Глава 11

Саша

Несколькими часами ранее

— Черт… черт… черт!

Да как же так-то? Уму непостижимо, как меня угораздило так вляпаться. И ведь, стерва, даже словом сегодня не обмолвилась, даже не намекнула, что именно ее я нежно любил этой ночью. А ведь именно она сидит в моей голове и даже не пытается из нее выбраться. Порой складывается впечатление, что она вырыла окоп и собирается тщательно обороняться при малейшем нападении.

Цель.

Выстрел.

Ни хрена не легче…

Я уже битый час торчу в тире, спустил десяток обойм, и ни одна из них не принесла мне должного облегчения. Стало только хуже и больнее, как в детстве, когда я в первый раз разбил коленку. Скажете, ерунда, да как бы не так. Я летел с гаража вместе с младшим братом, благо упали на стог сена. Падение хоть и было мягким, но без последствий не обошлось. Бабку тогда инфаркт чуть не хватил, ну а дед, как обычно, чуть не посадил нас на вилы за очередные проказы. Причем не мои!

— Вдребезги, — сложив руки на груди и внимательно изучая цель, что подъезжает все ближе, холодно произносит Карлик.

— Что-нибудь известно? — спрашиваю в лоб относительно дела, а то с этого станется. Заговорит, разговорит, и я сам не пойму, как всю правду выложу.

— По-прежнему. — Краем глаза замечаю, как Карлик надевает защитные пластиковые очки, берет в руки разряженный пистолет и проверяет его на четкость цели. — А вот ты сдаешь, — констатирует он факт, не поворачиваясь ко мне.

Да ладно? А я, конечно, не знаю об этом. Вот прямо совсем не знаю. Так и хочется огрызнуться в ответ, да только крупицы здравого рассудка велят заткнуться, а лучше вообще прикусить язык. Кот, на первый взгляд, парень простой, но в жизни дерьма уже успел хлебнуть. Особенно в любви. Так что мне лучше помалкивать, если не хочу, чтобы этот психолог копался в моей башке, где и так все верх тормашками.

— Есть такое, — соглашаюсь.

Хочется, конечно, с ним поговорить, он точно даст дельный совет. Да вот толку от этого? Я не хочу к ней привязываться, а он посоветует присмотреться. А спорить с ним без толку… все равно не переспорю.

— Девушку тебе надо, а лучше жену. — Щелк, обойма вставлена, и хозяин насмешливого взгляда одаривает меня лукавой улыбкой.

Молчу. Только брови вверх приподнимаю и демонстрирую улыбку «пошли-все-на-хрен-со-своими-советами». В ответ на мой выпад Костя еще шире улыбается и, надев защищающие от шума наушники, разом выпускает обойму в десяточку.

— И это мне советует заядлый холостяк, — напоминаю, что он единственный, кто против жены и детей, потому что уже потерял их.

— Я про горячие ночи и женскую ласку. И, заметь, никакой привязанности. Обоюдный обмен ласками. Ты подумай об этом на досуге, — смеясь, Костя заполняет вторую обойму и подозрительно хмурит брови, словно следует своему же совету.

— Да пошел ты! — рявкаю и затыкаюсь. Вот же гаденыш, специально вывел на эмоции. — Кость…

— Кто она? — слишком быстро перебивает, заставляя меня разве что глазами от удивления не захлопать.

Вот просил же себя заткнуться, какого хрена?!

— Оу, это был бал маскарад, — начинаю издалека и расплываюсь в коварной улыбке, вспоминая тот вечер. Красивая, недоступная и одновременно такая страстная девушка оказалось лучшей подругой жены моего лучшего друга. Впору любовный роман писать.

— И давно ты стал по клубам ходить? — Цепкий взгляд и удивленный голос для меня сейчас словно маленькая награда.

— Да хрен его знает, какого черта я вообще туда поперся. Самое интересное, что девчонка наутро сбежала и ничего не оставила. А я ни имени не знал, ни лица толком не видел, — голос становится глухим, а внутри появляется жгучая боль от обиды то ли за то, что был так слеп и не узнал ее, то ли за ее обман и предательство.

— Кто она? — чуть ли смеясь надо мной, снова интересует Карлик, и я сдаюсь.

— Настя, — смотрю на удивленного друга и жду его пламенной реакции.

— Ну ты и мудак! — Факт. Глупо с этим спорить, поэтому молча киваю.

