Глава 14. Отступление второе

У границ королевства Сарт. Стоянка наёмников

˜٭❖٭˜

Тёплый свет костров заливал грубо срубленные хижины, чьи крыши, а также части стен успели порасти толстым слоем мха. Повсюду разлилась гробовая тишина, что было странно для разбойничьего лагеря посреди леса. Не было присущих лихому люду ни громкого смеха, ни похабных песен, ни глухого стука деревянных чарок — всё вокруг будто тревожно задержало дыхание. Даже пламя в обложенных камнями уличных очагах нервно подрагивало, то и дело, пытаясь затухнуть, чтобы не освещать собой развернувшуюся картину.

А ведь ещё час назад это место больше походило на оживлённый лагерь. Часовые ходили вдоль частокола, пристально вглядываясь во мрак, изредка подавали голос натасканные псы, а за остроконечным тыном кипела жизнь. Всё было как обычно — ничего не предвещало беды, как раз замеченную зорким глазом одного из воинов. Он первым уловил неладное, да что там, неладное, ему открылось по-настоящему пугающее зрелище — вдоль лесной кромки, обступившей лагерь со всех сторон, всего в нескольких аршинах от ограды, из тьмы показались звери.

Вроде бы, что здесь необычного? Вот только поведение обитателей леса таило в себе странности. Они стояли как вкопанные, пока их облизывал туман, смотрели в одну точку и всем своим видом походили на статуи. Среди них можно было заметить как хищников, так и травоядных с грызунами, что и вызвало оторопь у часового. Однако стоило ему присмотреться, увидеть ярко-горящие потусторонним светом глаза неподвижной волны из животных, он бросился бить тревогу.

Вот только это мало помогло.

Словно по команде разношерстная свора ринулась на лагерь и её не остановили ни высокий частокол, ни копья первых подоспевших наёмников, ни клинки обитателей стоянки — не издав не единого звука, зверьё прошло все преграды как нож масло, при этом сметая всё живое на своём пути. Паника захватила людей.

Маленькая надежда на спасение у наёмников была, если бы те сразу схватились за факелы, а не за оружие. Вот только они слишком поздно поняли, что имеют дело не с живыми волками, лисами и зайцами, а с воскрешённой нежитью — то, что умерло раз, снова убить куда сложнее. Сталь даже не замедляла восставших тварей, зато их зубы и когти всегда находили цель.

Среди хаоса из людей и нежити никто не обратил внимания на то, как в разрушенные ворота спокойно вошла тонкая фигура. Девушка в изумрудном плаще неспешно шла за спинами оживлённого потока из животных, пока не остановилась рядом с загнанным в угол мужчиной.

Морщинистый лоб воина покрывала испарина, а седые пряди липли к вискам. Его кожаный доспех, что совсем не вязался с видом простого разбойника, был измазан бурыми пятнами, которые не скрывали отличительной нашивки, а его меч дрожал в прокушенной руке. Йосаф Редир уже прощался с жизнью, когда заметил, что ожившие трупы лесных тварей застыли и не спешат больше его атаковать. Секундное замешательство и тёмный взгляд Йосафа натыкается на замершую неподалеку девушку. Он пораженно замирает, не веря своим глазам.

Волосы девушки укрывал капюшон, а вот лицо оставалось полностью открытым — она точно не собиралась от кого-то прятаться. Бледная кожа сияла изнутри, отражая скудные блики света, глаза горели слишком яркой зеленью, а на идеальном лице застыла отрешенность: ни тени сомнений, ни капли сочувствия. Именно такой предстала перед командиром этой группы наёмников Медея в теле Этерии.

«Дьяволица!» — вспыхнуло в сознании Йосафа, когда он поверил в реальность девушки, больше похожую на саму Смерть. Ведь по слухам только дьяволицы могли быть так прекрасны и в тоже время опасны, а в том, что незнакомка опасна, воин не сомневался: его интуиция забила в колокол, едва их взгляды пересеклись. Ещё больше в этой мысли Йосаф укрепился, когда дьяволица в плаще направилась к нему, а не убиваемые твари послушно расступились перед ней. Эти существа точно подчинялись девушке!

С каждым шагом дьяволицы в бывалом воине поднималась надежда — вдруг, если он убьёт зеленоглазую гадину, порождения ночи тоже издохнут? При том все и разом! Ему всего-то и нужно удачно махнуть мечом, чтобы голова дьяволицы слетела с плеч. Но стоило этой мысли вспыхнуть, как она поспешила угаснуть.

Рядом с пугающей незнакомкой в мгновение ока появился частично обглоданный медведь, из чьей пасти вырывался ядовито-зелёный пар. В пустом взгляде просто огромного медведя ясно читалось: стоит воину хотя бы подышать на его госпожу, он перекусит его пополам. А ещё только сейчас Йосаф обратил внимание, что в лагере разлилась устрашающая тишина. Будто кроме него и дьяволицы перед ним больше никого не было.

