Глава 40. Эльза

— Мойра. Где Карл? — Эльза получила срочную депешу из дворца с требованием явиться на допрос по делу в пятый час после полудня и не секундой позже. Ниже расписаны требования к посетителям, и намёк, что при допросе могут присутствовать первые люди королевства. Прочитала в пятый раз записку и в пятый же раз крикнула Мойру, а та где-то запропастилась, как и Карл, и Танья. При шестом прочтении до женщины внезапно дошло, какую она кашу заварила, ослеплённая ненавистью. — Боже мой, я донесла на герцога, если, конечно, это был настоящий герцог. Зажала рот рукой, потому что вспомнила суровое наказание, какое следует за подобное преступление: двадцать ударов плетью, и ссылка на каторгу, неважно какого пола подсудимый. Для женщин тоже найдутся кандалы и работа, в том числе и на галерах, а по ночам её будут… Эльзу перекрутило, передёрнуло от отвращения. — Звали, госпожа? Мойра сама не своя второй день, пришла с красным лицом от слёз, видно, что умывалась, но что толку, если слёзы снова подступают. — Меня вызывают во дворец, подготовь вот это платье, оно очень дорогое и старинное, самое лучшее из всех. Вот это ожерелье, достойное дворца, перстни и небольшую диадему. И прикажи Карлу подать карету. — Они с Таньей уехали утром и не вернулись. — Как так? Куда уехали? — Должно быть, в замок Эхинген, проситься на службу, они стали парой. А он мне обещал жениться, подлец! Решил, что в тепле лучше, чем при вас. И карету вашу забрал, наверное, посчитал, что всё ваше, принадлежит герцогам, и он им возвращает имущество. Эльза вздрогнула, побледнела, руки задрожали, и она неуклюже плюхнулась на диванчик у стола. — Водички, госпожа? — Лучше яду. Подлец, он не дурак, быстро учуял, где лучше, но нет, я не предам память моего единственного сына. Эхенген виноват в смерти Хендрика… — А что учуял Карл? — Не твоего ума дело. Помоги собраться и найми карету, мы едем во дворец! — прорычала Эльза, на северном наречье её слова напомнили карканье огромной вороны. — Госпожа, вы спаритесь в таком наряде, для севера хорошо, но в жару, в пекло-то… — Не твоего ума дело, помогай и не спрашивай. Именно такое. Бархатное, тёмное платье безутешная вдова и мать решила надеть, пусть во дворце знают, что она тоже не простого чина, а зажиточная северянка. Мойра вытерла передником влажное лицо и принялась за работу. Когда расчёсывала волосы госпоже, внезапно поймала себя на мысли, что покойницу собирает в последний путь. И тут же про себя подумала, да зло улыбнулась: «Тоже мне честь во дворец явиться! Сидела бы дома, дура старая, платье она нацепила, украшение, а рожа, как была уродливая, такой и осталась!» Королевский дворец зал для допросов свидетелей. — Сударыня, кланяйтесь же, кланяйтесь. Перед вами король! — приблизился, поморщился от неприятного запаха, но прошипел на ухо Эльзе молодой секретарь. Она его взбесила с первого взгляда своим платьем, потным лбом и старинными украшениями, какие не смела надеть перед лицом короля. — Ваше Величество, прибыла жительница северного города Лауэнбург, некая Эльза Дуриансон, по вашему требованию. Прикажете ей присесть? Король сидит, удобно развалившись на троне, и на него дует приятный ветерок из открытого окна. Осмотрел просительницу и поморщился от отвращения, тётка произвела впечатление дикарки, разряженной в одежды знати, только чтобы позабавить, или, наоборот, позлить, напомнить, что и у него нет прав на корону, как у неё нет прав на фамильные драгоценности, какие она нацепила… — Пусть стоит и рассказывает всё, что знает о том, что написала в записке, — допрос начал самый уважаемый старейшина совета. Эльза смутилась, впервые за долгие годы к ней относятся как к дешёвой служанке. Кхекнула для приличия