Глава 20. Дела в Лауэнбургской крепости

На третьи сутки после разрушительных событий, Лависса снова услышала выстрел из пушки. Этот далёкий грохот она узнает из тысячи. — Сыночки мои! — завопила и впервые за эти бесконечно страшные и долгие дни осмелилась выйти из укрытия. Псы не появились. — Может, и правда, они теперь одичали и забыли о своих обязанностях. Всё к лучшему… Снова обежала стороной ужасную воронку, в которой погиб один из городских грабителей, прошептала заговор от дурных сил и поспешила к причалу. Два корабля стоят на якоре в бухте замка, готовые в случае опасности сорваться с места и скрыться в бескрайних просторах северных морей. Но к берегу, дружно работая вёслами, идут три большие лодки. Несколько бесконечных минут ожидания и долгожданная встреча произошла. — Питер! Эрвин! Григ, сыночки мои! — завопила Лависса, хлопая себя по бокам, от чего со старых одежд посыпалась «вековая» пыль. Но старуху такие мелочи не заботят. — Лависса! Живая! Мы привезли тебе гостинцев! — постаревший, уставший Питер первым спрыгнул с лодки и обнял «матушку». — Не разгружайте провиант, нам пора уплывать отсюда и быстрее. Зло пробудилось в замке. Забираем самое ценное и бежать. Недолгие сантименты и слёзы уступили место прагматичности. Старуха вытерла лицо грязным рукавом, развернулась и рукой поманила своих сыночков в замок. — Пусть кто-то останется в лодках, остальные с нами. Надо грузить всё на корабли, пополнить запасы свежей воды и в море! — отдала краткий приказ, словно не Питер главарь банды, а она. Зная свою матушку, пираты не решились спорить. Если Лависса говорит, что пора сбегать, значит, пора. — Но что произошло? — Питер взял старуху под руку и повёл по неровной, каменистой тропе к воротам замка. — Много всего. Шпион подослал девушку, красивую и несчастную. С браслетом рабыни на ноге. Наш герцог попался, как рыба на крючок. Их забрали в столицу. А замок разбомбили. И самое ужасное, во время бомбёжки несколько городских парней погибло в замке. Так что нам здесь совершенно точно не рады. Если не королевский фрегат, так гневные горожане не дадут покоя. Все уже знают о богатстве. — Понятно, дела хуже, чем я предполагал. Было видение, что нам не стоило спешить, потому отсиделись в северном фьорде, выходит, что не зря. — Не зря, не зря. Меня бы не тронули, а вас… Неспешно поднимаясь на утёс, разговор о простой и суровой жизни стих. Питер всё чаще всматривается в узкий проход огромных ворот. Его снова одолевают неприятные предчувствия. — Лависса, а что же псы? — Скоро одичают! Герцог сказал, что несколько дней они ещё будут меня слушаться. А после… Старуха остановилась, чтобы отдышаться и поразмыслить. Ведь и правда, псы не трогают только её. — Я один войду в крепость, парни, вы ждите здесь! А ты, Лависса, веди. Чую, что ждёт нас неприятный сюрприз от герцога. Никто просто так не оставит свои сокровища. Лависса пожала плечами, вздохнула и повела старшего сыночка в свои владения. — Вроде тихо. Пошли, я уже перебрала несколько сундуков. Как Эйви сказала, самое ценное отдельно. Дорогую одежду, возможно, придётся оставить, но заберём хотя бы золотишко. Питер осмотрелся, за время его недолгого отсутствия замок «постарел». Высокая башня разрушена, защитные стены в некоторых местах получили пробоины, ещё держатся, но пройти по периметру, как в давние времена сейчас невозможно. На площади тоже несколько глубоких воронок. И от одной из них веет смертью. — Здесь кто-то погиб? — Да, судя по всему, бывший муженёк Эйви, которого она в первую брачную ночь приласкала бутылкой по голове. За то её и сослали в замок. А он-то, дурень, пришёл забрать жену, и поживиться. Вот его и того. Как куриное яйцо о камень. Шмяк и мокрое место. Лависса говорит кратко, на самом северном наречии, где эмоции передаются только громкостью голоса, но сейчас шуметь не хочется. — Эйви! Ты слишком часто произносишь её