Глава 4. Рыцари, приседания и одна несчастная леди

Утро дня, который должен был решить мою судьбу в этом суровом мире, началось с того, что я не могла найти свои туфли. Не те мягкие тапочки, в которых я ходила по замку, а нормальную обувь, в которой можно выйти на тренировочный плац и не замёрзнуть насмерть.

— Марта, я точно помню, что вчера ставила их у камина! — я стояла посреди покоев, уперев руки в бока, и оглядывала комнату с видом полководца перед битвой.

— Так вы ж сами их вчера закинули под кровать, когда Тиму закваску показывали, — отозвалась служанка, невозмутимо раскладывая на кровати моё сливовое платье. — И чулок один туда же улетел. Я достала.

— Спасибо, — я нырнула под кровать и действительно извлекла пропажу. — Ты мой ангел-хранитель, Марта. Если я сегодня не опозорюсь перед рыцарями, обещаю тебе прибавку к жалованью. Или хотя бы новый чепец.

— Лучше новый чепец, — серьёзно ответила она. — А то этот уже скоро сам развалится. Да и отец Бенедикт косится — говорит, неприлично служанке ходить с голой головой.

— Отец Бенедикт пусть за своей головой следит, а то скоро седых волос у него прибавится от злости на меня, — хмыкнула я и принялась одеваться.

Для сегодняшнего выхода я выбрала сливовое платье (самое практичное, меньше видна грязь) и поверх накинула тёплый плащ с капюшоном, одолженный у Марты. Своих плащей у меня пока не водилось — прежняя Валери, видимо, полагала, что мёрзнуть богоугодно.

Плац обнаружился за внутренними воротами, сразу за конюшнями. Это была обширная утоптанная площадка, окружённая невысоким частоколом. На одной стороне стояли деревянные манекены для отработки ударов, на другой — стойки с оружием, прикрытые навесом от дождя. Земля под ногами была жёсткой, с проплешинами пожухлой травы, а воздух пах лошадьми, железом и мужским потом.

Увидев меня, группа рыцарей, что разминалась в центре плаца, замерла. Их было около дюжины — здоровенных, бородатых, в кожаных поддоспешниках и при мечах. Некоторые смотрели с любопытством, некоторые — с плохо скрываемым скепсисом.

— Это и есть та лекарьша, что будет нас муштровать? — громким шёпотом спросил один, плечистый, с рыжей бородищей и шрамом через бровь.

— Какая ж она лекарьша? — отозвался второй, тощий и долговязый, похожий на цаплю. — Леди Валери. Та, что головой ударилась и теперь заговаривается.

— Я всё слышу, — сообщила я, выходя на середину плаца. Голос, к счастью, не дрожал. — И да, я — леди Валери. Но сегодня я не леди, а ваш инструктор по физической подготовке. Прошу любить и жаловать. Или хотя бы не убивать до конца занятия.

По рядам пробежал смех. Рыжебородый хмыкнул:

— Инструктор, значит. И чему ж вы нас научите, миледи? Вышивать крестиком? Или, может, танцевать павану?

— Для начала я научу вас приседать, — любезно улыбнулась я. — Видите ли, у многих мужчин после тридцати начинаются проблемы с поясницей. Особенно у тех, кто таскает на себе кольчугу. А правильные приседания творят чудеса. Впрочем, если вы считаете, что выносливость и гибкость вам не нужны — можете идти чистить конюшни. Его светлость, кажется, упоминал, что там как раз не хватает рабочих рук.

Рыжебородый поперхнулся смехом и стал пунцовым.

— Ладно вам, сэр Бертран, — примирительно произнёс молодой рыцарь, стоявший чуть поодаль. — Леди дело говорит. Помните, как у меня спина прихватило в прошлом походе? Три дня разогнуться не мог.

Я благодарно кивнула молодому рыцарю, отмечая про себя его открытое лицо, серые умные глаза и то, как аккуратно он держал свой меч — не выставляя напоказ, но и не забывая о нём.

— Благодарю за поддержку, сэр…

— Гилберт, — представился он, чуть поклонившись. — Капитан стражи.

Гилберт! Тот самый, из-за которого леди Изабель лазает через стены. Я бросила на него быстрый оценивающий взгляд. Высокий, широкоплечий, с благородной осанкой, но без намёка на спесь. Тёмно-русые волосы коротко пострижены, челюсть волевая, а глаза — добрые. Неудивительно, что девушка потеряла покой.

— Приятно познакомиться, сэр Гилберт, — я кивнула. — Надеюсь, вы поможете мне убедить ваших товарищей, что физические упражнения — не баловство.