и начала рассказ с того, что её сын Хендрик взял за себя девку Эйви. Но та, в брачную ночь ударила его по голове бутылкой. И за это было приказано девку избить и отправить в замок. Лекарь Альберт предложил это наказание, в смысле сослать Эйви в замок. После девку видели живой, но она не вышла, сыну пришлось накинуть верёвки, скрутить её и вытянуть на ворота. Это рассказал Ганс, который один и спасся, потому что королевский корабль начал стрелять по замку. Многие погибли. После долгой паузы Эльза продолжила. — Мой сын лишь хотел забрать свою жену назад. Но она не давалась. Герцог её забрал себе. Говорят, он уродлив, как дьявол. Страшен и… — Другими словами, женщина, ты на месте событий не была. И в замок чужаки попасть не могут? — Нет, раньше там стоял магический купол, так его называли наши старейшины. Теперь на охране призрачные псы, что выпивают душу. — Но ты написала, что в замке есть пираты… — Да, их корабли несколько раз видели под стенами замка. — Вы видели, как пираты входили в замок? Как пираты отчитывались перед герцогом в своих преступлениях? — каждый вопрос мудреца отводит от Эхингена все подозрения. — Нет, я видела, как пираты приплывали, они лишь смогли забрать один сундук, как, и я смогла забрать один сундук, но после того, как герцог, лекарь Альберт и проклятая Эйви уплыли на королевском корабле. Только тогда… Король поморщился, ещё немного и Эхингена придётся выпустить на свободу безо всяких ограничений, ещё и корону на подушечке поднести. — Женщина. Ты призналась, что украла драгоценности из северного замка герцога? И то же самое сделали пираты? Вот эти драгоценности? И у тебя хватило наглости прийти сюда в краденом? Ты обворовала и клевещешь на своего герцога? — Я? Мне? Но… Эльза почувствовала удушье. Нестерпимая жара сделала из бархатного чёрного платья пыточный инструмент. Но дознаватель неумолим, видя её страдания, не позволяет присесть, наоборот, держит её в центре зала, чтобы Его Величество и остальные трое членов совета старейшин видели её и слышали каждое слово. Вильгельм вдруг поднял руку и крикнул: — Приведите герцога Эхингена. Пусть эта женщина опознает своего господина. Если она не подтвердит личность герцога, то всё встанет на свои места. Останется объявить «Арвида» обманщиком, чёрным магом, обвинить в присвоении браслета власти, и захвате северного замка Эхинген. Дело только что рассыпалось на глазах, и вдруг появился внушительный шанс на победу. Вильгельм сел ровнее и приготовился к последнему акту. Минуты потянулись бесконечностью, вытягивая последние силы и самообладание Эльзы. — Герцог Арвид Рогнар фон Эхинген! — громко провозгласил секретарь, дверь распахнулась, и в зал грациозно, как большой хищник, вошёл моложавый, красивый мужчина, с благородными чертами лица, никому не известными в этом зале, даже старейшинам. Последние, кто его видели таким, умерли несколько лет назад. — К Вашим услугам, Ваше Величество, — новый участник разбирательства едва заметно склонил голову, но не улыбнулся. — Рад приветствовать, прошу простить, пока не знаю, как к вам обращаться, сударь. У нас для вас дурные новости, мы не смогли найти вашу жену. Есть опасения, что Крэг убил её и скинул тело в реку. Это ваша старая война, мы делали всё, что могли. Арвид помрачнел. — Вы посадили меня под замок и оставили мою жену без охраны, специально, чтобы доставить удовольствие себе и убийце? — только за такие обвинения королю можно лишиться головы. Но Вильгельм решил пройтись по первому сценарию, за оскорбление короны можно будет предъявить обвинения позже. — Эти вопросы обсудим после. Вот здесь ваша подданная, некто Эльза Дуриансон, она утверждает, что вы забрали у её сына жену, и потом убили парня. Арвид