь только бездыханный труп, если вообще увидишь.

Жанне такие упаднические настроения были несвойственны и совершенно не интересны.

— А Ричард — это тот громила с потрясающими глазами и диковатой усмешкой? — спросила она — Он ведь не Избранный, я права? Тогда, кто он и почему путешествует с вами?

— Я и сама не знаю, — Аннабель помрачнела, вспомнив его горящий взгляд и неуклюжие попытки за ней ухаживать. — Говорит, что обычный деревенский работяга. Ашандар убил всю его семью и поэтому он хочет помочь победить демона. Даниэль взял его, потому что Ричард — отличный воин.

— А ты, как я погляжу, от него не в восторге, — заметила перемену в голосе собеседницы Грета — Чем же он так тебе не угодил?

Прежде, чем ответить, Аннабель выдержала небольшую паузу, в который раз пытаясь разобраться с причинами таких неприятных чувств, и снова не смогла.

— Ничем, — вздохнула она. — Ричард, пожалуй, наиболее спокойный и не конфликтный из всех парней, но мне он не нравится. Можешь даже не спрашивать почему, сразу отвечу — не знаю. Просто не нравится, и все.

— Значит, мы узнали победителя, — шутливо объявила Жанна. — Избранный — «Воплощение силы», человек.

Аннабель невольно покраснела.

— Может быть…

— Так оно и есть! — уверенно заявила собеседница. — О, этот парень просто сногсшибательный. Я его специально сразу не называла. Это было бы слишком просто. Да, тебе, однозначно, повезло! — завистливо посмотрела Жанна — Любая женщина дорого бы заплатила за его поцелуй.

«Я уж точно», — безмолвно сказали ее мечтательно распахнутые серые глаза.

— Да, он красив. — просто, без тени хвастовства сказала Аннабель. — Но, поверьте, душа его так же прекрасна, как и тело.

— С такой внешностью душа ему абсолютно ни к чему, — усмехнулась Грета. — Природа и так сполна его одарила.

— Что ж, — вздохнула Жанна. — Тяжело тебе придется, моя дорогая, после объятий этого красавчика, быть с нашим Хэлом. — Слова были произнесены сочувствующим голосом, но за ними скрывалось откровенное злорадство.

Аннабель покачала головой, даже не представляя, о ком идет речь.

— Напротив, очень легко, — она беззаботно отхлебнула еще чаю. — Я с ним даже не собираюсь быть.

— Увы, придется.

— Это еще почему? — Подавив неуместный смешок при виде печальных лиц гномих, Аннабель поставила чашку.

— Прости, мы тебе кое-что не сказали — Жанна неуверенно посмотрела на Аннабель, а Грета напротив, отвела взгляд. — Редок заставил драться твоего рыцаря с Хэлом…за тебя.

Гномихи печально посмотрели на Анну, но она их траурное настроение не разделила.

— Что ж, — пожала она плечами. — В таком случае, мне жаль этого Хэла. Кристэриан от него живого места не оставит.

Услышав эти слова, гномихи прыснули со смеху.

— Кто?! Человек победит нашего чемпиона?! Извини, Аннабель, но это полный бред — отсмеявшись, сообщила Жанна. — Ты просто не видела Хэла. Он раза в два выше твоего обожаемого Кристэриана и раз в десять мощнее.

— Да будь у него хоть две головы и четыре руки, какая разница? — с раздражением ответила Аннабель. — Говорю вам, Крис его уделает! Не забывайте, он Избранный!

Обе гномихи лишь сокрушенно посмотрели на нее.

— На твоем месте я бы готовилась к замужеству с Хэлом, — посоветовала Грета, но Аннабель вновь лишь снисходительно улыбнулась. — Ладно, не веришь мне, пойдем на городскую площадь. Боюсь только, что увиденное сильно тебя расстроит.

Когда женская делегация подошла к площади, бой уже был завершен. Несколько гномов пытались привести в чувство своего поверженного чемпиона, а Избранные проделывали то же самое с Кристэрианом.

Именно его Аннабель с подругами сначала и заметили.

— Мы же тебе говорили, — скорбно и одновременно нравоучительно высказалась Жанна. — Можешь готовиться к обществу Хэла, — сочувственно пожала она ладонь Аннабель.

Сказать, что та была шокирована — это ничего не сказать.

— Но это невозможно! — Аннабель подбежала к лежащему Кристэриану.

— А вот и наша мисс Вселенная, — прокомментировал Дэймон, пропуская ее к другу и по привычке не показывая своей радости из-за того, что с ней все в порядке. — Видишь, какие бои Грандесу приходится из-за тебя выдерживать.

Склонившись над Кристэрианом, Аннабель заботливо убрала с его разбитого лба прядь волос.

