Глава 42. Хлебные крошки памяти…

— Госпожа! Госпожа! Вы слишком долго лежите, а для беременной женщины это опасно. Проснитесь, умоляю! — слышу настойчивый голос Насти, она ещё и ароматным пирогом водит у моего носа, чтобы разжечь аппетит и выманить меня на свет божий из тьмы беспамятства. — Сколько я спала… — Уф, наконец-то. Очухались. Спали? Нет, вы в беспамятстве лежали. Но всего вечер, ночь и утро. Сейчас время ближе к обеду. Садитесь, вот вам наваристый бульон и пирог, в замке отличная кухарка, очень вкусно готовит. — А герцог? Он вернулся? — делаю глоток тёплого, наваристого бульона, действительно очень вкусно. Но меня сейчас не голод волнует. — Вот об этом я и хочу сообщить… — Да, не тяни! — Гонец примчался поздней ночью. Наш герцог стал королём. Как-то он хитро всё дело провернул, что Вильгельм со своей фавориткой отправились в ссылку на скалистый остров в южном море, непросто им там будет. — Королём? Арвид? — Да, король Рагнар. Он вам просил передать, что скоро приедет, только предотвратит войну на юге, до какой наше королевство довёл нерадивый Вильгельм. — В этом весь он! Боже мой, как я по нему скучала. Как скучала. Боже мой, теперь всё стало понятно… Я снова забыла про еду, закрыла рукой рот, чтобы крошки пирога не выпали, а жевать не могу. Мне действительно всё стало ясно. Когда-то давно Мелисса погибла от руки предателя, а потом промахнулась, возродилась в том, нашем мире. И на Андрея обратила внимание и полюбила без памяти, потому что он напоминает мне Арвида, они немного похожи. И все остальные события и Огонёк, и замок, и даже лицо со шрамом, всё это звенья одной цепи. Хлебные крошки памяти… Не просто так на лице Арвида появлялся шрам в моменты нашей близости. Крэг был и моим врагом, он убил меня, а я-то думала, что Андрюша подлец первостепенный. Нет, есть и пострашнее уроды. Вздыхаю и продолжаю есть, моему сыну нужны силы, и психически здоровая мать (хмыкаю), уж с такими приключениями психическое здоровье, считай бонус, выжила и то хорошо. — Скорее бы наш папа приехал. Боже мой, подумать только, как я по нему соскучилась. Не видела почти восемьдесят лет… Настя не поняла моей шутки и продолжила кормить как ребёнка, рассказывая, что сейчас в замке творится. — Карл вас отнёс в эти покои, они самые чистые и уютные. И как только гонец-то с вестями прибыл, да про короля-то рассказал, так тут такое началось, слышите? — Н-нет, не слышу. — Это потому, что вы от голода слишком громко жуёте, — рассмеялась, нравится мне её непосредственность. — Все по замку носятся, паутину, пыль стирают, окна на главной фасадной-то стороне моют, обеды готовят. Даже в мостовой выщерблены новыми камнями забивают. Стирают бельё и штопают, одеяла и подушки вытрясают и сушат. Уж такой у них страх перед королём, что и не присядут. Во как проняло! — И правильно, запустили такой прекрасный замок. Я его когда-то очень любила. У нас была белая лодочка, и мы в солнечные дни катались вдвоём, иногда я пела, очень красивые песни. Я отряхнула руки, вытерла рот салфеткой, прикрыла глаза и внезапно запела: Любимый ждёт меня — огонь его души не гаснет, чтобы в ночи не сбилась я, с тяжёлого пути. За плечами — печаль и тоска, В груди — жар холодной зари, А в памяти — одна чернота. Как страшно идти одной, Забыв свой дом родной. Ложью пугает тьма: «Он всё давно забыл». Но я снова делаю шаг Не веря злым словам. Когда растает снег, когда ночь сменит багряный рассвет, я выйду к стенам его замка. Согреюсь в тепле его любви и сердце моё вспыхнет в ответ. Моя странная, но очень мелодичная баллада разлетелась по замку, заставив всех замереть и слушать. Пою всё громче и