Глава 20

Настя

Неделю спустя

Шесть часов… Триста шестьдесят минут... Двадцать одна тысяча шестьсот секунд… Двадцать один миллион шест…. Так, стоп!

Шесть, мать его, долгих часов я хожу на десятисантиметровых каблуках!

Ноги адски болят, каждый шаг, даже самый крохотный, достается мне с огромным трудом. И все только из-за того, что я не любительница высоких каблуков, особенно на такое долгое время. Бедные девушки, что терзают себя не только физически, но и причиняют себе добровольно душевные муки, только бы выглядеть красиво, кажется, я никогда их не пойму.

Ну почти. Каюсь, здесь я тоже грешна, но не настолько, чтобы калечить себя ради красоты. У моего терпения есть предел и равен он трем часам и не больше.

Сейчас же меня не радует красиво украшенный зал, не впечатляют нежно-розовые пионы, что стоят в центре круглого стола и благоухают сладостью. Но мне все равно приходиться улыбаться, ведь на мне ответственная миссия — я подружка невесты.

Ложку дегтя в чудесное настроение добавляет Кондратьев. Причем с раннего утра, как заявился в квартиру друзей с рыжей курицей под ручку. Кто бы мог подумать, что можно ревновать мужчину, который тебе не принадлежит. Ни телом, ни душой. Ревновать до адской боли в груди и забытья. Но самое странное во всей этой ситуации, что он позволяет себе наглость рассматривать меня без стеснения. Его глаза с искорками счастья на ярко-голубой радужке заставляют невольно залюбоваться им и на мгновение забыть, что мы чужие друг другу. Мгновенье исчезает, когда изящная женская ручка скользит по мускулистому плечу, привлекая внимание к хозяйке, а он улыбается ей.

Не мне!

Но, даже несмотря на спутницу с четвертым размером груди, он то и дело продолжает смотреть на меня и молчать. А во мне с каждой минутой поднимается неконтролируемая буря злости, готовая снести на своем пути все, что попадется.

Я злюсь, потому что не знаю, как правильно вести себя в данной ситуации. Глупо, но мне льстит его внезапное внимание и игнорирование спутницы, с которой он пришел. Я жадностью ловлю каждый его взгляд и мило улыбаюсь в ответ, хотя и делаю вид, что моя улыбка ничего не значит и это всего лишь маска. Неприятно во всей этой ситуации только одно — я пришла сюда не одна и уйти должна тоже.

Как и он…

А так хочется наплевать на правила приличия и уехать с ним, но...

Но Тимур отличный парень. Он легко влился в компанию матерых спецназовцев и даже нашел общие темы. И кто бы мог подумать, что юриспруденция совсем не его мечта, хоть он и отличник и считается лучшим на курсе. Оказывается, Тимур вовсе не против поиграть в войнушку на войне.

«Вот дерьмо», — первая и единственная мысль, когда слышу вполне искренние признания парня и вижу его загорающийся от предвкушения взгляд.

Я не понимаю, зачем ему, перспективному юристу и наследнику юридической конторы отца, осознанно подставляться под пули? Кажется, в моей жизни никогда не настанет момент, когда я пойму этих мужиков и их стремление защитить родину.

Из раздумий меня вырывает горячая рука, что касается оголенного плеча и привлекает внимание. Саша, возвышающийся надо мной, словно огромная скала, снова приглашает поучаствовать в очередном конкурсе. И его совершенно не волнует, что он пришел сюда не один, как и я. На все мои возражения и попытки хоть немного его вразумить, слышу избитую фразу: «Мы свидетели. Расслабься».

Да будь проклят тот день, когда я согласилась на эту роль!

Психанув после очередного танца, на который он вытащил меня практически силком, я решаю немедленно освежить голову. Резко сорвавшись с места и на ходу извинившись, несусь на кухню, а оттуда через черный ход под ошеломленными взглядами поваров и официантов выбегаю на улицу.

В голове дурдом. Такой, что даже любовные романы с оборотнем и девственницей отдыхают в сторонке.

Прислонившись к кирпичной стене, закрываю глаза и начинаю глубоко дышать. Вдох-выдох… Ох, если бы я только знала, что мне будет больно находиться рядом с ним, я бы… я бы… А, в принципе, что бы я сделала? Не пошла бы на свадьбу лучшей подруги? Так это равно самоубийству.

