Глава 5. Шпионские игры с бароном-затейником

Леди Изабель Грейвз, племянница одного из влиятельнейших баронов королевства, сидела на моей кровати, закутанная в шерстяное одеяло, и шмыгала носом. Марта хлопотала рядом: принесла горячей воды, чистую тряпицу для перевязки и, проявив недюжинную инициативу, кувшин подогретого сидра с пряностями. Я присела рядом с гостьей и осторожно коснулась её разорванного рукава.

— Давайте посмотрим, что там у вас, — сказала я тоном, каким обычно успокаивала перетрудившихся клиенток в фитнес-зале. — Руку поднимите, пожалуйста.

Изабель послушно подняла руку. Под разорванной тканью обнаружилась длинная, но, к счастью, неглубокая царапина — видимо, напоролась на камень, когда карабкалась.

— Жить будете, — констатировала я, промывая рану. — А теперь рассказывайте, что стряслось. Почему вы лазаете по стенам в такой час, да ещё и в разодранном платье? Это новый вид спорта или вы просто не любите двери?

Изабель подняла на меня заплаканные глаза. Даже в тусклом свете свечей было видно, что она хороша собой — тонкие черты лица, пухлые губы, тёмно-карие глаза, в которых плескалась такая гамма эмоций, что позавидовал бы любой актёр. Но сейчас красота её была какой-то отчаянной, надломленной.

— Мой дядя, барон Грейвз, — заговорила она сбивчиво, — он узнал, что я снова была в замке. Кто-то донёс. И он приказал запереть меня в моих покоях до конца месяца, а заодно объявил, что нашёл мне жениха. Герцога Корвинского!

— Герцог Корвинский? — переспросила я. — Это который? Простите, я не очень разбираюсь в местной… в смысле, в наших аристократических раскладах.

— Это старый, отвратительный, плешивый интриган с южных болот! — с чувством воскликнула Изабель. — Ему пятьдесят три года, у него уже было три жены, и все они странным образом умерли! Говорят, он их морил голодом! А дядюшка утверждает, что это блестящая партия, потому что у Корвинского много земель и он обещал нашей семье военный союз против… — она осеклась и прикусила губу.

— Против кого? — мягко спросила я.

— Против вашего герцога, — прошептала она, опуская глаза. — Барон давно точит зуб на Эшфорда. Говорит, что герцог слишком возомнил о себе, не уважает старые роды, раздаёт должности простолюдинам вроде Гилберта. И вообще — слишком независим от короны.

Я присвистнула. Политическая карта начинала проясняться, и она мне категорически не нравилась.

— То есть ваш дядя хочет выдать вас замуж за человека, который, возможно, убил трёх жён, чтобы получить союзника против Эшфорда, — подытожила я. — А вы, понятное дело, предпочитаете сэра Гилберта, который простолюдин и которого ваш дядя иначе как «грязным выскочкой» не называет. Я правильно понимаю ситуацию?

Изабель горестно кивнула.

— Я не могу выйти за Корвинского! Лучше уж в монастырь! Или с башни вниз головой! — она снова всхлипнула. — Но дядя сказал, что если я ещё раз сбегу в замок Эшфорд, он устроит скандал. Потребует, чтобы сэра Гилберта разжаловали и выгнали. И герцог, возможно, согласится — зачем ему ссориться с бароном из-за какого-то капитана стражи?

Она замолчала и уткнулась лицом в ладони. Плечи её дрожали.

Мы с Мартой переглянулись. Служанка выглядела так, будто ей только что рассказали душещипательную балладу и она вот-вот сама заплачет.

— Так, — я решительно встала и прошлась по комнате, собирая мысли в кучу. — Давайте по порядку. Во-первых, вы правильно сделали, что пришли ко мне. Во-вторых, прыгать с башни — не вариант, потому что я ещё не внедрила в этом замке нормальную скорую помощь. В-третьих… Марта, скажи честно, насколько серьёзно герцог зависит от барона Грейвза?

Марта замялась.

— Я ж не советник, миледи… Но говорят, у барона много земель и своих рыцарей. И он с казначейством королевским дружит. А ещё у него какие-то дела с гильдией купцов. Если он встанет против его светлости — плохо будет.

