Глава 19. Подлость

— Эля! Прости, но я уезжаю, скоро принесут повестку, но я уже нанял адвоката, тебя не оставят! Тебе ничего не будет. Тем более сделанного не вернуть. Документы уже пошли по инстанциям! Условный срок, ты беременная! Беременных всегда ведут на минималку. А мне грозил бы срок лет десять. Так, где мой паспорт, скоро самолёт! Куда делся этот чёртов паспорт! Ах, вот он. Ну всё, давай прощаться. Позже напишу, дочь назови Дашей, береги себя! Эти ужасные слова мужа обрушились на меня внезапно, когда я вернулась из женской консультации и по дороге размышляла в каком роддоме рожать. Один платный, и очень уж современный, но на другом конце города, второй попроще, зато ближе к дому, хочется, чтобы меня навещали почаще. Мысли где-то витают, а реальность начинает бодрить паникой и пугать… Не сразу поняла, почему в квартире бардак, да такой, словно нас ограбили. Все шкафы раскрыты, ящики выдвинуты, вещи валяются на полу, и преимущественно мои. А свои Андрей упаковал в три огромных чемодана. И всё ещё суетится по квартире, с таким видом, что ничего не происходит. И при чём здесь адвокаты? На мгновение показалось, что это розыгрыш. — Андрей, замри, прекрати мельтешить перед глазами! Что происходит? — Ах, ты ничего не знаешь. Но тебе и не нужно, так посчитают, что ты не виновата. — Да в чём? Остановись! — Не могу, самолёт в Испанию через три часа, Марго ждёт. Мы с ней улетаем. Она тоже может пострадать, это эвакуация. Всё пока-пока! Так надо, милый мой, дружочек, Эльвира, не глупи, что за сцены. Так надо! Всё, люблю, целую… Он, не стесняясь, говорит о своей бухгалтерше так, словно их отношения меня уже не касаются. И тут же привычное, дежурное: «Люблю, целую», какими он меня потчевал последние полгода, с момента, как я узнала. Что наконец беременная. Не в силах устоять на ногах сажусь в кресло, зря в тот момент не ударила этого красивого гада сковородой. Но я ещё ничего не знала об их махинациях, о том, что Марго предложила создать вторую фирму на моё имя, и через неё отмывать деньги. Я погрузилась в семейные заботы, в материнство и в дела своей старенькой мамы, ничего не замечала, или не хотела замечать. А оказалось, что надо было следить за мужем в оба глаза и не доверять с того момента, когда появились дежурные фразы о любви и пропала искренность. Тогда я считала, это усталостью от бизнеса. Всё же строительная фирма, это не сигаретный киоск на вокзальной площади. В начале нашей семейной жизни сама себе завидовала, такая любовь, такой муж! Ах, какая пара. Если бы мне хоть немного мудрости взрослой женщины на тот период. Но я была молодая, наивная, и считала себя чуточку принцессой. За это и поплатилась. Андрей меня подставил, кинул беременную на шестом месяце и сделал крайней в своих преступлениях. Мысли просвистели как пули, осознание окатило ледяной правдой, но тело отказывалось слушаться, я не сразу смогла подняться с кресла и позвать на помощь. Сволочь продуманная, обрезал провод у телефона, основательно подготовил план поспешной «эвакуации». Сотовых в девяностые ещё не было, он запер меня в квартире на коварный замок, открывающийся только одним ключом, который по какой-то случайности неделю назад у меня пропал из связки. Сделал всё возможное, чтобы я не сбежала, не успела сообщить в полицию. Пока докричалась до соседей, пока кто-то вскрыл квартиру, пока от соседей позвонила адвокату, пока тот сообразил, что со мной происходит и вызвал оперативников. Андрей благополучно улетел из страны с любовницей и кучей денег, оставив меня отдуваться, ведь беременных не судят. Ещё как судят. И срок дают, пусть маленький, всего три года, из них полтора в колонии-поселении, а потом УДО. Но моя дочь родилась в тюрьме, и я за это поклялась отомстить. За всё отомстить, за свою разрушенную жизнь, за предательство, за нищету. Ведь я уже ни на одну из приличных работ не смогла устроиться, друзья после тюрьмы от меня шарахались, боясь, что я вся насквозь заразная туберкулёзом и прочими пошлыми болячками. И самое ужасное, мама не выдержала… Она не пережила моих страданий, за это я готова голыми руками задушить Андрея, только бы дотянуться. Я прошла через ад, но выжила ради своей девочки Алины, моей красавицы и уже повзрослевшей, но тоже не простившей предателя отца. Бедная моя кровиночка, столько