вдруг слышу торопливую поступь по мраморным коридорам замка. Закрываю глаза и больше ни единого слова не могу произнести, пока он не войдёт и я не увижу его настоящее лицо. Как в тот проклятый день, ждала его с охоты, а получила предательский удар в сердце. Теперь всё иначе… — Мелисса! — Да, мой король, я вернулась. Милый, это ты. Настоящий, любимый. Настя сбежала и прикрыла двери в нашу спальню. А я не могу насмотреться в родные глаза, моего мужа. — Прости меня за всё, Мелисса. Прости. Я был молод и самонадеян, считай глуп, как пустой кувшин с трещиной на дне. Я сошёл с ума, увидев тебя с ножом в груди, в тот день я тоже умер. Его жаркий поцелуй заставил моё сердце замереть, но теперь уже от счастья. — Ты точно такой же, как тогда, словно и не прошло тех бесконечных лет. Как ты выжил без меня? Нет, расскажи мне с самого начала, Леонтия натравила на меня своего сумасшедшего брата? Ведь так? Я вспоминаю сама те давние события. Замок хранит их отпечатки. Моя речь удивительным образом изменяется, мои жесты становятся плавными и голос нежным. Я становлюсь собой, той принцессой Мелиссой, которую полюбил когда-то Арвид. И всё же я на неё непохожа. — Леонтия внезапно очутилась на охоте в горах. Я почувствовал неладное, но она начала говорить о нашем союзе, ведь ты не была чистокровной, а она идеальная. Однако магия в ней не раскрылась. И это злило мою бывшую невесту. — Постой. Чистокровные, что это значит? — Это клан древних людей, пришедших из разрушенного магического мира. Двенадцать витязей и десять женщин. Они привнесли магию в этот простенький и уютный мир, улучшили жизнь людей, и разделили территории между собой. Боялись, что зло также может прийти следом, и потому считали себя хранителями. Но зло не пришло, а просочилось, заразив умы потомков чистокровных. Так случилось с Крэгом и его сестрой Леонтией. Они лишены светлой магической силы. Потому Крэг обратил свой взор на тёмную магию и окончательно сошёл с ума. — Красивая и пугающая история, но мы в замке чистокровных магов, и это многое объясняет. Леонтия решилась соблазнить тебя на охоте и потерпела фиаско? — Да, потому уехала раньше и сказала своему брату, что ты источник моей силы. И если он тебя возьмёт, то сможет вернуть себе власть. Любой нормальный человек не поверил бы в этот бред, но Крэг не привык думать, он сразу действует. — Он напал, я отбивалась и в итоге получила нож в сердце. Арвид отвернулся, его глаза наполнились болью. Он даже говорить о том дне не может. — Ты ведь не сразу вспомнил меня? Но я знаю, кто меня узнал. Огонёк! Он точно понял и тебе пытался сказать. Но мой вид в северном замке был таким отвратительным и жалким, что ты не поверил. Мелисса – чистый ангел. Эйви – бесёнок, но забитый горожанами. Арвид улыбнулся. Провёл рукой по моей щеке, губам, наклонился и поцеловал… — Да, я не сразу тебя узнал. В какой-то момент я ощутил потребность в тебе, какую же сильную, как в воздухе. Но посчитал это следствием долгого воздержания. — Ты понял на корабле? — Нет, в тот момент, когда ты увидела меня без одежды, телом почувствовал, что ты действительно связана со мной. И потому я отдал приказы Лависсе. — Какие? — Первый, собрать сундук с драгоценностями моей матери, второй, незаметно положить значимые предметы на виду, и если бы ты взяла нужный, то это был бы знак. — Я взяла эту шпильку и корону. — Да, корона — это наследие твоего рода, а шпильку когда-то я подарил тебе. Сомнений не осталось, кроме того, что ты совершенно не походила на себя. Ни словом, ни жестами, ни речью, ни отношением ко мне. Совершенно иной человек. И более всего меня напугали твои ужасные воспоминания