— Я не верю, что он мог проиграть. С ним все в порядке?

— Да что с ним может случиться, — махнул рукой Даниэль, который уже и забыл, как полчаса назад был уверен, что после битвы с Хэлом от Кристэриана ничего не останется. — очухается, куда он денется?

— И что мне теперь делать? — Аннабель растерянно посмотрела на друзей.

— Как что? Выходить замуж, конечно.

— За гнома?! — Аннабель вскочила на ноги.

Темного эльфа всего затрясло от смеха.

— Ну, если он тебе нравится больше, чем Грандес, то можно и за него.

— Да уж, а Кристэриан наивно полагал, что он самый красивый, — печально покачал головой Даниэль. — Хотя, куда ему тягаться с великолепным Хэлом?

— Вы что, так просто меня отдадите?! — лицо Аннабель стало пунцовым от гнева. — Тоже мне друзья, называется!

— Именно поэтому мы и не можем становится на пути к твоему счастью, — философски заметил Даниэль.

— Жаль, бедолагу Грандеса, — усмехнулся Дэймон. — Не знаю, как он это переживет? Зря он, получается, завалил ту громилу.

Аннабель нервно вцепилась Даниэлю в плечо.

— Ты скажешь, кто победил или нет?

— Полегче, — Даниэль освободился из мертвой хватки подруги. — Чего ты так разошлась? Разве у тебя есть сомнения по поводу победителя? Конечно, это…

— Хэл, — Дэймон просто не мог упустить такую шикарную возможность поиздеваться над явно растерянной подругой.

Гномихи издали победоносный возглас, а сама Аннабель на секунду полностью утратила дар речи.

Из-за всей этой возни, происходящей, непосредственно, над его головой, Кристэриан вынужден был очнуться.

— Зачем так орать? — недовольно поинтересовался он, дотронувшись рукой до своей гудящей головы в надежде, что это хоть как-то поможет. Надежда не оправдалась, но, вероятно, содержащий где-то внутри себя вечный двигатель, Кристэриан уже поднимался с земли. Впрочем, он моментально бросил это занятие, едва увидев стоящую рядом с собой Аннабель. Положив свою пострадавшую голову обратно на землю, Кристэриан изнеможенно закрыл глаза, издав горестный стон.

— Тебе плохо? — Аннабель чувствовала за собой вину за произошедшее, а чем ее искупить, не знала.

— Да, очень, — Кристэриан еле выговаривал слова. — Хэл здорово меня потрепал, даже не знаю, смогу ли я подняться.

Даниэль усмехнулся одними глазами. Еще мгновение назад Кристэриан таких сомнений не испытывал.

— Плохо, значит? — издевательски переспросил он.

— Конечно. А какие могут быть ощущения, когда тебя огрели несколькими центнерами по голове? — удивился Кристэриан. — если тебя интересует вопрос — увидел ли я в момент удара луну и созвездие Мертвого Пегаса, то, увы, нет. Я просто совершил путешествие в страну добрых фей и выпил с ними за ваше здоровье что-то очень крепко бьющее в голову.

Неожиданно сообразив, что его болтовня не сильно вяжется с образом бедного мученика, Кристэриан снова застонал. Громче и продолжительнее, чтобы произвести больший эффект.

— Бедненький, — Аннабель сочувственно покачала головой. — Тебя нужно немедленно переместить в нормальную комнату и приложить к голове лед.

— О, боюсь мне это не поможет, — умирающим голосом отказался Кристэриан.

— А что же тогда делать?

— Думаю, мне поможет только одно, — уже почти не слышно прохрипел Кристэриан и обессиленной рукой попросил Аннабель наклониться ближе.

— Говори! — взволнованно попросила она.

— Мне поможет…поможет…, — Кристэриан с неимоверным трудом произносит каждое слово. — только горячий, страстный поцелуй.

Аннабель резко выпрямилась, метнув в его сторону испепеляющий взгляд.

— Вот, целуй кого хочешь, если они не против, — указала она на стоящих сзади гномих.

Кристэриан приподнялся на локте.

— Поцелуй любой из этих дам был бы для меня честью, но я все же надеялся, что это сделаешь ты — игриво подмигнул он Анне. От его былой слабости не осталось и следа.

— А зря, — сердито отрезала Аннабель.

— Но мне еще плохо, — вновь жалостливым тоном произнес Кристэриан.

— А будешь продолжать в том же духе, станет еще хуже.

По лицу Аннабель было видно, что она не шутит. Поняв, что его затея позорно провалилась, Кристэриан бодро вскочил на ноги без тени недомогания. Увидев беспорядочно бегающих по площади гномов, он весело осведомился:

— Уже начали праздновать мою победу?