Подойдя ближе, Медея замерла на расстоянии вытянутой руки от последнего стоящего на ногах наёмника и холодно произнесла:

— У меня есть вопрос и лучше тебе дать на него ответ. — Хоть сейчас молодой некромантке приходилось бороться с тошнотой и тем, что зовется человечностью, она старалась быть твёрдой. — Говори — это ваша шайка во время первых холодов наведывалась в соседнее королевство?

Заданный вопрос заставил глаза наёмника забегать и, сжав крепче рукоять меча, пробормотать:

— Я не понимаю…

— Хорошо, пойдём долгим путём, — вздохнула Медея, чувствуя на своих плечах тяжесть воскрешения без малого трёх сотен голов нежити из различных обитателей леса. Их могло бы быть и больше, но некромантка решила поберечь мир вокруг себя. В её маленькой армии были только умирающие или уже умершие особи.

Вонзив пробирающий до костей взгляд в наёмника, Медея заговорила:

— Сегодня у меня не такое уж и плохое настроение, так что я добавлю подробностей. Переодевшись в форму стражей чужой страны, наёмники императора, предположительно из этого лагеря, ведь он ближе всего к нужному королевству, вошли в одну деревеньку, где сожгли бывшего придворного архимага Сарта. — В груди некромантки скрутился узел боли, но внешне она оставалась всё так же холодна, пока продолжала: — Без ведома короля Бертрана убили тёмную колдунью, что и так умирала от старости, но которая была опасна в силу своих знаний. Чистка? Кажется, так ваш наниматель называет такие заказы. Вы ведь не только крадёте чужие деньги, приводите в ужас простой люд, вызывая волны недовольства в соседних странах, но и устраняете тех, в ком император Валлиса видит хоть малейшую угрозу.

Глаза мужчины расширились. Он явно не понимал, откуда девушке со специфическим сопровождением известна настолько секретная информация.

— Я жду ответ, — раздражённо напомнила Медея, поправляя капюшон. — Не вынуждай меня развязывать твой язык. Мои методы могут тебе не понравиться.

За свою жизнь Йосаф видел много страшного и пугающего, но по какой-то необъяснимой причине он натурально задрожал после слов с виду юной девчонки. Просто в её тоне, а также потустороннем взгляде не было и крупицы сомнений — своего она добьётся. Такая даже лёгкую смерть не подарит, если будет не в настроении.

Потому не медля, Йосаф забыв о своём возрасте и чине, рухнул на колени перед врагом, бросая к маленьким ногам свой меч в надежде, что дьяволица не сожрёт его душу. Покосившись на раззявленную пасть зомби-медведя, начальник Серого подразделения прохрипел:

— Госпожа, это не наших рук дело! Мы заступили сюда на службу только два месяца назад и никаких старух не сжигали!

— Твоим словам так и не хватает приставки “пока”, — зло усмехнулась Медея, наклоняясь над оробевшим воином. Честно говоря, она хотела опробовать одно заклинание и ждала, что мужчина бросится на неё, однако тот оказался не так глуп. Наёмник прекрасно видел, насколько она опасна. — Что, ваш благодетель ещё не просил крови? — усмехается некромантка, а затем тянет: — О-о-о, вижу, что просил. Такова уж натура этого ненасытного и гнилого человека. Что ж, поведай же мне — кого ещё принёс Альберт в жертву своей гордыни?

Воин завращал глазами, силясь что-то сказать, но его обветренные губы будто слиплись. Понаблюдав за потугами наёмника, Медея сказала:

— Ах, да, точно. Ты, как и остальные отбросы на службе императора, связан магической клятвой, иначе уже все бы знали о гнилой натуре с виду прекрасного правителя. Но на твоё счастье это проблема решаема. У меня есть хороший друг, и он извлечёт из тебя ответы, минуя любую защиту.

Йосафу совсем не понравился тон дьяволицы, так же как и слегка дрогнувшие в улыбке слишком алые для бледного лица губы. В солнечное сплетение наёмника вонзилось плохое предчувствие — кажется, если он согласится, то ему не выжить после встречи с другом жуткой девицы. Вот только иллюзия выбора разбилась о жесткие слова Медеи:

— Выбирай: идёшь сам и тебе не больно, или я заставляю тебя идти и тебе очень больно. А если надумаешь самоустраниться, наложив на себя руки, то пожалеешь об этом — я подниму тебя сразу же, пока твоя душа ещё будет в теле и тогда не видать тебе покоя во веки веков.

Туман крался по сырой после растаявшего снега земле, скрывая следы недавней битвы. Лагерь стремительно пустел — звериная нежить волокла за собой тела ещё живых и не очень душегубов пока Медея контролировала передвижение захваченного воина. Совсем скоро её страж извлечёт из этого человека столько информации, сколько сможет.

Позади четырёхлапой армии показалось несколько зомби-людей в одежде охотников. Это пополнение некромантка подобрала по пути в лагерь наёмников — мужчинам не повезло нарваться на голодную свору волков, но из той битвы не вышло победителей. Зато армия Медеи чуть подросла.

