Глава 14

Настя

«После разговора с мамой Оле стало легче, но не настолько, чтобы забыть все и сразу. Она до сих помнит тепло его рук, нежный шепот и страстные поцелуи. Решение исчезнуть из его жизни раз и навсегда пришло не сразу, на это потребовалось время. Но Оля знала, что будет лучше, если их пути разойдутся сейчас.

Она решила присмотреться к лучшему другу и по совместительству одногруппнику, глупо надеясь, что чувство к спецназовцу пройдут. Тимур хороший парень, и, возможно, с ним действительно что-то получится. Да, пусть не сразу... но ведь и дороги не сразу появились».

Сохраняю файл и, грустно улыбаясь, вылезаю из теплого пледа, который согревает меня холодными ночами. Глупо, конечно, но мне хватило двух ночей, чтобы понять, как тяжело засыпать без его сопения в макушку и сильных рук, что прижимают к себе. Но все-таки жизнь порой бывает жестока и забирает самых близких людей, даже против нашей воли. И я сделаю все, чтобы его забыть! К тому же я не особо ему и нужна… он довольно хорошо дал это понять.

С горя открываю бутылку любимого белого вина, которой, кстати, до ночи с ним мне хватало на неделю. А сейчас я могу выпить ее за день, просто разрушая себя изнутри. Говорят, что алкоголь лечит, притупляет боль и преподносит волшебную эйфорию, позволяющую мыслить не очень здраво.

— Приве-е-ет, подруга, — произношу довольно ласково, подпирая плечом обшарпанную стену лестничной клетки.

— Твою налево, — скептически приподняв бровь, безэмоционально произносит Алина и отходит в сторону, приглашая меня в квартиру. — Есть повод? — кивает на початую бутылку текилы. Серьезно? Текилы? Я же с вином уходила из дома… неужели перепутала? Вот что значит врожденная непереносимость алкоголя. Мне хватает двух бокалов вина, после третьего «Пока, Настя!»

— Алин, ты даже не представляешь, как у меня паршиво в душе, — плюхаюсь на диван в гостиной и, поджав под себя ноги, начинаю жаловаться на жизнь. — Он… он эгоистичный мужлан, ему наплевать на мои чувства, а я помираю без его любви. Да что там любви? Без его внимания. Я хочу видеть его каждый день, хочу смотреть, как он улыбается, хочу просыпаться в его теплых объятиях. Я просто хочу его! Ты бы только знала, какой он страстный в постели, а что он знает и умеет м-м-м.

— А вот с этого места, пожалуйста, поподробнее, — ни грамма не удивившись, интересуется Алина, сидя в своем любимом кресле ярко-лимонного цвета.

— Ты догадалась, да? — приподнявшись на локте, взираю на подругу, чьи круги под глазами видно даже в полумраке комнаты.

— Ага. — Кивает. — Ты изменилась после маскарада, я бы даже сказала, расцвела. Подозреваю, что там его и встретила. Ну а дальше сама. — Кивнув, я продолжаю:

— Встретила, и знаешь? Он меня не узнал! Вот прямо совсем, — довольно улыбаюсь, вспоминая лучшую ночь в своей жизни. — Я поехала к нему и осталась до утра, а потом сбежала, забрав все свои вещи, чтобы он случайно не узнал, кто та самая его Незнакомка.

— Но он узнал? — обнимая подушку, воодушевленно интересуется Алина, на что я только закатываю глаза.

— Узнал. У меня в ванной кран прорвало, а он приехал помочь. Все было прекрасно, мы даже поужинали, и он уехал, а ночью снова заявился и нагло так припечатал: «Ну, здравствуй, Незнакомка!». Я не удержалась перед его напором, и он остался. Вот только не надо смотреть на меня так удивленно! Завтракала я одна, — произношу с грустью в голосе и снова падаю на диван, смотря пустым взглядом на потолок. — Он сказал, что не остается. Конечно, это понятно, что он не остается у девушек до утра, но тогда мы оба поняли, что он имел в виду.

— И что ты будешь делать? — Молчу.

— Я хочу его разлюбить, — произношу глухо спустя минуту. — Он ведь никогда не полюбит меня, а ждать и радоваться его ночным набегам я не хочу. Просто не смогу, понимаешь? Ждать и переживать, придет он ко мне или к другой. Это глупо и невыносимо больно.

— Понимаю. — Молчу. Я знаю, что она меня понимает. И даже очень. Алинке досталось намного больше, ведь ей пришлось жить со своей любовью под одной крышей и молчать о чувствах. — Пошли спать, пьянь.