— Понятно, — я потёрла переносицу. — Значит, открытый конфликт нежелателен. А тайно помогать вам — рискованно. Вы это понимаете, Изабель?

— Понимаю! — она вскинула голову, и в её глазах блеснул упрямый огонь. — Но я готова рисковать! Я не могу без него. Вы не знаете, какой он. Он не просто красивый и смелый. Он добрый. Он однажды спас котёнка, который застрял на дереве во внутреннем дворе. Котёнка! Рыцарь в полном доспехе лез на дерево! Весь замок смеялся, а он сказал, что любая жизнь важна.

Я вспомнила открытое лицо Гилберта и его искреннюю улыбку. Что ж, кажется, леди Изабель не просто влюблена в красивый образ — она действительно разглядела в капитане что-то настоящее.

— Ладно, — я остановилась и скрестила руки на груди. — У меня есть план. Не блестящий, но лучше, чем ничего. Во-первых, вы не будете больше лазать через стены. Это опасно и, честно говоря, уже начинает бросаться в глаза страже. Вместо этого вы будете приходить в замок официально.

— Официально? — Изабель непонимающе нахмурилась. — Но дядя не позволит!

— А мы его не спросим, — я хитро улыбнулась. — Вы скажете ему, что герцогиня… простите, леди Валери пригласила вас для совместного рукоделия и духовных бесед. Ваш дядя вряд ли откажет родственнице герцога в такой невинной просьбе. Тем более, если это «духовные беседы». Он же у нас, насколько я поняла, набожный человек?

— Фанатик, — мрачно подтвердила Изабель. — У него в замке часовня размером с главный зал, и он каждый день ходит к мессе. А ещё дружит с отцом Бенедиктом.

Я застонала. Этого мне только не хватало! Священник-враг и барон-фанатик — прекрасный дуэт.

— Тем более, — взяла я себя в руки. — Набожному человеку будет трудно отказать в просьбе о духовном окормлении. Скажете дяде, что леди Валери пережила удар и теперь ищет утешения в вере. А вы, как благочестивая племянница, будете меня наставлять.

— Но вы же не ищете утешения в вере, — растерянно сказала Изабель. — Вы вообще, простите, выглядите как человек, который в церкви последний раз был на собственных крестинах.

— Вот и отлично, — не смутилась я. — Значит, мне действительно нужны наставления. А попутно вы сможете видеться с Гилбертом. Я попрошу его присутствовать на некоторых наших беседах — для охраны, разумеется. И вообще, я как раз собираюсь налаживать в замке пекарню. Нужен кто-то, кто будет пробовать круассаны. Чем не повод для визитов?

Изабель смотрела на меня так, будто я только что предложила переплыть море в бочке — с сомнением, но с проблеском надежды.

— Вы думаете, герцог позволит? — спросила она.

— Герцог, — я вздохнула, — пока что терпит меня и мои чудачества. Думаю, он не будет возражать против ещё одного нестандартного хода. Особенно если узнает, что барон Грейвз интригует против него с Корвинским.

Изабель ахнула.

— Вы расскажете ему?!

— Я расскажу ему только то, что сочту нужным, — успокоила я её. — Без деталей, которые могут навредить вам или Гилберту. Но если за спиной герцога плетётся заговор, он имеет право знать.

Изабель закусила губу, но кивнула.

— Я понимаю. Просто… если дядя узнает, что я проболталась…

— Не узнает, — твёрдо сказала я. — Мы будем осторожны. А теперь — Марта, помоги леди Изабель привести себя в порядок. Я пока подумаю, как организовать её безопасное возвращение в замок барона.

Пока служанка помогала гостье зашить рукав и умыться, я мерила шагами комнату, продумывая детали. Итак, барон Грейвз — интриган и потенциальный враг. У него есть союзник в лице герцога Корвинского (старый, плешивый, три жены умерли — надо бы узнать подробнее). Ещё он дружит с отцом Бенедиктом — моим личным недоброжелателем. И он хочет выдать племянницу замуж, чтобы скрепить союз. А герцог Эшфорд, при всей своей властности, кажется, и не подозревает, что у него под боком зреет заговор.