И зачем я только сказала, что не хочу его видеть, что мечтаю его забыть и жить как раньше? Идиотка.

— Настя, — тихий шепот, горячее дыхание около шеи и сильные руки, что ложатся на талию и собственнически притягивают к горячему мужскому телу, заставляют резко распахнуть глаза от удивления. Какого хрена он поперся за мной следом, остается загадкой, судя по выражению его лица, для нас обоих.

— Отпусти, — дергаюсь, пытаясь освободиться из желанных объятий, что согревают одним только невинным прикосновением. — Отпусти, пожалуйста.

— Давай поговорим, — просьба. Не приказ бойца, а просьба. Тихая и спокойная.

— А разве нам есть, о чем говорить? Я вроде бы все уже сказала, — освобождаюсь от любимых рук и отступаю в сторону, чтобы взглянуть на него со стороны и наконец-то понять, почему я все-таки такая идиотка.

Но даже в полумраке улицы, на фоне обшарпанной и исписанной маркерами стены он выглядит чертовски привлекательно. Крепко сжатые губы и сведенные к переносице густые брови ни капельки его не портят. Наоборот, маленькая складка, что появляется между бровей, привлекает внимание. А взгляд… прожигающий и в то же время задумчивый заставляет тонуть в океане недосказанности и скрытности.

Кончики пальцев начинает покалывать. Сжимаю кулаки и прячу руки за спиной, заставляя себя стоят на месте. Мне до безумия хочется подойти к нему и разгладить еле заметную складку, что делает его немного старше. Но я, ругая себя всеми возможными словами, продолжаю стоять на месте и смотреть на него завороженным взглядом.

Господи, я надеюсь, что он не видит моего лица так же отчетливо, как я его.

— Насть… — он замолкает, резко запускает руки в волосы и устремляет печальный взгляд в черное небо. — Я не знаю, что со мной творится. Но после того проклятого маскарада я не могу тебя забыть. Все время думаю только о тебе. Черт, это убивает меня!

— Впечатляет, — надеюсь, что мой голос звучит безразлично и поза никак не показывает того, что я готова от счастья запрыгнуть на него и расцеловать. На месте удерживает только тот факт, что я девушка. Сильная и адекватная, а они так не поступают. Наверное… я не уверена, как они поступают в такой ситуации, а еще не уверена, что я сильная.

Хотя…

Нет! Все же нет. Я не могу рассказать ему о своих чувствах. Это будет равносильно тому, что я выброшу белый флаг, сдаваясь.

— Издеваешься? — прищурившись и коварно улыбнувшись, Саша смотрит на меня.

Прикусив нижнюю губу, старательно отвожу задумчивый взгляд в сторону. Любуюсь старенькой «Ладой-Калиной» красного цвета и невольно улыбаюсь. Интересно, чья она? Может…

— Ты мне нравишься, —  приподняв мой подбородок и заглянув в глаза в поисках ответа на свой вопрос, Саша медленно склоняется и целует меня.

Мысли о красной машине и ее таинственном хозяине летят куда-то сторону. И даже то, как он неслышно подошел и нагло поцеловал, тоже отступает на задний план. Сейчас меня волнуют губы, что целуют с неистовой жадностью, с тягучей тоской и непередаваемой болью.

Не сразу понимаю, когда мое тело перестает слушаться и руки сами ложатся на широкие плечи, обтянутые белой тканью рубашки, и притягивают к себе для более глубокого, откровенного поцелуя. Усмехнувшись в мои приоткрытые губы, он резко поднимает меня за бедра и буквально в доли секунды сажает на капот той самой красной машины, чей хозяин неизвестен.

Губами скользит от виска, задевает мочку муха и, едва прикусив, целует подбородок, проводит языком по оголенной шее и возвращается к губам. В этот момент я практически забываю, что пришла сюда не одна и уйти должна тоже. И нет… не  с тем, кто меня страстно целует и бессовестно скользит руками по моему телу, жадно его сминая.

Но мысль ускользает, когда его руки пробираются под платье и касаются кромки кружевных трусиков. Дыхание резко перехватывает от наглости, исходящей от него. Ногтями впиваюсь в жилистую шею и, слыша мужской рык, неожиданно для себя вскрикиваю.

