Глава 18. Надень маску, дорогой!

У самой кромки на небольшом утёсе притулился торговый замок и маяк. Там Альберт и раздобыл моё платье и нанял галеру. Он не медик, а скорее делец. Всё у этого человека схвачено, везде свои люди. Мы проплыли мимо замка-маяка довольно быстро, даже не успела его рассмотреть. Потому что у шатра окон нет, а выходить пока боязно, посмела одним глазком взглянуть и кроме солёных брызг ничего не увидела. Стоило галере войти в широкое устье реки, как парус наполнился силой ветра и потянул нас вглубь материка. Наконец, стихли бесконечные: «У-у-у-ух, ух, и-и-и ух!». Оказалось, что у шатра есть второй выход на небольшую площадку на корме, с которой не видно каторжников. Я попросила мужа посидеть со мной на свежем воздухе, заодно немного утолить голод. Устроили настоящий пикник, если бы не обстоятельства, то, наверное, ощутила себя вполне счастливой. Красивая природа, палуба «Яхты», изумрудная вода, в которой иногда видны красивые рыбины, довольно огромные, и наверняка съедобные. Странно, почему никто не рыбачит, рыба вкуснее мяса, но кто я такая, чтобы учить местных. Расположились на мягком ковре, перед нами кувшин с напитком, лепёшки, тонко нарезанные куски копчёного мяса, сыр и какие-то солоноватые побеги, напоминающие наш папоротник, всё вполне съедобное и вкусное. Но очень хочется чего-то нормального, типа похлёбки или плова, но никто нас изысками кормить не собирается. Боюсь лишний раз пошевелиться, чтобы не вызвать ещё у кого-нибудь приступ вожделения. А то могла бы снова сделать нечто похожее на пиццу, в шатре есть небольшой очаг для тепла и кипячения воды. Всё продумано, но всё равно ужасно неуютно. Скорее бы столица. Пока даже выступа нет у берегов, чтобы пришвартоваться, только отвесные скалы, давят на нас мощью. Смотрю по сторонам с любопытством, это не река, а скалистый фьорд, не удивлюсь, если и вода солёная. Но всё равно, в местном тезаурусе значится — река Роуи. Сложности местной географии меня ещё не раз будут удивлять. Скорее всего, местные люди не слишком заморачивается о науках и не страдают страстью к описательству всего и вся. Новая стая рыб начала мелькать в тёмных водах, иногда поднимаясь на поверхность, чтобы ухватить жука или более мелкую рыбёшку. Я немного пошалила, бросила несколько кусочков лепёшки за борт, и их мгновенно слопали рыбы, прям как огромные китайские карпы кои. — Поймать бы вас, да зажарить! Или уху сварить, вкусная рыбка… Стоило произнести коварные слова, и рыбы исчезли в глубине. Мужа сей факт позабавил. Не только рыбы меня удивили, здесь всё поразительное и чужое. Всё таит в себе загадку и опасность. Я бы не рискнула опустить руку в воду, кто их знает, этих рыб. Арвид сделал долгий глоток из серебряного бокала и заметил, что я снова смотрю по сторонам: — Дальше будет теплее, и гористый берег уступит равнине. — Красиво и необычно, никогда не видела ничего подобного. — Ты молчалива, всё ещё меня боишься? — Я боюсь магии и теперь боюсь таких, как этот каторжник. Он действительно меня мог задушить. Это потому, что я из другого мира у мужчин голову сносит? Арвид не спешит с ответом, мимо нас пролетела стайка местных птичек, синие, быстрые и очень звонкие похожи на наших стрижей или ласточек, их гнёзда спрятаны в скалах. Я улыбнулась, впервые за долгое время испытала радость. — Тот, кто проходит врата смерти и возрождается в теле взрослого человека, имеет могущественный магический потенциал. Иногда такие люди сами не принимают магический дар, боятся его и потому не раскрываются. Но они почти всегда служат источником силы для таких, как я, и даже для таких, как Альберт. Ты как этот каньон, а магия – вода, какую я могу черпать без остановки. Радость, подаренная птицами, мгновенно растаяла. — Ты теперь никогда