Или подозревает, но молчит, как всегда.

— Леди Валери, — тихо позвала Изабель, когда Марта закончила приводить её в порядок. — А можно вопрос?

— Можно, — я остановилась.

— Вы… вы действительно изменились после удара головой? Говорят, вы были тихой, робкой, всё время молились. А теперь — командуете рыцарями, спорите с герцогом и вообще ведёте себя так, будто ничего не боитесь.

Я задумалась. Рассказывать правду про попаданство из двадцать первого века казалось не лучшей идеей — ещё примут за сумасшедшую (повторно) или, того хуже, за ведьму (и тогда отец Бенедикт всё-таки получит свой экзорцизм).

— Знаете, Изабель, — сказала я медленно, — иногда человеку нужно чуть не умереть, чтобы понять, что он жил неправильно. Я много думала о смерти, лёжа без сознания. И решила, что если выживу — больше не буду прятаться. Буду делать то, что считаю правильным. Говорить то, что думаю. Помогать тем, кому могу помочь. Потому что второй такой шанс даётся не каждому.

Изабель долго смотрела на меня, и в её тёмных глазах зажглось что-то похожее на решимость.

— Я тоже хочу так, — прошептала она. — Перестать прятаться. Перестать бояться.

— Вот и славно, — я ободряюще улыбнулась. — Тогда договорились. Завтра вы возвращаетесь к дяде и просите разрешения навещать меня для духовных бесед. Я, со своей стороны, переговорю с герцогом и с сэром Гилбертом. А дальше — будем действовать по обстановке.

— А если дядя не отпустит?

— Тогда мы придумаем что-нибудь ещё, — пообещала я. — В конце концов, я — женщина, которая заставила рыцарей приседать. Я найду способ обойти одного набожного барона.

Изабель слабо улыбнулась. Это была первая её улыбка за весь вечер, и она удивительным образом преобразила её лицо — сделала его моложе и светлее.

Через час, когда луна спряталась за тучами и двор замка погрузился в кромешную тьму, мы с Мартой проводили Изабель к маленькой боковой калитке, известной только местным слугам. Я успела заметить, как тень в плаще метнулась к опушке леса, и мысленно пожелала девушке удачи.

Вернувшись в покои, я рухнула на кровать и уставилась в потолок. День был длинным. Слишком длинным, даже по меркам моей прежней жизни, где я успевала за сутки провести пять персональных тренировок, сгонять в налоговую и приготовить ужин. Но здесь, в Средневековье, всё было по-другому. Каждое событие имело вес, последствия, отголоски в будущем. Один неверный шаг — и ты уже не фитнес-инструктор на испытательном сроке, а политическая фигура, которой интересуются священники, бароны и, возможно, сам король.

Утром, когда первые лучи солнца просочились сквозь щели в ставнях, я уже стояла на плацу, ожидая своих подопечных. Рыцари подтягивались неохотно, позёвывая и кутаясь в плащи. Утренний холод пробирал до костей, и я сама прыгала на месте, чтобы согреться.

— Доброе утро, господа! — приветствовала я их. — Сегодня у нас по плану беговая разминка, затем силовые упражнения и растяжка. Сэр Бертран, не надо так на меня смотреть. Обещаю, вы останетесь живы.

— После вчерашнего у меня всё болит, — проворчал рыжебородый, но встал в строй.

— Это называется «крепатура», — объяснила я. — Означает, что мышцы работали и теперь восстанавливаются, становясь сильнее. Через неделю привыкнете.

— Через неделю я помру, — буркнул сэр Бертран, но я сделала вид, что не услышала.

Гилберта среди присутствующих не было. Я заметила его отсутствие и нахмурилась — вчера он был самым усердным учеником. Неужели что-то случилось?

— Сэр Эдмунд, — обратилась я к молодому рыцарю, который вчера поддерживал меня первым, — вы не знаете, где капитан?

— Его вызвал его светлость, — ответил тот, поправляя перевязь. — Сказали, срочное дело. Кажется, дозорные заметили кого-то на границе.

— На границе? — я насторожилась. — Разбойники?

