Глава 29. Узурпаторы

Альберт смиренно ждал, когда рассерженный король оттает и примет его. Смиренно. Потому что сам непозволительно долго предавался утехам в термах своей резиденции. Новые рабыни оказались весьма проворными и готовыми на всё, ведь место новой фаворитки принца пока пустует, и для Его Высочества не имеет значения, какого происхождения женщина, главное, чтобы она удовлетворяла его простые мужские слабости. Альберт снова задумался с мечтательной, расслабленной улыбкой на лице. Сейчас аромат его собственного тела приятно пьянит чистотой, мылом, маслами, а совсем недавно, он едва терпел дикость, в которой оказался по собственной воле, отчасти от скуки. А потом дело вышло на принцип: привезти герцога во дворец, чего бы это ни стоило… Улыбка внезапно сползла с лица принца. Стоит вспомнить холод, грязь севера и герцога, как в сознании всплывает желанный образ. Эйви была в его руках, избитая, ослабленная, готовая на всё, лишь бы он о ней позаботился и ведь мог. Просто показав перстень королевской власти бургомистру и назвав свой истинный титул забрать девушку себе, никто из грязных обывателей не посмел бы и рот открыть. Но он предпочёл обменять Эйви на герцога, чем сделал тому великое одолжение. К счастью, злобные мысли прервал голос Ларса фон Хаагена. — Ваше Высочество, Его Величество освободился, может уделить вам некоторое время. Прошу вас! Альберт хмыкнул, поднялся и заметил, как в другой стороне зала приёмов из королевских покоев выпорхнула Леонтия. — Старая сплетница, интересно, король знает сколько ей лет? Секретарь посчитал этот вопрос не риторическим, и с деловым видом ответил: — Этого никто не знает, но есть сведения, что госпожа застала ещё нашего великого короля Вильгельма, вашего отца, но она всё так же красива, привлекательна и умна, и вы знаете, что нашего прекрасного короля возбуждает не красота и молодость, а ум и хитрость. Альберт с удивлением посмотрел на Ларса. О своём единокровном брате принц, казалось, знает всё, и внезапно от какого-то младшего секретаря узнаёт нечто такое, что никогда бы и в головку не пришло. Наш красавчик король, для которого отражение в зеркале играет более важную роль, нежели наполнение казны или отношения с соседями, вдруг привязан к ведьме Леонтии из-за её ума? — Надо бы поговорить с этой старой козой, сдаётся мне, наш король оморочен её чарами. Но выглядит она и впрямь восхитительно. — Странно, что вас этот факт удивляет, она же из высших, Ваше Высочество, долгая молодость и ещё более долгая жизнь – привилегия чистокровных. Её предки напрямую связаны с ПЕРВЫМИ. Она стара, но только по меркам людей. А по меркам чистокровных – её возраст весьма юный. Мы лишь тлен. — Я знаю о чистокровных. Но разве они ещё есть? Герцог Эхинген, если бы не проклятье, то он тоже, кажется, чистокровный. Не думал про Леонтию, что она одна из этих. Матерь всех царей! Она начнёт охоту на Арвида! Ей нужно его семя, чтобы родить следующего чистокровного. Они же как киты… Потрясённый открытием, а ещё больше, потрясённый очевидностью и своей слепотой, Альберт провёл рукой по бесконечно удивлённому лицу, почесал чисто выбритый подбородок и так посмотрел на Ларса, что тот нервно сглотнул. Потом опомнился и жестом попросил следовать к Его Величеству в кабинет. Под звонкий топот секретаря Альберт не спешит, каждый шаг приближает его к непростому разговору с братом, ах, как же необходимо осмыслить происходящее. Расставить фигуры на игровой доске и понять, что сейчас происходит. Всё очень сложно. Но один факт лежит на поверхности: король Вильгельм Красивый не чистокровный. Род Гримальди – узурпаторы, захватившие власть в момент, когда род Эхинген был в упадке. Иллюзию силы поддерживают только королевские амулеты, но и они не всесильны. Истинная власть принадлежит таким, как Леонтия или герцог Арвид – чистокровным потомкам первых королей, наследникам магии. У Вильгельма прав называть себя королём не многим больше, чем у принца-бастарда. А теперь во дворце