не отпустишь меня? Герцог замер с бокалом в руке и долго посмотрел на меня, не понимая «чего я опять». — А ты хочешь получить свободу? Я тебе всё же противен? — Нет, ты неправильно понял, — в этот момент я сама поняла, что ничего не поняла, как первоклашка, оказавшаяся на уроке пятого класса. Он сказал про магию, про поток силы и про то, что нуждается во мне, а я ощутила в себе ту самую силу. Она действительно напоминает поток и довольно мощный. Вот почему я не мёрзла в ледяном замке, вот почему я заставляю людей нервничать в моём присутствии. Я – колодец, в котором есть «вода» способная утолить жажду. — Не хочу избавляться от тебя или сбегать, пока не хочу, потому что ты обо мне заботишься, а никого другого и порядочного я не знаю. И на моего мужа ты если и похож, то очень отдалённо, ему до тебя как до Луны, если не думать, то и не больно. Проблема в браслете и нашей связи. В прошлом мире, мы, по сути, одиноки. Есть расхожая фраза: «В одиночестве рождаемся и в одиночестве умираем!», даже самые близкие люди не могли проникнуть в мой разум и познать, что у меня творится в голове. Раньше, казалось, это недостатком, ведь никто меня не понимает. Но увы, теперь я сполна ощутила все «прелести» единения. Мне довольно тяжело жить на два тела. Я ощущаю твою боль, хотя не вижу её истинную причину. А ты знаешь все мои секреты. Муж выдохнул с облегчением, кажется, его эти моменты напрягают меньше всего. — Скоро ты привыкнешь. И не все секреты женской души для меня открыты. Пойми, если не мой браслет, то чей-то другой. Это данность нашего мира. Не для всех, но для высшего сословия, наделённого силой – закон. В тот момент, когда Альберт надел на твою ногу браслет, ты стала частью клана фон Эхинген, и так как у тебя есть сила, то никто не посмеет твоё право оспорить. Даже если происхождение несколько туманное, ты всё равно моя законная жена и герцогиня. И никто из простых смертных не смеет тебя тронуть. — Ты убьёшь Альберта? Ведь он тронул меня, и не раз… — Придёт время, обязательно убью. Это тоже закон. Как убил Хендрика, буду честен, не собирался, но так получилось, снаряд, заряженный магией, сам знает, куда прилетать. Мне сделалось дурно. Мой муж – мстительный маньяк. Арвид воспринял мои мысли как комплимент. — Ты сказал, что я часть клана, а ещё раньше я тебя грубо прервала, когда ты говорил о своей семье и брате. Пока нам нечем заняться, может быть, расскажешь, что меня ждёт в столице, какая у тебя семья, где мы будем жить. — Осталось совсем недолго, сама всё увидишь. Наш клан владеет большим замком в двадцати милях от столицы. Небольшой городок на берегу красивого озера. Когда-то этот город Эхинген считался резиденцией королей. Но увы, всё меняется. Теперь мы подданные, и самое неприятное, что мой младший брат бастард участвовал в заговоре против прошлого короля Вильгельма Великого, за это Георга посадили под домашний арест в замок Эхинген. Теперь ему, должно быть, лет девяносто. — А ты? Почему ты отправился в ссылку? — Вот видишь, у тебя много вопросов, это значит, что не все тайны нам подвластны. Возможно, когда перестанешь меня боятся, откроешься полностью, тогда и узнаешь… — О боже, все мужчины одинаковые, ты ведь так меня на близость соблазняешь, да? Арвид улыбнулся, пожал плечами и отвернулся, делая вид, что смотрит на воду. А я прекрасно чествую его эмоции, конечно, он думает о нашей близости. Но боится её не меньше меня. Про лицо со шрамом я теперь опасаюсь вспоминать, а он и подавно. Внезапно ветер стих, на палубе начался шум и снова бесконечные: «У-у-у-ух, ух, и-и-и ух!». — Эйви, я чувствую, что скоро к нам навстречу придёт шхуна с королевскими послами. Тебе пора переодеться, поспешим, я помогу тебе. Арвид быстро поднялся, подал руку и помог встать. Теперь не задаю