Глава 6. Духовные беседы, хлеб на закваске и один незваный гость

Утро началось с того, что я едва не свалилась с лестницы — во второй раз за эту неделю. На сей раз причиной была не травма головы, а исключительно моя рассеянность: я слишком увлеклась разглядыванием гобелена в коридоре и не заметила ступеньку.

— Леди Валери! — взвизгнула Марта, подхватывая меня под локоть. — Вы опять хотите удариться головой? Вам одного раза мало?

— Прости-прости, — я перевела дух и поправила съехавший чепец. — Просто засмотрелась. Ты знаешь, что на этом гобелене изображён единорог, который больше похож на козу с шишкой на лбу? Кто это вышивал?

— Старая леди Маргарет, — шёпотом сообщила Марта, — покойная тётушка его светлости. Она была подслеповата, но очень гордилась своими рукоделиями. Герцог не разрешает их снимать — память.

Я уважительно покивала козо-единорогу и продолжила спуск. Сегодня предстояло много дел: утренняя тренировка с рыцарями, подготовка к визиту леди Изабель и, если повезёт, разговор с герцогом о том, что я узнала на плацу.

Кстати, о плаце. За прошедшую неделю мои подопечные заметно продвинулись. Сэр Бертран больше не ворчал (ну, почти), а его приседания стали образцово-показательными. Сэр Эдмунд, молодой рыцарь с серыми глазами, научился отжиматься пятьдесят раз без остановки и теперь смотрел на меня с выражением, близким к обожанию. Даже угрюмый кастелян Реджинальд, проходя мимо плаца, перестал креститься и только поджимал губы.

— Доброе утро, леди Валери! — приветствовал меня Гилберт, когда я вышла во двор. Сегодня он был не в доспехах, а в простой кожаной куртке — видимо, собирался на разведку. Рядом с ним стоял оседланный конь, нетерпеливо переступавший копытами.

— Доброе, капитан. Куда собрались, если не секрет?

— Не секрет, — он чуть понизил голос. — Дозоры заметили новые следы у южного тракта. Герцог приказал проверить лично. Вернусь к вечеру.

— Будьте осторожны, — сказала я серьёзно. — Изабель приедет после полудня. Я обещала ей, что вы будете рядом.

Гилберт на мгновение закрыл глаза, и я увидела, как дрогнули его ресницы.

— Вы не представляете, что для меня значат эти встречи, — сказал он тихо. — Даже если это просто «духовные беседы» под присмотром. Я вижу её — и этого достаточно.

— Пока достаточно, — поправила я. — Но мы работаем над тем, чтобы этого стало больше. Поезжайте, капитан. И возвращайтесь целым.

Он вскочил в седло, кивнул мне и направил коня к воротам. Я проводила его взглядом и пошла к рыцарям, которые уже выстроились на плацу.

— Сегодня, господа, у нас по плану круговая тренировка, — объявила я, потирая замёрзшие руки. — Четыре станции: приседания с утяжелением, отжимания, упражнения на пресс и бег на месте. Работаем по минуте на каждой станции, потом смена. И так три круга. Вопросы?

— Утяжеление — это что? — спросил сэр Бертран, подозрительно косясь на груду камней, которую я приготовила заранее.

— Это камни, — любезно пояснила я. — Будете приседать, держа камень перед грудью. Отлично нагружает мышцы кора.

— Чего нагружает? — рыжебородый рыцарь выглядел так, будто я предложила ему танцевать с бубном.

— Мышцы живота и спины, — терпеливо перевела я. — Те самые, которые держат вас в седле и не дают упасть от удара копьём. Вперёд, сэр Бертран. Камни ждут.

Тренировка прошла на ура. К концу третьего круга рыцари были мокрыми от пота, но на лицах читалось то особое удовлетворение, которое бывает только после хорошей физической нагрузки. Даже сэр Бертран крякнул:

— А знаете, леди, в этом что-то есть. Спина и правда легче стала. И мечом махать сподручнее.