— Может, и разбойники, — Эдмунд неопределённо пожал плечами. — А может, и похуже. В последнее время много чужаков шастает.

Я мысленно поставила галочку: узнать у герцога, что происходит. Но сначала — тренировка.

К концу занятия рыцари выглядели измотанными, но довольными. Сэр Бертран даже признался, что спина болеть перестала, и это «подозрительно». Я пообещала ему завтра добавить упражнения на пресс, отчего он снова начал ворчать, но уже без прежней злости.

После тренировки, наскоро перекусив (овсяная каша с ягодами — пресная, но полезная), я отправилась искать герцога. Мне нужно было обсудить с ним две важные темы: леди Изабель и загадочных чужаков на границе.

Эшфорда я нашла в том же кабинете, что и вчера. Он склонился над картой, расстеленной на столе, и что-то мрачно разглядывал. Рядом стоял Гилберт, уже в полном дорожном снаряжении, и докладывал:

— Два отряда, ваша светлость. Один замечен у южного тракта, второй — у брода через реку. Оружие при них, но знамён нет. Если это люди Корвинского, они маскируются.

Я кашлянула, обозначая своё присутствие. Оба обернулись.

— Леди Валери, — герцог выпрямился и скрестил руки на груди. — У вас, как всегда, идеальное чувство времени. Мы тут обсуждаем возможную войну, а вы, полагаю, пришли просить разрешения на выпечку круассанов?

— Не только, — я прикрыла дверь и подошла к столу. — Но сначала: кто такой Корвинский и почему его люди шляются у ваших границ?

Герцог переглянулся с Гилбертом. Капитан едва заметно кивнул, и Эшфорд заговорил:

— Корвинский — герцог южных земель. Старый, хитрый, амбициозный. У него три замка, большая армия и бесконечные претензии на мои территории. До сих пор мы соблюдали худой мир. Но в последний месяц его дозоры всё чаще появляются у моих границ. А вчера разведка донесла: Корвинский ищет союзников среди моих вассалов.

— Например, барона Грейвза, — тихо сказала я.

В комнате повисла тишина. Герцог смотрел на меня, прищурившись, и его взгляд был острым, как лезвие.

— Откуда ты знаешь о Грейвзе?

Я колебалась ровно секунду. Затем решилась: если начинать доверительные отношения с герцогом, то сейчас.

— Вчера вечером ко мне приходила леди Изабель, — сказала я. — Племянница барона. Она в отчаянии: дядя хочет выдать её за Корвинского, чтобы скрепить союз против вас. Она готова на всё, чтобы избежать этого брака.

Гилберт вздрогнул и побледнел. Я заметила, как его рука сжалась в кулак.

— Изабель? — переспросил он. — Она приходила сюда? Она в порядке?

— В порядке, — успокоила я. — Царапина на руке, ничего серьёзного. Она просила о помощи.

— И ты, разумеется, уже всё придумала, — медленно произнёс герцог, изучая моё лицо. — Валери, ты всего четыре дня назад ударилась головой, а уже влезла в политику, религию и военную разведку. Это какой-то рекорд.

— Я просто хочу помочь, — честно ответила я. — Изабель и Гилберт любят друг друга. Барон Грейвз — интриган, который собирается предать вас. А Корвинский, судя по всему, тот ещё фрукт. Мне не нравится, когда хорошие люди страдают из-за плохих.

Герцог долго смотрел на меня, потом неожиданно усмехнулся.

— Знаешь, что самое забавное? — сказал он. — Ты действительно можешь быть полезна. Барон Грейвз ненавидит меня, но пока не решается на открытый мятеж. Если его племянница будет часто бывать в моём замке под благовидным предлогом, мы получим источник информации. И, возможно, рычаг давления.

— Вот и я о том же, — обрадовалась я. — Изабель попросит разрешения навещать меня для «духовных бесед». Барон вряд ли откажет. А Гилберт будет присутствовать на этих встречах — для охраны, естественно.

Гилберт кашлянул и заметно покраснел. Герцог бросил на него быстрый взгляд и снова повернулся ко мне.