унижений натерпелась. Чтобы выжить мне пришлось организовывать маленькую клининговую фирмочку, и самой первые три года драить чужие унитазы. Но потом раскрутилась, поднялась с колен и даже устроила жизнь доченьки. Я сделал всё, что могла и победила. Это случилось так давно, что я с трудом улавливаю в памяти проклятое лицо бывшего мужа. Воспоминания топят меня в ярости. Хотела ещё хоть что-то понять, посмотреть, но почти ничего. От боли меня скрутило судорогой так, что показалось я снова умерла. — Эйви! Эйви! Очнись, тебе плохо! Очнись. Прошлого не вернуть… Открываю глаза и вижу встревоженное лицо своего ненавистного муженька Андрюши, и со всей пролетарской ненависти отвешиваю ему знатного леща. — Ненавижу тебя, ненавижу. Ты не заслуживаешь жить, тварь… Дрожу от ярости, ненависти, паники, как раненный зверь, чувствую смерть, агонию от бессилия, моя душа надломлена. Это тогда, раньше я «замотала себя изолентой» скрутила нервы в узел и терпеливо поднимала дочь. А теперь нет смысла продолжать борьбу, я так от всего устала, что… Герцог сгребает меня в объятия, зажимает, чтобы не дёргалась и шепчет: — Милая, это я, Арвид! Это я, я… И я живу тобой… Его слова пронзили, вошли в разум как стрела и отозвались болью. — А-пффф… Моя месть Андрея не настигла и не настигнет. У него всё прекрасно в Испании, с кучей денег и любовницей. Только если карма долбанёт его хорошенько, но я об этом уже не узнаю. — Никогда не смогу его простить, то, что он сделал со мной невозможно описать, такая обида смывается кровью, а я, кажется, не смогла его достать. Так что это ненавистное лицо останется у тебя навсегда, я всегда буду ненавидеть гада, — рыдания не позволили мне договорить. Арвид ещё крепче обнял меня и не сдержался. Наши губы встретились, соединились, и я вдруг перестала трястись. Отпустило. — Ты со мной, надену маску, чтобы не вызывать у тебя воспоминания, скоро пройдёт, — он шепчет и обнимает меня, чтобы я ощутила себя здесь и сейчас. Снова нежный поцелуй, герцог едва касается моих пересохших губ, отрывает моё разодранное в клочья сознание от прошлого, и возвращает в настоящее. Открываю глаза и вижу только светлые глаза Арвида, только их. — Ты не он, похож, но нет. Я вспомнила его лицо, оно пропитано ложью, подлостью и эгоизмом. Он отправил меня беременную в тюрьму, чтобы самому избежать наказания. Моя дочь родилась в тюрьме. Это так ужасно, что я даже не удивлена, почему оказалась здесь. Он снова целует меня в ледяной лоб. — Эйви, всё в прошлом, нам бы сейчас выжить. Твой опыт, сила и мужество – бесценный дар прошлой жизни. Крепче тебя никого нет! И я верю только тебе, — его неожиданное признание заставило меня приподняться и снова посмотреть в его лицо, впервые я ощутила такое тепло, от которого сердце на какое-то мгновение оттаяло, и мне этого хватило, чтобы вдохнуть и почувствовать себя по-настоящему живой. — Твоё лицо больше не меняется, сейчас я думаю о тебе с нежностью, но шрама больше нет. Ужасная правда прошлого и обида на мужа сделали хоть что-то полезное. Теперь у тебя прекрасное лицо, и оно таким и останется, пока я радом, пока кто-то новый не сделал нам гадости ещё более ужасные, чем в моём прошлом. Арвид улыбнулся, вздохнул и снова обнял меня. — Ты пролежала в лихорадке почти три часа, я не мог тебя разбудить. Мы уже на королевской речной шхуне, запертые, как преступники, всё только начинается, прости, Эйви. — Не ты втянул меня в эту историю, не тебе и прощение просить. Поцелуй меня по-взрослому, хочу почувствовать твою силу, герцог, и поставить эксперимент, если после поцелуя твой образ останется прежним, то я уже не буду переживать. А они вздрогнут, сами не ведают, кого сейчас везут на поклон королю… Говорю со злостью, она вернулась ко мне, на ней я и продержалась, пока драила чужие туалеты у таких же новых богатых, какой сама была до побега Андрея. Глаза моего нового мужа сверкнули в полумраке каюты. Дважды просить не пришлось. Его жадный язык ласкает мой рот, это не поцелуй, а маленький секс, от которого не меньше наслаждения, чем от настоящей ночи любви. Открываю глаза и никакого шрама, передо мной всё тот же прекрасный, идеальный образ предателя Андрея. Через некоторое время я, наверное, привыкну… Или у нас появятся новые враги, похлеще Андрюши. Настоящая Эльвира в молодости