— Ну так что посоветуешь? — отворачиваюсь, не желая видеть осуждение в его глазах. Мне достаточно будет голоса, и сразу все станет понятно.

— Поговори с ней, а лучше действительно присмотрись к ней. Она хорошая девчонка, да и домашняя.

Замираю на месте и раз за разом прокручиваю сказанные другом слова. Поговорить и присмотреться, легко сказать, да сложно сделать. Я не хочу любить только потому, что знаю, как больно терять близких людей. Вся проблема заключается в этом, и как я только ни старался построить отношения, излечить себя от душевной боли не получается.

— Да, ты прав, — кладу на стол перед собой разряженный пистолет и, круто развернувшись, покидаю тир.

Машина мчится по ночному городу, освещенному огнями фонарей. Забывая про осторожность, я наконец-то выжимаю педаль газа и мчусь в знакомый район к девушке, что посмела сделать мне больно.

Два часа катаний туда-сюда не принесли должного успокоения, как и стрельба. Видимо, все дело в том, что отчасти я тоже виноват, поэтому не стоит списывать себя со счетов.

Закрываю машину и смотрю на знакомые окна, где горит свет. И что же она делает в столь поздний час ночи? Неужели не одна, а с кем-то? И от этой простой и такой естественной мысли мне вдруг становится больно. Внутри начинают просыпаться ранее неизвестные чувства, и все они хором начинают орать: «Моя!». Ага, конечно, моя.

Не сразу понимаю, как очутился около ее двери и вовсю нажимаю на звонок, даже не думая, что могу разбудить соседей. Плевать. Сейчас мне важно услышать из ее уст, что это была она, а там поговорим. Я извинюсь, как полагается воспитанному мужчине, она поплачет и забудет. На этом расстанемся и пойдем каждый своей дорогой.

— Открой эту чертову дверь, пока я не вынес ее на хрен! — рявкаю, чувствуя каким-то местом, что она стоит за дверью и будто ждет подтверждения, что это я.

— Ч… что ты з… забыл? — заикается. Боится.

Не, ну я точно мудак, раз умудрился ее напугать. Грустно усмехнувшись, произношу тише:

— Сказать кое-что хочу. Открывай.

Не проходит и минуты, как дверь открывается, и я нагло вламываюсь в знакомую квартиру, которая даже сейчас кажется мне уютной. Настя резко отлетает к стене, смотрит на меня испуганными омутами шоколадных глаз, и я начинаю злиться, но уже на себя. Я ее напугал, хотя собирался просто поговорить и решить маленькую проблему под названием «ночное рандеву».

Взгляд невольно скользит ниже, оценивая хрупкую фигурку девушки в одной лишь футболке размеров на пять больше с очередным мультяшным зверьком. И снова босиком, стоит и пальчики на ногах поджимает. То ли меня боится, то ли ножки замерзли — хрен его знает. Отчего меня эта ситуация начинает дико злить и, быстро разувшись, делаю шаг к ней. Обнимаю за талию и, немного приподняв, ставлю к себе на ноги. Хоть так, но ей станет теплее.

Смотрю на нее, такую красивую, и понимаю, что она рассматривает меня так же внимательно, как и я ее. Ловит каждое движение, каждый вздох. Кажется, что именно она та самая девушка, что нужна мне была все эти годы, чтобы заглушить душевную боль. Именно с ней мое сердце бьется в унисон.

— Т… ты хотел что-то сказать, — вырывает из мыслей тихий голос Насти, и, чертыхнувшись про себя, я смотрю на нее более осмысленным взглядом. Правда, ненадолго меня хватает.

— Хотел, — произношу глухо и скольжу руками по ягодицам, отмечая про себя кружевные шортики, поднимаюсь выше.

А что я хотел сказать, напрочь вылетело из головы, когда я поднимался к ней. Сейчас я до безумия, до боли в паху хочу только ее. Снова почувствовать вкус ее сладких губ, услышать сладостные стоны, почувствовать ее руки на своей спине, что дарят ласку и заботу одновременно.

Смотрю в ее глаза в надежде увидеть страх или хотя бы нотки сомнения, ведь мне нужен только повод, чтобы уйти и не вернуться. Но она не позволяет. Смотрит с вызовом в карих глазах, с неописуемым желанием и предвкушением на дне радужки с янтарными бликами. Она снова рушит мои барьеры, и, взглянув еще раз в ее шоколадные глаза, я шепчу прямо в губы:

— Ну, здравствуй, Незнакомка!