— Постараюсь, — он улыбнулся, и улыбка эта была обезоруживающе искренней.

За этим обменом любезностями наблюдал ещё один человек — я почувствовала его присутствие раньше, чем увидела. Герцог Эшфорд стоял в тени навеса, скрестив руки на груди. Его лицо было непроницаемым, но синие глаза внимательно следили за происходящим. Мне вдруг стало не по себе — словно я сдавала экзамен строгому профессору, который мечтает меня завалить.

— Не будем терять время, — объявила я, потирая замёрзшие ладони. — Начнём с разминки. Построились в две шеренги, расстояние между соседями — вытянутая рука.

Рыцари переглянулись, но после короткого колебания начали строиться. Сэр Бертран ворчал себе под нос что-то про «бабьи капризы», но команду выполнял. Я заметила, что Гилберт встал в первый ряд, подавая пример.

— Начнём с шеи, — скомандовала я. — Медленные повороты головы вправо-влево. Без рывков, господа. Сэр Бертран, если вы будете дёргаться, как утка на вертеле, вы рискуете защемить позвонок. Оно вам надо?

— Откуда вы слова-то такие знаете, леди? — пробурчал рыжебородый, но головой вертеть стал аккуратнее.

— Из книг, — лаконично ответила я. — Теперь круговые движения плечами. Вперёд… и назад. Почувствуйте, как разминаются мышцы. Сэр Гилберт, у вас отлично получается, показывайте остальным.

Гилберт старательно вращал плечами, и его пример действовал на товарищей лучше любых окриков. Я перешла к наклонам туловища, потом к махам руками, потом к вращению корпусом. Постепенно скептические ухмылки сменялись сосредоточенными лицами — рыцари входили во вкус.

— А теперь — приседания, — объявила я. — Ноги на ширине плеч, спина прямая, пятки не отрываем от земли. На счёт «раз» опускаемся, на счёт «два» поднимаемся. Иии… начали!

Первый десяток прошёл бодро. К середине второго кое-кто начал кряхтеть. Сэр Бертран, который ещё недавно хорохорился, пыхтел как паровоз, а на лбу у него выступила испарина.

— Леди… Валери… — простонал он, — а сколько… ещё?

— Три подхода по пятнадцать раз, — неумолимо ответила я. — И это только начало. К концу месяца будете делать по пятьдесят без отдыха. Считайте это подготовкой к длительным переходам. Представьте, что вам нужно пройти марш-бросок в полном доспехе. Ноги и спина скажут вам спасибо.

— Лучше бы они сказали спасибо прямо сейчас… — проворчал кто-то сзади, но я сделала вид, что не услышала.

Когда упражнения были завершены, я разрешила короткий отдых и раздала рыцарям глиняные кружки с водой, которые заботливая Марта принесла на плац.

— Ну как ощущения? — спросила я, подходя к Гилберту.

— Честно? — он утёр пот со лба. — Я думал, будет хуже. А ноги и правда разогрелись. Чувствую, как кровь быстрее бежит. Интересный метод, леди Валери.

— Рада, что вам нравится. Продолжим завтра, если его светлость даст добро, — я покосилась в сторону навеса, но герцога там уже не было.

Пока рыцари приходили в себя, я заметила какое-то движение на стене. Прищурившись, разглядела знакомую фигуру — леди Изабель собственной персоной, на этот раз не карабкалась, а чинно стояла на смотровой площадке, вцепившись в каменный парапет. Она была в тёмно-зелёном платье, её каштановые волосы растрепал ветер, а глаза были прикованы к капитану стражи с такой силой, что, казалось, между ними протянулась невидимая нить.

— Сэр Гилберт, — тихо спросила я, — вы знаете леди Изабель?

Он вздрогнул и проследил за моим взглядом. На его лице отразилась сложная гамма чувств: радость, тревога и что-то похожее на боль.

— Знаю, — коротко ответил он. — Но лучше мне её не знать. Барон Грейвз ясно дал понять, что если я приближусь к его племяннице, меня ждёт либо петля, либо изгнание.

— Но она же явно к вам неравнодушна, — осторожно заметила я. — Лазает через стены, рискуя жизнью.

— Это безумие, — с горечью сказал Гилберт. — Я говорил ей забыть меня. Но Изабель… она упрямая. И отчаянная. И слишком смелая для своего положения.

— Может быть, смелость — это как раз то, что нужно, чтобы изменить положение? — предположила я, но развивать мысль не стала: к нам приближался кастелян Реджинальд с постной миной.

— Леди Валери, его светлость требует вас в кабинет. Немедленно.