— Так ты все-таки победил? — с надеждой спросила Аннабель.

— Конечно, — гордо вскинув разбитую голову с припухшим левым глазом Кристэриан и подозрительно посмотрев на Аннабель, добавил. — А ты сомневалась?

Аннабель сделала вид, что не услышала, но Кристэриан не отставал.

— А я ведь могу и обидеться, — пригрозил он. — Хотя, тебе легко можно заслужить мое прощение.

Аннабель исподлобья грозно посмотрела на Кристэриана.

— Советую хорошо подумать над следующими словами.

— Не хочешь целовать — не надо, — успокоил он ее разочарованным голосом. — Тогда, хотя бы улыбнись. Освети своей неземной улыбкой наш унылый мирок или я немедленно пойду топиться в чайной ложке с молоком.

— Наш мир совсем не унылый, — возразила Аннабель.

— Для меня он представляется именно таким, когда тебя нет рядом.

Услышав эти слова, Аннабель, не сдержавшись, все-таки улыбнулась.

Стоявший в стороне и наблюдающий за общением Аннабель и Кристэриана, Ричард сгорал от зависти и ревности.

«Конечно, надо мной бы она так не тряслась», — злобно думал он. — «Хотя, может стоит все-таки попытаться притвориться больным или раненым, чтобы хоть на миг оказаться в центре ее внимания?»

Когда же Кристэриан произнес свою финальную реплику, Ричард взбесился еще больше.

«Тоже мне соловей. Так поет, что вокруг, наверное, розы выросли. Интересно, без скольких девушек его мир делается точно таким же унылым, как и без Аннабель? Надеюсь, сотней обойдется»

Аннабель, тем временем, попыталась оправдать свою неуверенность в возлюбленном.

— Понимаешь, когда я увидела, что ты лежишь избитый, то подумала, что победил гном. К тому же один «доброжелатель» это подтвердил, — покосилась она на стоящего рядом Дэймона.

Тот неодобрительно цокнул языком.

— Вот ведь нелюди! Специально издеваться над и без того перепуганной девушкой! Что за народ?!

Кристэриан беззаботно рассмеялся.

— Избитый? Подумаешь, слегка лицо разукрасили. Ты еще Хэла не видела, кстати, о неудачниках, — он осмотрелся по сторонам. — Где мой «грозный» нечистоплотный противник? Я хотел бы пообщаться с ним в неформальной обстановке.

Даниэль усмехнулся.

— Скажи лучше — позлорадствовать и окончательно втоптать в грязь.

Кристэриан растерянно развел руками, обращаясь к Аннабель и Дэймону.

— Ничего не могу поделать с этим парнем. Он, наверное, читает мысли, вот, что значит — «Воплощение разума».

— Да, видать, сильно тебя двинул Хэл, — поднял брови Дэймон. — Ты даже забыл, что комплименты делаешь исключительно себе.

— На этот случай у меня есть ты, чтобы напомнить о моих привычках, — заявил Кристэриан и начал прокладывать себе путь сквозь многочисленное собрание гномов, столпившихся вокруг своего «лучшего воина всех времен».

Заметив среди них Редока, Кристэриан, приблизившись к нему, непринужденно поинтересовался:

— Надеюсь, многоуважаемый сенатор, ваше тщеславие удовлетворено? Ведь именно оно толкнуло вас на проведение этого поединка. Хотели доказать, что лучший воин гномов превосходит ландорийское «Воплощение силы»?

И без того раздавленный таким провальным окончанием боя, сенатор тяжело воспринял слова и тон Кристэриана. Казалось, что он говорил в обычном для себя беззаботно-веселом стиле, но в его голосе явно сквозили холодное высокомерие и насмешка. Мало того что сенатор позволил себе усомниться в превосходстве Кристэриана над другим бойцом, так он еще и посмел пообещать Хэлу в качестве вознаграждения — Аннабель, этого Кристэриан простить не мог.

— Вас вызвали на честный поединок, в котором вы и победили, — процедил сквозь зубы сенатор. — Чем милорд еще не доволен?

— Вызвали? — усмехнулся Кристэриан. — я бы сказал, принудили.

— Даже если и так, теперь вы свободны — гномы всегда честно выполняют условия сделки.

— Премного благодарен, — Кристэриан отвесил издевательский поклон. — даже не знаю, что сказать о вашем непостижимом благородстве.

Редок злобно скрипнул зубами, в который раз задаваясь вопросом, как его закаленный в подобных поединках здоровяк, мог проиграть этому смазливому пацану.

