Глава 41. Я вернулась!

Настя пугала меня долгой дорогой, но пейзажи оказались настолько прекрасными, что даже Карл пару раз смахивал скупую слезу: — Живут же люди! Живут же! Вы это, госпожа, простите меня, не прогоняйте. Я не мог вас защитить. И Герти теперь в вашей шкуре, ну в смысле на вашем месте. Её к призрачному Хендрику отправили. Только, думаю, она там помрёт, никто из города и на пушечный выстрел теперь к замку не подойдёт из-за псов. — Да уж, я видела этих псов. Они ужасные. А насчет всего остального я прекрасно понимаю. Но ты, по крайней мере, не участвовал. — Так, я в это время был в другом городе, за углём ездил, да продать рыбу. Вернулся, а тут такое. Но будь я в Лауэнбурге, то признаюсь, вряд ли бы осмелился пойти против толпы. — Это что у вас за город такой? — зло проворчала Настя. — Такой вот город. Какие бургомистры, такой и народец. — Навела бы я у вас порядки, да свои дела есть, — она посмотрела на меня и улыбнулась. Наш невесёлый разговор прервала Танья, ей наши проблемы неведомы – дитя юга, воспринимает мир, как сказку и как радость. — Смотрите, смотрите, какое огромное, изумрудное озеро. А замок вон там, да на другой стороне! Карл, милый, останови, так хочется умыться… Она на ходу умудрилась спрыгнуть с повозки и побежала к воде. И мы следом. А вокруг красота, как с картинки. Невозможно отвести глаз от пейзажа. У Эхингенов отличный вкус, если выбрали это место для жизни. Озеро большое, и основное его зеркало уходит вправо, а мы поедем по левому берегу, по хорошей дороге, среди цветущих кустов, холмов и предгорий, сами горы начинаются за замком. Эти места кажутся мне знакомыми до боли. Карл за кустами разделся и искупался, для северянина эта вода – парное молоко. Настя бы тоже окунулась, да по дороге сейчас едут телеги, и с любопытством рассматривают странную группу чужаков. Я лишь разулась и прошлась по прохладной воде, да умылась, сил сразу прибавилось. Хорошо-то как! — Всё, хватит прохлаждаться, нас ждут великие дела! — кричу нашему тюленю и под непристойные шуточки Таньи. Карл, не смущаясь своей наготы, вышел на берег, неспешно обтёрся рубахой и оделся. Довольный до неприличия. Его теперь из этих мест только вперёд ногами… Настя даже не смутилась простоте нашего Карла, помогла мне подняться по довольно крутому, но невысокому обрыву к дороге, и мы поехали дальше, но с такими довольными физиономиями, словно на нашей улице мороженое за две копейки продают. Но вопросы-то есть и непростые. Как я буду завоёвывать замок? Понятия не имею, кроме кольца никаких доказательств. Дорога кажется легче, если впереди маячит цель. Мы отчётливо видим высокие шпили замка Эхинген. Но по дороге попались несколько развилок и на одну всё же свернули под настойчивые уговоры Таньи, мол, здесь очень красивая деревня, и харчевня, а ещё пряники пекут и местные женщины — знатные вышивальщицы. Пришлось заехать, поглазеть на все прелести, действительно, сказочно милой деревеньки, но увы, милой и очень красивой она была лет пятьдесят назад, сейчас вид у домов слегка уставший, люди не так богато одеты и на рынке не так много товаров. Жаль, очень жаль, что в королевстве Вильгельма такие красивые места приходят в упадок. Но я купила своим девицам по вышитой, длинной рубашке-платью и поверх плотные юбки, тоже с вышивкой. Настроение заметно улучшилось. — Вот и замок! Мы неспешно подъехали к открытым настежь воротам, какой-то пожилой привратник для порядка вышел навстречу и грубо спросил, какого «лешего» нам нужно. — Побольше уважения, перед тобой новая хозяйка замка, герцогиня Эхинген! — грозно прорычал Карл, уж северяне умеют напустить страху одним лишь голосом. — Какая из них, у тебя три девки в телеге, мужик, а туда же! Ишь разрычался... — Я герцогиня Эхинген! — Ха-аха! Уморили барышня! За старого пердуна герцога выскочить успела? Он хоть живой? Вчерась уехал и уже женат? — Придержи язык! Хам! Я жена старшего герцога Эхенгена Арвида Рагнара, он вернулся из ссылки в северных землях и сейчас во дворце, разбирается с королём. Вот его перстень-печать с