имя, матушка. Хороша? — Очень хороша. И непростая, с иного свету выходка, смертушку обманувшая дважды. За тебя её хотела замуж отдать. Сил бы тебе прибавилось. Но нас перехитрили. Питер ещё раз осмотрел воронку и площадь. Слабые магические способности позволили уловить образ белокурой девушки, такая бы ему очень понравилась. — Действительно, хороша. Я бы её взял за себя. Жаль, но, может, ещё свидимся. Сейчас возьму один из сундучков, попробую вынести, если псы не накинутся, то позову парней, загрузим всё до вечера и уйдём в море. — Как скажешь, милый, как скажешь, — Лависса прокралась в свой зал, осмотрелась, нет ли псов. Взяла большой тюк с вещами и небольшую шкатулку с женскими драгоценностями, сыну молча указала на сундук побольше, у неё уже давно всё собрано, были бы сильные руки утащить. — Тяжёлый, но поспешим. Надо вынести хоть что-то… Лависса только что еле ковыляла, опираясь на руку Питера, но теперь страх её подгоняет. Прошла мимо воронки, снова прошептав защитное заклинание. — Герцог снял защитный купол? — Да, Питер, снял, поспешим. Чувствую я что-то неладное… До ворот осталось всего каких-то десять шагов, когда голову Питера сдавила невыносимая боль. Обернулся и увидел причину. Из разрушенной, почерневшей от пожарища башни вышел призрачный мужчина со сворой псов. — Я новый хозяин замка! Хендрик Великий! Никто не посмеет забрать мои сокровища. Старуху можешь увести, а золото моё! — каждое слово отдалось болью в сердце. Времени на принятие решения нет. Призрак поднял руку, и свора псов накинулась на Питера. — Бежим! Питер, бежим! Читай заклинание! Бежим. Тараторя замысловатый рунический речитатив, больше напоминающий детскую считалочку, нежели заговор от злобных сил, Лависса не бросив тюк с вещами и свою шкатулку, вырвалась за пределы замка. — Питер, брось ящик, Питер! — оглянулась и завопила, пытаясь вернуть пасынка в реальность. Он на миг очнулся, швырнул сокровища как можно ближе к воротам и пока псы и их новый хозяин замешкались, выбежал из замка. Тут же упал на колени и обтёр лицо колючим снегом. — Твою ж! Мы не сможем забрать сокровища! Никто не сможет, кроме герцога… — Придётся его отыскать, привезти и потребовать вернуть то, что принадлежит нам. Это условия нашего договора! Я жила в этой крепости почти пятьдесят лет, и не напрасно. Сокровища нужны моим сыночкам, а значит, мне! Питер пришёл в себя, отряхнулся, забрал у матери тюк с вещами и поспешил вниз к лодкам. — Лависса, это глупая затея. Нашего герцога увезли силой. Зачем королю бомбить замок? Посуди сама. И нам в столицу путь заказан. Так что оставим всё как есть. — Вам заказан, а мне нет! Никто не знает. Что я жила в этом замке. Сама отыщу нашего герцога и потребую у него вернуть моё! И не спорь с матерью! Питер рассмеялся, но очень невесело. Им эти сокровища действительно нужны позарез. — Тот ящик, что я бросил в пяти шагах от ворот, мы сможем вытянуть, зацепив багром, а остальное, придётся оставить. Сундук нам позволит продержаться и купить новые паруса. Может, ты и права. Притворимся пристойными негоциантами и навестим нашего герцога в столице. — За это тебя и люблю больше всех, Питер, ты умненький, весь в меня. — Но родила меня не ты! — Это неважно! Вырастила я, значит, ты весь в меня, такой же красавчик, — Лависса повернулась и пожала руку любимого сыночка. — Если герцог выкарабкается, то, возможно, назовёт нас своими людьми, по сути так и есть. Ему нужны верные вояки, а вернее, нас никого нет. — Может быть, ты и права, матушка. Я с герцогом никогда не общался, потому судить не могу, доверюсь твоей прозорливости. — И это верно, сынок! Не думала я, что снова вернусь к людям, ох как не хочется, да, видать, придётся. Через пару часов, вытащив из крепости единственный сундук с драгоценностями. Пираты ушли в море. Сожалея о последней надёжной крепости, какая у них оставалась, и теперь потеряна навсегда.