— Ты понимаешь, что играешь с огнём? Если барон заподозрит неладное, он может обвинить тебя в соучастии в заговоре. А учитывая твои отношения с отцом Бенедиктом…

— Отец Бенедикт, — я фыркнула, — считает меня одержимой с того дня, как я сделала наклоны. Так что одним обвинением больше, одним меньше — какая разница?

Гилберт неожиданно улыбнулся — впервые за всё время разговора.

— Вы удивительная женщина, леди Валери, — сказал он. — Если вы поможете Изабель, я буду вашим должником до конца жизни.

— Я запомню это обещание, сэр Гилберт, — кивнула я. — А пока — возвращайтесь к своим дозорам. У вас, кажется, чужаки на границе.

Капитан поклонился герцогу, бросил на меня благодарный взгляд и вышел. Мы с Эшфордом остались вдвоём.

— Ты действительно изменилась, — задумчиво произнёс он, глядя на закрывшуюся дверь. — Прежняя Валери пряталась бы в углу и молилась. А нынешняя… ты хоть понимаешь, что влезла в опаснейшую интригу?

— Понимаю, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Но я не могла пройти мимо. Изабель плакала у меня в комнате, с разорванным рукавом и разбитым сердцем. Гилберт готов рискнуть карьерой и жизнью ради неё. А где-то там, за границей, старый герцог с тремя мёртвыми жёнами точит зубы на ваши земли. Если я могу помочь — я помогу.

— Почему? — тихо спросил он. — Ты мне ничем не обязана. Даже наоборот — я держал тебя в этом замке из милости и почти не замечал. Почему ты готова рисковать ради людей, которых знаешь всего несколько дней?

Я задумалась. Действительно, почему? Можно было бы просто выживать, тренировать рыцарей, печь круассаны и делать вид, что политика меня не касается. Но это была бы не я.

— Потому что я не люблю несправедливость, — сказала я наконец. — В моём мире… то есть, в моём понимании, люди должны иметь право на любовь, независимо от сословий. И правители должны быть честными со своими подданными. И если я могу сделать этот конкретный кусочек мира чуточку лучше — я сделаю.

Герцог долго молчал. В камине потрескивали дрова, за окном шумел ветер, а он всё смотрел на меня — будто пытался разгадать загадку, которую я сама до конца не понимала.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Пусть будет по-твоему. Леди Изабель получит разрешение посещать замок для «духовных бесед». Гилберт будет её охранять. А ты… — он помедлил, — ты продолжай тренировать рыцарей. Если война всё-таки начнётся, они должны быть готовы.

— Будут готовы, — твёрдо пообещала я. — Я сделаю из них лучших бойцов в королевстве. Дайте только время и… и пару мешков овса для протеиновых батончиков.

— Для чего? — не понял герцог.

— Долгая история, — отмахнулась я и направилась к двери. — Расскажу как-нибудь за круассанами.

Вечером того же дня, когда я сидела в своих покоях и набрасывала план следующей тренировки, в дверь осторожно поскреблись. Я открыла — на пороге стояла запыхавшаяся Марта.

— Леди Валери! — выпалила она. — Там голубя принесли. С письмом. Из замка барона. От леди Изабель!

Я схватила крохотный свиток и развернула его. Всего несколько строк, написанных неровным, взволнованным почерком:

«Дорогая леди Валери! Дядя разрешил мне навещать Вас для духовных бесед! Я приеду завтра после полудня! Не могу дождаться! Ваша Изабель».

А ниже — приписка, сделанная словно впопыхах:

«Р.S. Он спрашивал про Вас. Про то, правда ли Вы одержимы. Я сказала, что Вы самая добрая и благочестивая леди из всех, кого я знаю. Надеюсь, это поможет».

Я улыбнулась и спрятала письмо в карман. Итак, план начинал работать. Завтра Изабель будет здесь — и мы сможем продолжить нашу тайную операцию по спасению любви. А заодно, возможно, узнаем что-то новое о планах барона.

Но сейчас меня ждало более прозаическое дело: завтрак с рыцарями (надо обсудить с ними рацион — местная еда слишком тяжёлая и жирная) и встреча с Тимом, который обещал показать мне результат своей первой попытки испечь хлеб на закваске.