изображением волка, и он точно такой, как на щите над воротами! Ещё одно непристойное слово в адрес герцогов, и тебе не сносить головы, заодно узнаем, много ли в озере кровожадных рыб! — Кхм! — мужик сломался, завис, стоит, глазами хлопает, прикидывает в уме куда лучше: сразу из замка тикать, или укрыться в замке, или всё же поцеловать мне руку и поклониться. Мне ждать некогда, если этот не понял, думаю, что найдутся более сообразительные граждане-подданные. — Ух, как вы его! — прошептала Настя. — Это я ещё не добавила к имени мужа Бурерождённый великий покоритель северных земель и диких адских псов! Ладно, пойдём осмотримся, Танья, остаёшься здесь в повозке, если что начинай визжать! — Это я умею! Так закричу, местные оглохнут! — девица засмеялась. Несмотря на непростую обстановку, настроение у нас вполне хорошее, а у некоторых, даже игривое, поди не может наша Танья перестать думать о своём Карле и его достоинстве. Спустились с повозки, неспешно осмотрелись. Совершенно неухоженный замок. Видно, что у младшего герцога в карманах дыры и ветер свищет. Живут мелкими податями ближних деревень и то, из жалости к старику. Но всё равно очень красиво. Эльфийский стиль, белый мрамор и голубой гранит, а кое-где желтоватый, и это сочетание заставляет глаз верить, что здания сияют, а они и правда сияют на солнце. Любуюсь и, вдруг появилось чувство, что я впервые за долгие-долгие годы всех моих жизней вернулась домой… Эта мысль обожгла холодом, словно я окунулась в ледяные воды северного моря, и теперь руки-ноги покалывает какая-то внутренняя энергия. Не может этого быть. Просто не может! Совершенно не может. Срываюсь с места и бегу в самое высокое и красивое здание, даже рассмотреть не успела его величественную эльфийскую красоту. Но я узнаю его. Узнаю… Сердце вырывается из груди, дышу с трудом, в ушах звон, а под кожей снова те самые красные ядовитые муравьи, мне ужасно плохо. Так плохо, что я вдруг опустилась на ступени, ведущие от первого зала ко второму. — Госпожа! Госпожа! Что с вами? — Помогите мне, я знаю это замок. Сил нет! Но я должна… Настя и Карл догнали меня и стоят, ошалело переглядываясь между собой, не понимая, не свихнулась ли госпожа часом. Но молча подняли меня осторожно и повели, куда я указала, вверх по высокой парадной лестнице. Третий этаж, направо мраморный коридор. И вот она широкая дверь… — Откройте. Не могу, больно, как же больно! Настя сама дрожит, слышу топот ног прислуги, все собрались и смотрят, что будет дальше… — Госпожа, эти двери заперты почти семьдесят лет… — Откройте! — хриплю и вот-вот потеряю сознание. Пришёл управляющий, и молча подал Насте большой золотой ключ. Несколько скрипучих звуков в замке и двери распахнулись. В комнате темно, но различаю очертания большой кровати и дорогой мебели, это спальня, очень красивая, покрытая вековой пылью. И запомнившая трагические события настолько, что я внезапно увидела себя со стороны, красивую, нежную, юную и влюблённую в прекрасного герцога Эхингена, наследника престола, чистокровного мага северных земель. — Госпожа, это комната принцессы Мелиссы. Первой жены Арвида… — Это моя спальня. Я – Мелисса! Я вернулась! Я вернулась! Падаю на руки Кала и рыдания сдавливают мою грудь, не позволяя больше сказать ни слова. Потому что увидела ужасные последние минуты прошлой жизни. Рожу убийцы со шрамом, и его гадости в адрес моего мужа. И то, как он хотел меня изнасиловать, но я начала отчаянно сопротивляться, и в итоге получила кинжалом в сердце. И я вдруг вспомнила настоящее лицо своего мужа в последние мгновения. Я на тот момент уже умерла, но душа взвыла от его боли и того проклятья, что он на себя наложил, когда увидел моё окровавленное тело. Вспомнила его голос над моим телом: «Я буду ждать твоего возвращения, жена моя. Вот он, огонь магии, иди на его свет из любого мира, только вернись, любимая, вернись, умоляю, Мелисса!» Тот самый Огонёк Лависсы, это его Арвид забрал с собой от свечи, что горела в этой комнате, в момент клятвы. Он все эти годы ждал меня и дождался… Как же больно…