появились чистокровные мужчина и женщина, способные родить истинного наследника. Альберт остановился у двери в кабинет сиятельного брата и внезапно увидел картину целиком. — Этого не может быть! Чёрт побери! Дьявол. Отойди с дороги, Ларс… Оттолкнул испуганного секретаря и влетел в кабинет, громко хлопнув дверью. — Альберт! Ты так спешил ко мне навстречу… — Подожди! Подожди со своей иронией! Вильгельм, ответь на один вопрос, это Леонтия убедила тебя в том, что на твою жизнь кто-то покушается? — Но на меня покушались, и не раз! — Вильгельм обиженно скривил рот, словно брат пытается обвинить его в мании преследования. — Допустим. Но ведь это она подсказала, что если взглянуть на Арвида, то можно увидеть лицо врага, и я отправился в эту проклятую дыру, чтобы привезти чистокровного? Чистокровного мужчину для твоей чистокровной шлюхи? Ты слышишь мои слова? Она тебя облапошила, а мы с тобой, получается, узурпаторы. Стоит Леонтии родить наследника, и нас вышибут с трона. Будь ты чистокровным, она давно бы родила от тебя! Вильгельм заметил настораживающее: «МЫ», сел в кресло, каждое слово младшего брата убивает своей логикой, сражает наповал и кажется правдой. Единственный подвох в говорящем, эти слова произносит Альберт, а доверия ему лично больше нет. — Ты считаешь, что я находился под её мороком? — Судя по всему, да! Арвида нужно убить, чем быстрее, тем лучше. А Леонтию срочно вышли из дворца, пусть едет на воды, или на южное побережье, и вернётся, когда всё это завершится нашей победой. Нельзя, чтобы они встретились. И вот ещё что. Я требую награду за полгода, проведённых на севере. — Какую награду? — Его жену, Эйви! Она моя! И это не обсуждается. Вильгельм, наконец, взял себя в руки, успокоился и встал с кресла, прищурился и решился открыть тайну, всё равно ситуация вот-вот изменит их отношения, так почему не нанести удар первым: — Он показал мне твоё лицо, брат! У него было твоё лицо вот ровно с таким выражением, как ты сейчас на меня смотришь. Ты мой враг? Ты жаждешь лишить меня единственной женщины, какой я всецело доверяю. Леонтия не может родить из-за неудачной беременности, она лишь наполовину чистокровная, потому графиня, а не герцогиня, тебе ли не знать родословные. Ты говоришь со мной непозволительным тоном, не просишь, а приказываешь, наводишь тень на всё, что мне так дорого, случайно ли? Альберт отшатнулся, такого поворота он себе и предположить не мог. Изнеженный Вильгельм показал зубы! — Но, я же сам привёз тебе герцога, я сам исполнял все приказы, какие ты отдавал. Или это ничего не значит? — Ты привёз Арвида специально, чтобы с его помощью уничтожить меня, а потом занять мой трон. Герцога трон не интересует из-за проклятья, я сам видел, как меняется его лицо. Это невозможно подделать. Леонтия или любая другая женщина никогда не понесёт от него, он пропитан страстью к своей дикой жене. Потому они не так опасны, как опасен ты. — Но это абсурд, я верен тебе… — Завтра на балу встретятся два брата Эхинген, посмотрим, что скажет Георг, и что ответит Арвид. Если братья признают друг друга, то я просто отправлю их в замок Эхинген под арест, вот и всё, а с тобой дела обстоят иначе, доверия нет и пока я не решил, что с этим делать. Ты уже дважды намекнул, что я не единственный претендент на трон, герцог, ты, нарождённый сын Леонтии, да мало ли кто ещё может встать у меня на пути. Парадокс заключается в том, что пока тебя не было в столице, на меня никто не покушался. Это очень уж вопиющий факт в наших отношениях. С твоим возвращением всё повторится. Поэтому я решил обезопасить себя. Если после твоего возвращения я снова почую угрозу своей жизни, с тебя силой снимут защитный амулет, а без него ты никто. Король слишком рьяно позвонил в колокольчик и отдал приказ секретарю тоном, не терпящим уточнений: «Возьмите под охрану принца Альберта, заприте в резиденции, арест должен быть строгим, и заберите всех наложниц, оставить только двоих слуг, обязательно верных нам, на этом всё!».