Я попрощалась с рыцарями, пообещав им завтра новые упражнения (сэр Бертран громко застонал), и отправилась за кастеляном. Герцог ждал меня в небольшой комнате, примыкавшей к главному залу, — судя по картам на стенах и массивному дубовому столу, заваленному свитками, это был его рабочий кабинет.

Эшфорд стоял у окна, заложив руки за спину. Услышав мои шаги, он обернулся. Лицо его, как обычно, было непроницаемо.

— Садись, — кивнул он на стул.

Я села, чувствуя, как колотится сердце. Неужели не понравилось? Неужели сейчас он скажет, что моя затея провалилась и баню с круассанами мне не видать?

— Я наблюдал за твоим… занятием, — начал он медленно, подбирая слова. — Должен признать, это было не так нелепо, как я ожидал. Бертран, этот старый ворчун, после приседаний выглядел так, будто скинул пять лет. А Гилберт и вовсе сиял. Твои методы, при всей их странности, кажутся действенными.

— Спасибо, ваша светлость, — осторожно ответила я, ожидая подвоха.

— Я даю тебе месяц, — продолжил он. — Обучишь три десятка рыцарей. Если через месяц они покажут лучшие результаты в учебных боях, я выполню своё обещание. Баня, пекарня, турник — всё, что ты там навоображала. Если нет — прекратишь эти чудачества и вернёшься к роли тихой леди.

— Месяц? — я улыбнулась. — Срок более чем достаточный. Я согласна.

— Но есть условие, — герцог прищурился. — Тренировки проводить на рассвете. Чтобы никто не отлынивал от своих прямых обязанностей. И никаких разговоров о ягодичных мышцах. Поняла?

— Поняла, — подавив улыбку, кивнула я. — Обещаю говорить исключительно о квадрицепсах и дельтовидных.

Он издал уже знакомый мне вздох — смесь раздражения и обречённости — и махнул рукой.

— Ступай, Валери. У меня совет с управляющими через час. И без тебя тошно.

Я поднялась и уже взялась за ручку двери, когда он вдруг окликнул меня:

— Постой. Что ты знаешь о леди Изабель?

Я замерла. Вопрос был неожиданным.

— Немного. Знаю, что она племянница барона Грейвза. Знаю, что она лазает через стены. Знаю, что она неравнодушна к сэру Гилберту. А что?

Герцог задумчиво побарабанил пальцами по столу.

— Барон Грейвз — мой вассал. Не самый надёжный, но влиятельный. Он мечтает выдать Изабель за какого-нибудь богатого лорда с юга и таким образом укрепить своё положение. То, что она бегает к моему капитану стражи, может стать поводом для конфликта. А конфликт мне сейчас не нужен.

— Может быть, поговорить с ней? — осторожно предложила я. — Объяснить, что её поведение вредит не только ей, но и Гилберту?

— Говорили. Не помогает, — отрезал герцог. — Она упряма, как мул. И, кажется, искренне верит, что любовь победит сословные предрассудки.

— Ну… — протянула я, — иногда так и бывает.

— Не в этом мире, — холодно произнёс он. — В этом мире побеждают деньги, титулы и сила. Любовь — это роскошь, которую могут позволить себе крестьяне, но не аристократы.

Я хотела возразить, но что-то в его тоне заставило меня промолчать. В его глазах мелькнула тень — глубокая, старая, как застарелая рана.

— Я могу идти, ваша светлость?

— Иди. И помни: месяц.

Я покинула кабинет с твёрдым намерением не только выполнить план, но и разобраться в том, что за тайны хранит этот мрачный замок и его обитатели. Леди Изабель, запретная любовь, барон-интриган — кажется, моя жизнь в Средневековье обещает быть гораздо насыщеннее, чем я предполагала.

Вечером, когда я готовилась ко сну и в сотый раз прокручивала в голове программу завтрашней тренировки, в окно снова постучали. Я подошла и распахнула створку.

На карнизе, вцепившись в каменный выступ, сидела леди Изабель. Вид у неё был измученный, но глаза горели.

— Вы — леди Валери? — прошептала она, пытаясь отдышаться. — Я слышала, вы добрая и странная. Помогите мне, прошу вас. Мне больше не к кому обратиться!

Я протянула ей руку и помогла забраться внутрь. Леди Изабель рухнула на пол, прижимая к груди разорванный рукав, и разрыдалась.

— Марта, — позвала я, — горячей воды и бинты. У нас гостья.

Кажется, четвёртый день моего пребывания здесь обещал быть не менее захватывающим, чем предыдущие. А фитнес-программа для рыцарей отходила на второй план перед лицом реальной драмы.