— Я рада, что вы оценили, — улыбнулась я. — Завтра добавлю упражнения с партнёром. А пока — всем отдыхать и пить больше воды. Обезвоживание — враг воина.

— Чего? — переспросил кто-то, но я уже спешила в замок: нужно было успеть привести себя в порядок перед визитом Изабель.

Леди Изабель прибыла ровно в назначенный час. Я наблюдала за ней из окна своих покоев: карета с гербом барона Грейвза (чёрный волк на золотом поле) въехала во внутренний двор в сопровождении двух вооружённых всадников. Из кареты выпорхнула сама Изабель — в скромном сером платье с белым воротником, с молитвенником в руках. Выглядела она точь-в-точь как благочестивая девица, прибывшая для духовных бесед.

— Марта, встречай гостью, — скомандовала я. — И приготовь нам чай. Или что тут у вас пьют во время благочестивых разговоров?

— Травяной взвар, — подсказала служанка. — С мёдом и мятой.

— Отлично. Взвар так взвар.

Через несколько минут Изабель уже сидела в моих покоях, чинно сложив руки на коленях. Но едва Марта закрыла дверь, оставив нас вдвоём, благочестивая маска слетела.

— Леди Валери! — выдохнула она, вскакивая и хватая меня за руки. — Я так боялась, что дядя передумает! Он всё утро допрашивал меня — о чём мы будем беседовать, какие молитвы читать, не заведёте ли вы меня в ересь…

— А вы что?

— Сказала, что вы самая набожная леди, какую я встречала, и что после удара головой вас посетило божественное откровение о пользе физических упражнений, — она хихикнула. — Дядя нахмурился, но отступил.

— Божественное откровение? — я расхохоталась. — Ну, знаете ли, это не так далеко от истины. Если считать, что божество — это фитнес-индустрия двадцать первого века.

— Что? — Изабель нахмурилась.

— Не обращайте внимания, — я усадила её обратно и пододвинула поближе тарелку с овсяным печеньем, которое мы с Тимом испекли накануне. — Рассказывайте: что у вас происходит? Как дядя? Что слышно о Корвинском?

Изабель взяла печенье, надкусила — и её глаза расширились.

— Это что? Вкуснота какая!

— Овсяное печенье с изюмом, — скромно ответила я. — Тим, наш поварёнок, оказался талантливым учеником. Он уже освоил закваску и теперь экспериментирует с выпечкой. Если герцог сдержит слово и разрешит пекарню, мы всех соседей завалим круассанами.

— Круассанами? — переспросила Изабель с полным ртом.

— Такие булочки, слоёные, в форме полумесяца. Но это позже. Сейчас — о деле.

Изабель отложила печенье и стала серьёзной.

— Дядя получил письмо от Корвинского, — сказала она тихо. — Я случайно увидела — лежало на столе в кабинете. Мне не удалось прочитать всё, но я разобрала несколько фраз. «Свадьба до конца месяца», «войска готовы», «Эшфорд не ждёт удара». И ещё что-то о том, что у Корвинского есть человек в замке герцога. Шпион.

У меня внутри всё похолодело.

— Шпион? Здесь, в замке? Вы уверены?

— Я не знаю точно! — Изабель сжала руки. — Я прочитала только обрывок. Но там было написано: «мой человек в замке Эшфорда сообщает…» — а дальше дядя заметил меня и прогнал. Но он был в ярости. Сказал, что если я ещё раз приближусь к его кабинету, он запрет меня в башне.

Я встала и прошлась по комнате, пытаясь собрать мысли. Итак, у нас есть заговор: барон Грейвз и герцог Корвинский планируют свадьбу и войну. У Корвинского есть шпион в замке Эшфорда. Это значит, что каждое моё слово, каждое действие может быть передано врагу. И самое скверное — я понятия не имею, кто этот шпион.