На самом деле встреча Избранных с гномами была тщательно спланирована. От своих знакомых в Амрилане (которых у Редока было предостаточно, несмотря на его якобы глубочайшее презрение к эльфам), он узнал, что Избранные в полном составе направляются в Ронделлу и их дорога будет пролегать поблизости Трогма.

Предприимчивый сенатор решил выжать из этого события максимальную выгоду для себя и своего города в целом. Он запланировал зрелищный бой между Хэлом, который наводил ужас даже на видавших виды гладиаторов и «Воплощением силы». Самолюбие гномов было уязвлено тем, что лучшим представителем Ландории не может быть их собрат, поскольку во время первого пришествия Ашандара гномы воевали на его стороне.

Редок стремился доказать, что лучший воин королевства — ничтожество, по сравнению с гномьим чемпионом, и тем самым заработать хоть какое-то уважение к своей расе среди остальных народов Ландории.

Устроив засаду, сенатор специально начал провоцировать Избранных на драку, чтобы вычислить воина, хотя только первый взгляд на героев Ландории поднял гному настроение. По его мнению, любого из них Хэл мог запросто переломить через колено пополам. Узнав же, кто именно боец, сенатор и вовсе повеселел, считая, что Кристэриан упадет в обморок, только увидев своего противника.

Хэлу за победу над Избранным была обещана крупная сумма, но он потребовал себе в качестве награды Аннабель, наслушавшись отзывов о ее красоте. Редок пообещал ему хранительницу, прекрасно понимая, что обманывает своего бойца. Вряд ли кто-то из ее друзей спокойно отдаст свою союзницу в руки противника, а даже если это и произойдет, сама хранительница тоже была далеко не беззащитна.

Разрекламированный бой ожидал весь Трогм, надеясь втоптать в грязь прославленного «Воплощение Силы», а вместе с ним и весь его человеческий род. Стремясь на этом еще и заработать, Редок организовал тотализатор, имевший у жителей города просто невероятную популярность.

В итоге толпа собралась, крупные ставки сделаны, а сам бой был бездарно проигран и теперь сенатор был вынужден, сцепив зубы, слушать издевательства высокомерного графского сынка, одновременно мечтая прибить того на месте.

Его размышления по этому поводу прервал Хэл, которого, наконец, привели в чувства. С трудом поднявшись, поверженный чемпион хмуро огляделся по сторонам и, увидев стоящего неподалеку Кристэриана, сжав кулаки, решительно направился к нему.

«Надеюсь, он не станет играть в благородство и накинется на этого отморозка сзади», — от всей души пожелал Редок, видя подходящего к ним Хэла.

Стоящий к нему спиной и увлекшийся своей пламенной речью Кристэриан ничего, в свою очередь, не заметил и заподозрил что-то неладное, лишь услышав позади себя тяжелое дыхание. Обернувшись, он практически уперся в накачанный живот Хэла. Ничуть не смутившись, Кристэриан поднял голову и весело улыбнулся:

— Хэл, дружище, хвала Святым Силам, ты с нами! Я уже начал переживать, что перестарался, вроде и бил вполсилы, но мало ли, вдруг у тебя хрупкие кости?

Толпа во главе с сенатором замерла. Никто из местных жителей даже не смел лишний раз просто заговорить с гномом-переростком, а издеваться над ним вообще было смерти подобно.

Но вместо того чтобы броситься на обидчика, к всеобщему удивлению Хэл запрокинул голову и громко загоготал.

— А этот парень мне нравится!

Выражая свою расположенность, Хэл со всего маху хлопнул Кристэриана по плечу. У любого другого человека, от такого удара получился бы отличный перелом, но Кристэриан лишь самовлюбленно улыбнулся.

— Харизма и чувство юмора — вот мой ключ к успеху, — сообщил он. — Ну, и, конечно, сногсшибательная красота.

— Не знаю, как насчет красоты, слюнявыми малышами не интересуюсь, — усмехнулся гном и вдруг совершенно серьезным голосом добавил. — Но удар у тебя действительно, сногсшибательный. Вынужден признать — ты действительно лучший воин королевства.

— Отлично, у Кристэриана появился очередной фанат, — безнадежно констатировал Даниэль. — Теперь его самолюбие станет просто огромным.

— Куда уж больше? — иронически спросил Дэймон, и Кристэриан тут же подтвердил его слова.

— Знаю-знаю, на то я и Избранный, в конце концов, — и бросил с барского плеча ободряющую фразу. — Ты тоже неплохо дерешься, но стоит поработать над реакцией.

Хэл грубовато ухмыльнулся:

— Я бы сейчас лучше поработал над плотным ужином и морем выпивки. Ты как на это смотришь?

Кристэриан оживился.

— Крайне положительно, особенно, если все это произойдет за ваш счет.