Искренне улыбаясь, встаю с дивана и, шатаясь из стороны в сторону, направляюсь в комнату подруги, где она уже умудрилась расстелить для меня кровать и приготовить свою майку. Эх, еще бы найти сил, чтобы переодеться.

Скрутившись комочком под прохладным одеялом, я думаю о том, что делать завтра. Отказываться от своих слов я не собираюсь, а значит, мне стоит продумать план. План, в котором надо минимизировать наши с ним встречи.

Утро встречает головой болью и издевательскими фразами подруги, которые я, если честно, не воспринимаю всерьез. Нет, ну серьезно? Заявить с утра пораньше, что к ней должен приехать тот, кого я решила забыть? Только она может так пошутить.

Плюнув на предостережения, решаю поднять свою задницу с кровати и отправиться на поиски живительной влаги. Адски хочется пить. Массируя рукой затылок, не забываю эффектно зевать, прикрывая другой рукой рот. Глаза все еще закрыты, кувшин с водой приходится искать на ощупь. Благо знаю, где он находится, и добираюсь без происшествий.

— Черт, — звучит голос Алины, заставляя поморщиться от боли. Зачем же так громко то?! — Настя, твою налево! — она кричит так громко, что я невольно подпрыгиваю на месте и проливаю на себя воду.

— Да не ори ты так, — произношу хриплым со сна голосом, наклоняюсь и оттягиваю мокрую майку, проветривая грудь.

— Настя, прошу тебя, оденься, — смеясь в голос, пытается достучаться до меня подруга, объясняя, что мы не одни. — Пожалуйста.

Стоп! В смысле не одни? Замираю на месте и снова и снова прокручиваю ранее сказанные ею слова о приезде Саши. Неужели он тоже находится на этой небольшой по размерам кухне и пялится на мою задницу в кружевных трусиках? Черт, как жарко-то.

— Да погоди ты, — слышу хриплый голос того, кого хочу забыть. — Пусть будет так. Мне даже нравится так намного больше.

«Конечно, нравится. Ты же и не такое видел», — так и хочется прокричать ему в лицо.

— Твою налево! — прохрипев и прикрывшись руками, я вылетаю из кухни так быстро, как только могу. Не хочу его видеть, а слышать тем более.

Оказавшись в спасительной комнате, закрываю дверь и прячусь под одеялом. Почему-то сразу вспоминаются бабушкины слова о том, что одеяло — это защитный кокон от боли и бед, и если в него тщательно закутаться, тебя никто не найдет. Очень надеюсь, что в двадцать лет меня здесь никто не найдет.

— Настя? — тихо произносит Сашка, пытаясь стянуть с меня кокон. Ну уж нет, я так просто не сдамся. С этими мыслями крепче цепляюсь за край и снова натягиваю на голову. Знаю, картина выглядит на уровне детсада, но мне плевать.

— Уйди, пожалуйста, — произношу, надеясь, что он не услышит мои приглушенные всхлипы.

— Насть, поехали поговорим, а? — сильная рука сжимает плечо, голос звучит успокаивающе и как-то по-другому. Будто я ему дорога.

— Нам не о чем говорить, — всхлипываю и прикусываю губу. — Ты уже все сказал.

— Ошибаешься.

Саша резко сдергивает одеяло и цепким взглядом пялится на меня. Я чувствую это спиной и от неприятных ощущений еще больше зарываюсь носом в подушку. По-прежнему не хочу на него смотреть и мечтаю забыть о нем.

— Вставай! — звучит требовательно, словно он на службе, а не дома у девушки лучшего друга.

Я понимаю, что он не отстанет, и заставляю себя встать. Пряча взгляд, забираю одеяло и прикрываюсь, чтобы он лишний раз на меня не пялился. Пошел он к черту со своими заскоками.

— Отвернись, — прошу тихо и удивляюсь тому, что он слушается. Ну надо же, какая вежливость.

Быстро переодевшись и воспользовавшись Алинкиной косметичкой, привожу себя в более-менее подобающий вид. Прогнав Сашу с кровати, заправляю ее. Ну не привыкла я после себя оставлять бардак.

— Все, — произношу, сложив руки на груди и уставившись на него.

Молча взяв меня за руку, Саша выходит из комнаты и прощается с Алиной. Я же смотрю на наши сплетенные руки, чувствую его тепло, но не любовь. Обычную братскую заботу или то, что называется долгом перед глупой влюбленной девушкой.

Нас ждет серьезный разговор, и я уверена, что готова оставить его.

Ладно, почти уверена. Но это уже хоть что-то.