слегка обернулся, быстро взглянул на покрасневшую Эльзу и теперь спокоен как море в безветренную погоду. — Я впервые вижу эту женщину. Но наряд узнаю. На ней наши фамильные драгоценности, самые ценные, память о моей матери. Они хранились в северном замке. Это легко доказать. У вас должен быть портрет, на нём изображены моя матушка и отец. Вам необходимо опознать меня? По сходству с портретом вы окончательно убедитесь, что я Арвид Эхинген, чистокровный герцог северных земель. А эта женщина — воровка, с трудом понимаю, зачем ей понадобилось явиться во дворец и меня же упрекать в чужих преступлениях… Арвид пожал плечами, словно действительно удивлён дремучести своей подданной. — Портрет? — Вильгельм поперхнулся. — Да, портрет. Он находится в галерее за библиотекой, надеюсь, вы за время своего правления не нарушили королевские традиции? — Портрет большой? — король чует подвох, но сопротивляться не может. — Двое крепких мужчин его смогут принести. И снова долгое ожидание. Эльза не выдержала и начала обмахиваться кружевным платочком, но это не помогло справиться с удушьем. Ожерелье сдавливает шею, а платье не позволяет вдохнуть. — Ваше Величество, портрет найден! Позвольте внести! — Да, позволяем! — король нервно заёрзал на троне. Внезапно его осенила простая мысль, что всё это ловушка герцога. Он так спокоен и уверен в своей правоте, что кажется сам за ночь нарисовал этот проклятый портрет, как последнюю улику в свою пользу. — Ах… Старейшины и писари вздрогнули от ужаса. Эльза стоит перед ними в том самом платье, что сохранилось в холодном замке как новое, в том самом колье, и даже серьги и диадема такие же, как у прекрасной молодой женщины на портрете. А рядом красивый мужчина средних лет, вылитый Арвид Эхинген. — Портрет написан за пять лет до гибели моей матушки. Эти украшения и вещи мой отец увёз на её родину, в замок Лауэнбург. Потом женился вновь на простой женщине, и родился мой брат Георг. На руке моего отца золотой браслет власти, тот самый, что присвоили себе узурпаторы. Первый министр назначил себя королём, после того, как я потерял свою жену, а мой отец получил отравленную стрелу в сердце. Всё это дело рук сумасшедшего Крэга. Но его направлял ваш отец, первый король Вильгельм. Ваше время истекло, эта женщина, что обвиняет меня в смерти своего сына сама воровка и убийца. Она почти убила мою жену Эйви. — Арвид обернулся и сделал пугающий шаг в сторону Эльзы, она отшатнулась, но герцог продолжил. — Между прочим, Эйви дворянка, знатная женщина, её настоящая мать — княжна из русских земель. А ты обращалась с ней, как с последней рабыней. Вы даже её следов на снегу не стоите. Произнеся обвинения, Эхинген приблизился к Эльзе и сорвал колье. Женщина закашлялась и, наконец, опустилась на колени перед своим господином. — Простите… — Такие жестокие преступления не прощаются. Есть закон, и пусть тебя судит королевский суд. Эта женщина обвиняется в истязании невинной знатной девицы, в воровстве и лжесвидетельствовали против своего суверена. Я никогда не был главарём пиратов, женщина. Никогда! Уведите её в камеру. — Эй, Эхинген! Ты в своём уме? Я король! Я отдаю приказы? — Кхм, разве? Какой приказ вы хотите отдать прямо сейчас? — Арвид подошёл к Вильгельму и смотрит в глаза не отрываясь, заставляя Его бывшее Величество замолчать, чуть помедлить и, наконец, снять браслет власти с руки. — Это принадлежит Вам, Ваше Величество король Арвид! — Нет, Арвид я для своих родных. Для подданных я король Рагнар II, да будет так. Объявите народу, что настоящий король вернулся! И уберите с площади труп Крэга, откуда у вас эти варварские обычаи, честное слово, не ожидал, что за восемьдесят лет нашего отсутствия вы снова одичаете.