— Вы никому не говорили об этом? — спросила я.

— Только вам, — прошептала Изабель. — Я не доверяю никому. Даже Гилберту пока не сказала. Я боялась, что он кинется разбираться и попадёт в ловушку.

— Правильно сделали, — я остановилась. — Гилберт — человек чести, и он действительно может наломать дров. А нам нужна холодная голова. Итак, что мы знаем? Заговор существует. Свадьба планируется до конца месяца. Войска Корвинского готовы. И у него есть шпион.

— Что же делать? — Изабель подняла на меня испуганные глаза.

— Первым делом — сообщить герцогу, — решила я. — Но осторожно. Если шпион действительно в замке, любое резкое движение может его спугнуть. Надо сделать так, чтобы информация дошла до Эшфорда, но при этом никто, кроме нас троих, не знал, что нам известно.

— Как это сделать?

— Я подумаю, — я опустилась на стул и придвинула к себе печенье. — А пока — давайте продолжим нашу «духовную беседу». Если за нами следят, мы должны выглядеть естественно.

Следующий час мы действительно беседовали — о молитвах, о благотворительности и о том, как утешить страждущих. Изабель оказалась на удивление начитанной девушкой, знавшей Писание лучше многих священников. Я же изображала смиренную леди, взыскующую мудрости. Если бы кто-то подслушивал под дверью, он остался бы разочарован — никакой ереси, только благочестие и взвар с мятой.

Но под конец визита, когда Изабель уже собиралась уходить, я нацарапала на крохотном клочке бересты короткую записку и сунула ей в молитвенник:

«Гилберт вернётся к вечеру. Я предупрежу его, чтобы был осторожен. Вы — умница. Держитесь. В.»

Изабель прочитала и быстро спрятала записку в рукав. Её глаза блеснули благодарностью.

Вечером, проводив гостью, я отправилась искать герцога. Нашла я его, как ни странно, не в кабинете, а на крепостной стене. Он стоял, глядя на заходящее солнце, и казался высеченным из камня — такой же тёмный, мрачный и незыблемый.

— Ваша светлость, — я подошла и встала рядом, кутаясь в плащ.

— Валери, — он не обернулся. — Я слышал, твои «духовные беседы» прошли успешно. Баронесса уехала просветлённой.

— Она уехала с информацией, — тихо сказала я. — Герцог, у меня к вам разговор. Срочный и конфиденциальный.

Теперь он повернулся. В сумерках его глаза казались почти чёрными.

— Говори.

Я пересказала всё, что узнала от Изабель: про письмо Корвинского, про свадьбу до конца месяца, про готовые войска и, главное, про шпиона в замке.

Эшфорд слушал молча. Его лицо оставалось непроницаемым, но я заметила, как побелели костяшки пальцев, сжимавших каменный парапет.

— Ты понимаешь, что если это правда, мы в большой опасности? — спросил он наконец.

— Понимаю.

— И что ты рискуешь не меньше моего? Если шпион узнает, что тебе известно…

— Понимаю и это.

Он долго смотрел на меня, и в его взгляде было что-то новое — не привычная смесь раздражения и любопытства, а нечто более глубокое. Уважение? Беспокойство? Сложно сказать.

— Ты даже не обязана мне помогать, — произнёс он. — Ты могла бы просто наслаждаться своим положением, тренировать рыцарей и печь круассаны, как ты выражаешься.

— Могла бы, — согласилась я. — Но тогда мне пришлось бы жить с мыслью, что я могла предотвратить беду, но не сделала этого. А такой груз мне не по плечу.

Герцог вдруг усмехнулся — коротко, почти беззвучно.

— Ты знаешь, что сказал бы отец Бенедикт, если бы увидел нас сейчас? Что ведьма и тиран плетут заговор под покровом ночи.

— Пусть говорит, — я пожала плечами. — Меня больше волнует, кто шпион. У вас есть подозрения?