о другой жизни. Я не мог поверить, что такое возможно. Что ты кого-то любила и родила дочь… — И вот тогда, ты меня усыпил? Он смутился, взял мою руку и кивнул. — И под гипнозом я раскрылась, я начала говорить как Мелисса, — сама уже чувствую, как случилась наша первая близость. — Да, моей радости не было предела, но испугался, что если ты вспомнишь всё быстро, то случится непоправимое. Моя магия очнулась, и я начал видеть будущее. Ты меня усилила. Когда мы сошли на берег, я знал всё, что произойдёт. — А что произойдёт сейчас? — Я тебя поцелую… — А я тебе отвечу… Я чувствую жару, нестерпимую жару от его взглядов. Неуклюже стягиваю шаровары и пытаюсь снять платье, но голова кругом, кровать словно качели, туда-сюда и сбивает меня с ног… — Тс-с-с, это магия, она раскачивает нас, тише, теперь всё время наше. — Мне жарко, — улыбаюсь смущённо, во мне проснулась дикарка Эйви, у которой всё быстро, спешно и резко. Раздражает многоликость, пугает, как бы не сойти с ума… — Это скоро пройдёт. Прошлые воспоминания уснут и станет намного легче. Просто не спеши. Арвид встал надо мной и неспешно снял белый мундир, рубашку и штаны, без стеснения, без бравады, какой мужчина пытается поразить женщину. Ему это не нужно, он просто снимает всё лишнее, что мешает ему почувствовать меня кожей, осознать, ощутить и вспомнить. — Я уже забыла, как ты красив, — мой пальчик скользит от его груди вниз, по напряжённому животу и ещё ниже, ниже, по напряжению, по возбуждению и заставляет вздрагивать, отзываясь на нежность. — Ты должен мне близость, когда поняла, что на корабле, ты не смог остановиться, разозлилась. — А теперь… — А теперь я хочу, чтобы ты всё повторил, чтобы я узнала, каким он был, наш первый раз после разлуки. — Нежным. Он развязал на моей рубашке завязку и медленно помог снять её и лиф, оставляя меня как в тот раз беззащитно голой и, надеюсь, желанной. Это тело уступает по красоте настоящей Мелиссе, не такое нежное, не такое женственное. Эйви – пацанка со ссадинами на руках, ногах, крепкой упругой грудью и широкой костью, если бы немного подучиться боевым искусствам, то я бы в этом теле не уступила Насте. Полюбит ли он меня такую… — Не думай об этом, ты для меня единственная, сильная, смелая и настоящая мать для нового короля. В тот раз я начал с твоей груди, потом поцеловал живот, то место, где сейчас спрятано наше сокровище, о котором я уже и мечтать боялся. Потом мой язык сделал немного лишнего, но мне не совестно, потому что такой сладости я не ощущал никогда, даже вересковый мёд не так сладок, а потом я забылся и не смог остановиться. И чтобы загладить вину, снова покрыл твоё тело поцелуями. А ты чувствовала и улыбалась во сне, называя меня любимым и единственным. Он говорит, и сам уже целует, ниже и ниже, заставляя меня закрыть глаза от тепла, от неги и невыносимого желания. Мои руки ищут опору, сжимаю простыни в кулаки, выгибаюсь дугой от его ласк, от которых дрожью пробивает, заставляет закрыть глаза и застонать… — Не томи, сейчас взорвусь, боже, что ты со мной делаешь… Навис надо мной, прижал, заставляя замереть, и я сама впустила его, обхватив крепкие бёдра ногами. И всё пропало, миры, мысли, страхи, всё померкло. Я чувствую лишь его движение, его терпкий жадный поцелуй и свою силу, такую, что пронимает до позвоночника, заставляет стонать и требовать ещё и ещё, за все упущенные годы одиночества. — Как я жила без тебя… — Как я жил без тебя… Любимая моя Эйви Эльвира Мелисса. Улыбаюсь, он принял меня такой, какая я есть, всю без остатка… Но в этом мире, я только Эйви, не хочу смущать себя, не хочу вспоминать прошлое, хочу жить настоящим.