Меня будто накрывает цунами. Слишком быстро. Слишком резко. Я задыхаюсь, ловлю ртом воздух и чувствую прохладу. Постепенно до меня начинает доходить вся абсурдность ситуации, и я краснею от стыда. Резко оттолкнув виновника моего неожиданного оргазма, спрыгиваю с капота и прячу лицо в ладонях.

«Разве так можно?» — качаю головой, не веря, что я, умница и красавица, способна кончить на капоте чужого автомобиля.

— Стоп! — тяжело дыша, отступаю на шаг назад.

— В чем дело, Насть? — в голосе звучат нотки раздражения, но мне все равно. Сейчас меня захватил стыд, а ему, увы, я не подвластна. Еще с детства, когда меня во дворе дразнили кривозубой, я старалась не улыбаться, а тем более не смеяться, потому что стыдно девочке иметь такие зубы. И теперь, что бы ни случилось, я всегда прячу лицо.

— Я здесь с парнем, — произношу, тихо всхлипывая и чувствуя новую волну стыдна. Боже, как я могла так поступить с собой, с Тимуром?!

— Ты с ним расстанешься. Сегодня же! — голос звучит холодно, практически разбивая в прах последний барьер моей крепости.

— Нет! — кричу, снова отступая назад.

Качаю головой, не веря в услышанное. Как он может так просто рассуждать об отношениях? Сам никогда ни с кем не встречался, да он больше одной ночи ни с  кем не проводил, а сейчас так уверенно заявляет, что я должна расстаться  с Тимуром? Ну уж нет! Не дождется. Я еще не настолько ополоумела, чтобы рисковать своим хрупким сердцем ради того, кто в любой момент может передумать.

— Что?! — в голосе слышу искреннее удивление и поднимаю голову, но только от любопытства, а не от того, что хочу увидеть его в последний раз.

Саша стоит около машины, прислонившись одним бедром к капоту, и взирает на меня недоуменно. Он явно не ожидал такого ответа от девушки, что бегала за ним, будто собачка, последние четыре года. Его лицо выглядит довольно комично, отчего я расплываюсь в улыбке.

— Что слышал! Я уже говорила, что хочу тебя забыть. И говорила почему. А сейчас прости, — разворачиваюсь и убегаю, пока не передумала.

Залетаю в светлую уборную, отделанную белым кафелем с персиковым узором, и ополаскиваю лицо холодной водой, наплевав на макияж. Господи, Настя, что на тебя дошло, как ты забыла абсолютно обо всем на свете и повела себя как шлюха? Хотя почему сразу как? Встречаться с одним, а целоваться с другим, это по-другому просто не назвать.

Твою же...

Оставшийся вечер я сижу как на иголках, то и дело ожидая подвоха от Саши. Он ведет себя будто полчаса назад на заднем дворе ресторана ничего не произошло и это не он довел меня до оргазма. Я же стараюсь быть ближе к Тимуру и наслаждаться тем, что он меня обнимает и иногда что-то милое шепчет на ушко. Только это все не то…

Не те руки, не тот голос…

Домой возвращаюсь после полуночи и, быстро переодевшись и приняв душ, заваливаюсь в прохладную постель. Только даже она не помогает, когда я невольно начинаю думать о НЕМ.

Телу становится слишком жарко, оно хочет в его объятия. Ну а здравый разум, пока он еще таков, упорно сопротивляется и не желает пропасть в голубизне обжигающего океана.

Достав из-под подушки телефон, открываю электронный блокнот и быстро печатаю наброски. В такие моменты, когда ночью приходят идеи, а иногда они просто вырывают тебя из сна, я начинаю думать, как много авторов страдают такой проблемой? Никто не виноват, что порой грандиозные идеи, которые заставляют тебя не только менять план книги, но и свою жизнь (если, конечно, книга списана с автора) приходят в совсем неподходящий момент.

Например, как этот...

«Вернувшись со свадьбы лучшей подруги, Оля поняла, что не в силах больше бороться с собой. Она должна сдаться, вернуться к нему, но…

…Но как быть со своим страхом? Каждый день провожать его на службу с мыслью: “Он вернется домой сам или придет посланник с дурной новостью?” Это выше ее сил…

…Но быть без него, без его обжигающих поцелуев и сводящего с ума голоса еще хуже».

Немного подумав, сохраняю файл и набираю в вотсап сообщение Саше: «Я знаю, что тебе важна твоя работа. А еще знаю, что не о такой работе ты мечтал. Так почему все так?»