Эшфорд нахмурился.

— Это может быть кто угодно. Слуга, который слышит разговоры господ. Писец, который читает мои письма. Оруженосец, который знает мои планы. Даже кто-то из ближнего круга.

— Но не Гилберт, — быстро сказала я.

— Не Гилберт, — согласился герцог. — Я знаю его много лет. Он простолюдин, но его честь крепче, чем у многих лордов. К тому же Корвинский угрожает его любимой — какой резон ему помогать врагу?

Я с облегчением выдохнула. Значит, капитан вне подозрений.

— Тогда давайте думать, — я облокотилась на парапет. — Кто знал о последних передвижениях войск? Кто знал о дозорах на южном тракте?

— Многие, — нехотя ответил Эшфорд. — Командиры отрядов, кастелян, мой секретарь. Я не могу подозревать всех.

— Значит, надо устроить проверку, — задумчиво произнесла я. — Распространить ложную информацию и посмотреть, дойдёт ли она до Корвинского.

Герцог прищурился.

— Ты предлагаешь устроить ловушку?

— Именно. Скажем, вы сообщите разным людям разные версии того, куда отправится следующий дозор. И посмотрите, по какому направлению ударят люди Корвинского.

— Неплохо, — медленно произнёс Эшфорд. — Это может сработать. Но нужно тщательно продумать, кому что сказать. И как не спугнуть шпиона раньше времени.

— Я могу помочь, — предложила я. — Я всё равно общаюсь с рыцарями каждый день. Могу невзначай упомянуть при каждом из них что-то разное. А вы потом проследите, к кому побежит шпион.

Он вдруг взял меня за подбородок и повернул к себе. Прикосновение было твёрдым, но не грубым.

— Ты отдаёшь себе отчёт, что влезаешь в опаснейшую игру? — спросил он. — Если шпион заподозрит неладное, ты можешь стать его мишенью.

Я выдержала его взгляд.

— Я уже его мишень, — сказала я. — После того, что я устроила с тренировками, и после того, как отец Бенедикт объявил меня одержимой.

Он отпустил меня и отвернулся к закату.

— Завтра, — сказал он, — я представлю тебя командирам как своего советника по военной подготовке. Это даст тебе официальный доступ к информации. А заодно — объяснит, почему ты крутишься среди моих людей. И мы начнём расставлять ловушку.

— Советник по военной подготовке? — я присвистнула. — Звучит внушительно. У меня даже диплома нет… в смысле, соответствующего образования.

— Твои результаты на плацу — лучший диплом, — отрезал герцог. — Иди спать, Валери. Завтра у тебя много дел.

Я кивнула и пошла к лестнице, но на полпути обернулась.

— Ваша светлость, — окликнула я.

— Да?

— Спасибо, что доверяете мне.

Он промолчал, но в этот раз молчание не было тяжёлым. Оно было почти… уютным.

Ночью, лёжа в постели и глядя в тёмный потолок, я перебирала в памяти всех, с кем успела познакомиться в замке. Сэр Бертран — старый ворчун, но преданный солдат. Сэр Эдмунд — молодой, горячий, благодарный мне за внимание. Гилберт — влюблённый и честный. Кастелян Реджинальд — подозрительный и явно меня недолюбливающий. Марта — добрая, верная, но слишком простая, чтобы быть шпионкой. Тим — поварёнок-энтузиаст, который больше интересуется закваской, чем политикой. Отец Бенедикт — да, он меня ненавидит, но зачем ему помогать Корвинскому? Хотя… если он считает Эшфорда недостаточно набожным…

Гадать можно было бесконечно. Завтра начнётся настоящая охота — и я надеялась, что мы сумеем вычислить предателя до того, как он вычислит нас.

А ещё я подумала, что моя жизнь в Средневековье окончательно перестала быть просто историей про фитнес и круассаны. Она превратилась в шпионский роман. И, честно признаться, мне это даже нравилось.