Перелом. День десятый

Перелом. День десятый

Когда-нибудь мои далекие потомки будут читать дневник своей старенькой бабушки и, перелистнув очередную страницу, недовольно нахмурят брови. Как десятый день? А куда подевались остальные восемь? На самом интересном месте!

Дорогие потомки, не расстраивайтесь, я запишу все, что произошло, — подробно и честно, так, как все случилось на самом деле. А чтобы вы не были разочарованы, сохраню интригу до конца.

Где я пропадала? Благополучно ли завершилась история с Роном? И где сейчас гадский Лоер?

Терпение! Вы ведь не хотите заглянуть в самый конец истории? Сдержитесь и проживите со мной этот страшный день час за часом — третий день первого зимнего месяца, холодный и беспросветный. Казалось, что утро никогда не наступит, но… Не стану забегать вперед!

Я закончила на том, что караулила сон Рона. Смотрела на него и думала, какой он красивый и как несправедливо, что вся тяжесть преступления далекого предка обрушилась ему на плечи. Последний дракон в роду Ви’Тан — Рон твердо решил, что на нем проклятие и закончится. Но это нечестно! Впервые я встретила дракона, который оказался лучше многих людей!

Каково это — жить, зная, что можно рассчитывать только на себя? Не сметь просить о помощи. Никого. Никогда. Сам он в помощи не отказывал, а его холодность и высокомерие всегда были лишь защитной броней. И если бы я смотрела внимательнее, то сразу разглядела бы за бронированной чешуей горячее и доброе сердце.

Как он лихо тогда оторвал голову орку-потеряшке и нес потом на руках мое обмякшее тельце! А когда меня едва не вышибли со свистом из академии, пошел к ректору и попросил его дать мне второй шанс! Отогрел в парке — единственный заметил, что я не дошла до столовой. Спас от Лоера… Если бы не спасал, то не оказался бы в ловушке. Но и тогда он защищал меня — на теле Рона до сих пор заживают следы от жутких ожогов.

Я не хочу это представлять, но все равно представляю. Как это было?

— Не трогай Розали.

— О, твою драгоценную Рози? Может быть, и не трону. Сегодня. Если заплатишь.

Лоер снова и снова прикладывал горящую огнем ладонь к его груди, рукам, спине, а Рон сжимал побелевшие губы и смотрел вверх, чтобы не видеть эту тварь.

— О, Рон… — прошептала я и погладила его по щеке.

Ректор время от времени возвращался домой, чтобы обновить заклинание сна. Он ничего не объяснял, а я не спрашивала: появятся новости — расскажет. Но в этот раз прошло уже больше пяти часов, а мэтр Ви’Мири задерживался.

Рон спал все более беспокойно: ресницы дрожали, готовые распахнуться. Тогда я начинала мурлыкать колыбельную, которую в детстве пела мне мама, и Рон ненадолго успокаивался.

«Где же вы, господин Ви’Мири? — волновалась я. — Только бы не случилось плохого!»

Я старалась не думать о предсказании зеркала. Если Рон и погубит меня, то явно не нарочно. В прошлый раз мое сердце едва не остановилось, когда он дубасил Лоера. Да и можно ли верить всем глупым предсказаниям? Мы с Норри наложили кривое заклятие, так, может, и предсказывает зеркало криво. Не «погубит», а «приголубит»?

Я сама себя обманываю. Да и ладно, как будет, так и будет.

Я задремала буквально на минуточку, а когда очнулась, увидела, что Рон сидит на постели и смотрит на меня очумевшими, сонными глазами.

— Рози, сколько прошло времени?

— Ой! — испугалась я. — Ты зачем проснулся? Тебе нельзя! Сейчас вечер следующего дня. Ректор должен был прийти и обновить заклинание, но почему-то задерживается. Ложись, пожалуйста.

Рон послушно лег, подложил руку под голову и глядел на меня.

— Есть какие-то новости?

— Пока нет. Ждем… Спи, Рон, спи.

Я села рядом на корточки и принялась перебирать его волосы, как делала мама, когда я, набегавшись, долго не могла уснуть. Рон жмурился, как довольный котик, и глаза у него были совершенно кошачьи, зеленые. Вот только с каждой минутой они становились все более тревожными.

Вот Рон взял мою руку и поцеловал ладонь. Сел. С каждой минутой он становился все бледней. Поднялся с постели. Постоял, покачиваясь, и снова заставил себя сесть.

— Мне надо идти, — сказал он отрешенно.

— Рон, нельзя! — крикнула я, страшно перепугавшись. — Нет! Ректор приказал оставаться в доме!

Я удерживала его почти час. Разговаривала с ним, болтала всякую чушь. Села к Рону на колени — пусть только попробует стряхнуть! Рон боролся: два противоречащих друг другу приказа рвали его на части, но он не сдавался. Правда, все больше молчал.

— Ну потерпи, мой хороший, — в отчаянии шептала я. — Скоро придет мэтр Ви’Мири!

А потом… Он бережно подхватил меня на руки и поцеловал — его губы были сухими, а дыхание жарким.

— Они не получат тебя, Рози, — тихо сказал он.

И как я ни цеплялась за него, как ни умоляла не уходить, Рон будто не слышал. Мы находились в комнате на втором этаже — Рон просто распахнул окно и шагнул с подоконника. И в небеса взмыл прекрасный золотой дракон. Мгновение — и растаял в небе!

Я бы побежала следом, но куда? Только и оставалось смотреть, как растворяется в темноте сияющая точка. От бессилия я расплакалась и рыдала до тех пор, пока не вернулся ректор. Он опоздал всего на несколько минут, но тут уже без разницы — минута или вечность: Рон улетел.

— Где Эороан?

— А где были вы? — крикнула я, оборачиваясь от окна.

И прикусила язык: вид у мэтра Ви’Мири сейчас был как у боевого мага, чудом уцелевшего после сражения. Вся левая сторона туловища в копоти, одежда кое-где прожжена до дыр, волосы опалило огнем, и на лице багровое пятно.

— Огневик? — пролепетала я.

Но какого размера должен быть сгусток огня, чтобы причинить такой урон?

— Феникс, — выплюнул ректор. — Почти поймали. Где Эороан?

— Сбежал! — крикнула я.

И снова разревелась. Так обидно! Почти удалось, и все напрасно…

— Ну-ну, Рози. — Ректор бочком придвинулся ко мне и потихоньку обнял. — Еще ничего не потеряно!

Я уткнулась в пахнущее дымом и паленой шерстью плечо и выла, будто маленький оборотень, в первый раз увидевший полную луну. Мэтр Ви’Мири неловко гладил меня по спине. Ему явно нечасто приходилось утешать рыдающих студенток. И передавать им из дома носки.

Да, те самые носки, связанные мамой, чуть позже принес гном-служитель, я все время забывала записать это в дневник.

— Что же теперь делать? — прошептала я, немного утешившись.

— Тебе — ничего. Сидеть в комнате и ни шага за порог!

Ни шага за порог в то время, когда Рона, возможно, мучают и убивают…