глупых вопросов, а кто, а зачем и почему? Сейчас события складываются по плану, разработанному кем-то более могущественным, а нам предстоит следовать по пунктам, исполнять приказы и стараться не потерять то последнее, что у нас осталось – себя. Плотно задёрнули шторы-двери. И я сняла штаны, и плотную рубашку. Снова стою совершенно голая перед мужем и заставляю его краснеть, пыхтеть и протяжно выдыхать. С трудом сдерживать свою страсть. И снова проявилось то самое лицо со шрамом, быстрее поднимаю руки и позволяю «незнакомцу» накинуть многослойный, тяжёлый наряд на меня. Слегка запуталась в рукавах, но быстро поняла, что к чему, расправила довольно приличное платье, осмотрела и посчитала его вполне достойным герцогини, находящейся в затруднительном положении, вот доберёмся до замка и тогда... — Затяни шнуровку, пожалуйста, — поворачиваюсь к мужу спиной и поднимаю волосы, собираю их в пучок и закалываю одной опасно острой и очень дорогой шпилькой, какой разжилась в сокровищах Лависсы. Чувствую, как мужа обдало жаром. — П-фу-у-у! Когда-нибудь я не сдержусь, — он и не сдержался, поцеловал мою шею и продолжил затягивать платье с откровенным вырезом. И как в нём пройти-то мимо каторжников, чтобы муж от ревности никого не прикончил? — И что произойдёт, если ты не сдержишься? — И тогда ты будешь видеть лицо со шрамом постоянно, а оно опасное. Потому склоняюсь к тому, что спать нам всё же придётся в отдельных кроватях. И не проси меня о любви, дорогая. В такой ситуации он ещё и шутит. — Надень маску, дорогой! Слышишь, кто-то трубит в рог, кажется, ты прав, за нами прислали более комфортное судно. Накидываю на плечи бушлат, чтобы прикрыть откровенное декольте, и нас стразу же позвал Альберт: — Господа! Ваша Светлость, за нами пришёл небольшой корабль. В столицу мы прибудем завтра ранним утром. Сударыня, позвольте вашу руку. — Моя жена не подаёт руку таким как вы, Альберт, надеюсь, вы понимаете, что за всё, случившееся в Лауэнбурге вы заплатите головой. Говорю это сейчас, чтобы после не сотрясать воздух угрозами. Альберт расплылся в улыбке, он кайфует от угроз? — Всегда к вашим услугам. Но мне выбирать не приходится, либо смерть на эшафоте за нарушение королевского приказа, либо от руки таких, как вы. Но я всё ещё живой. И доставлю вас в цивилизацию, пусть мне пришлось проявить хитрость и немного жестокости. Однако вы мне ещё будете благодарны. Так что не сочтите за грубость, но предлагаю отложить сатисфакцию на более позднее время. — Альберт. Ты не понял, моего мужа заботит не только грубость по отношению ко мне и то, что ты посмел привезти и надеть на меня браслет, на какой я не имела права. Ты вмешался в систему клана, если я правильно поняла суть, как тут всё устроено. Это преступление, и серьёзное. Так что, не пытайся увильнуть от ответственности. Ты посягнул на священное, основу, на которой стоит ТРОН КОРОЛЯ! Я не выдержала и выдала свою точку зрения. И Альберт впервые не смог ответить, в полумраке шатра не видно покраснел он или побледнел, но с его самодовольной физиономии улыбка слетела мгновенно. Интуитивно я угадала то самое, что нарушать нельзя, даже исполняя приказ короля. Кланы – это святое, на них держится вся система общества. Арвид взял мою руку и неожиданно крепко её пожал, как пожимают не любимой, а верному другу. — Дорогая, в высшем обществе не принято объяснять законы. Но я рад, что ты так тонко их чувствуешь. Твой ум поражает меня с каждым днём всё более, ты поразительно мудрая женщина. — Потому что… И в этот момент я на секунду провалилась в своё прошлое, увидела себя, и с ужасом отшатнулась от видения. Арестантка? Боже мой, я сидела в тюрьме? Ноги сделались ватными, и я снова завалилась на ковёр в шатре. Каждое открытие даётся мне всё сложнее и сложнее.