Медленно переставляющие ноги зомби принялись собирать по лачугам всю добычу наёмников, чтобы сделать взнос в будущую победу их хозяйки.

Три месяца спустя. Вольный город Нарьен.

˜٭❖٭˜

За окном царила глубокая ночь, но, несмотря на это Эдвин Миттер, последние два года исполняющий обязанности главы клана убийц, более известных как Пауки, всё ещё работал в своём кабинете. В тихий шелест бумаг и треск дров камина вдруг вмешался стук в дверь.

— Войди, — прозвучал низкий голос Эдвина, после чего скрипнули совсем недавно смазанные петли. В комнате появилась женщина обтянутая кожей, поверх которой была наброшена гильдейская тога.

— Глава, — почтительно поклонилась смуглая брюнетка, — Седьмой не вернулся.

Помощница Эдвина, Шейла Остинс, уже даже не потрудилась уточнять откуда. Глава Пауков, недовольно поджав губы, посмотрел на женщину поверх бумаг, пряча в глубине карих глаз раздражение. Ведь он так надеялся на Седьмого — этот парень, несмотря на довольно юный возраст, всегда справлялся с поручениями любой сложности. Но и он сломал свои жвала о проклятое поместье Хильдем.

— От Одиннадцатого и Двадцать второго тоже никаких вестей? — уточнил Эдвин, откидываясь на спинку стула, отчего его каштановые волосы разметались по плечам. Мужчина не надеялся, что посланные ранее подчиненные возьмут и объявятся, но в этом и заключается его работа — быть дотошным.

Шейла качнула головой и ответила:

— Нет, — а затем сразу спросила: — Кого выберете на этот раз?

Постукивая длинными пальцами по подлокотнику, Эдвин немного подумал, после чего дал неожиданный ответ:

— Никого. Можешь идти.

Помощница окинула удивлённым взглядом молодого мужчину, что казался старше в силу своих обязанностей, догадываясь, к чему пришёл глава, и мысленно не соглашаясь с решением. Но так ничего и не сказав, Шейла послушно покинула кабинет.

Едва за помощницей закрылась дверь, Эдвин достал из ящика стола помеченную алой лентой папку, раскрыл её и задумался. Изначально лёгкая работа стала костью в горле их организации. Нынешний глава всегда старался брать заказы исключительно на кандидатов достойных смерти, не смотря на их пол, и аристократка, из-за которой чуть не разразилась война, подходила по всем параметрам. К тому же достать её в глухом поместье не составило бы труда.

Взгляд Эдвина сместился на дубликат бумажного талисмана, что должен был усыпить бдительность стража усадьбы, пока исполнялся бы заказ. Что же могло пойти не так? Возможно, ответы найдутся после более пристального изучения всего, что удалось накопать по этому делу?

Следуя за этой мыслью, Эдвин достал свежие листы и стал изучать все последние отчёты о некой Этерии Шаттери. С каждым новым делом, в котором была замешана эта женщина, глава Пауков только укреплялся в уверенности, что она должна умереть, вот только в дополнениях, собранных с помощью секретной разработки самого Эдвина картина менялась на глазах.

— Марионетка, — уверенно выдохнул Эдвин, когда дошёл до конца папки. Отбросив бумаги, он посмотрел на огонь, укладывая в голове новую информацию и восхищенно хмыкнул: — И ведь как грамотно спрятаны все нити! Рты знающих закрыты магией, лишних очевидцев уже просто нет в живых, и никто попросту не подозревает каким двуличным оказался император Валлиса.

Прикрыв устало глаза, глава Пауков принялся размышлять.

Если смотреть на деяния Этерии Шаттери только через призму слухов, домыслов и рассказов очевидцев, то было очевидно, что она была влюблена в императора, а из-за его благосклонности мнила себя главной женщиной империи. Запугивания, недостойное поведение, даже вереница любовников выглядела, как желание привлечь к себе внимание императора Альберта. И ведь другого мнения просто быть не могло! Все мелочи, что были выяснены до принятия заказа, подтверждали: девушка не в себе и творит ужасные вещи.

Однако с помощью хитрых артефактов специально обученные шпионы извлекли недостающие части мозаики. Теперь Эдвин видел не только аверс всей истории, но и её реверс.

Вот на лицевой стороне монеты наследник влиятельной семьи, разорвавший помолвку, после чего его оставляют без наследства и выкидывают из империи. А вот на обратной стороне уже иное — прогрессивный молодой человек, почти успешно агитирующий против повышения налогов. Новая монета и её лицевая часть — видная леди оказалась слишком близко к императору, и его фаворитка испортила ей не только жизнь, внешность, но и здоровье. На обратной стороне аристократка из древнего рода империи, которая должна была выйти за члена побочной ветви правящей семьи княжества Годланд, оказалась опозорена и сослана в глушь. И таких историй сотни!

Абсолютно все, кто, так или иначе, переходил дорогу императору Валлиса, оказывались втянуты в скандал с участием Этерии Шаттери. Вот только без ключевых деталей, что гильдии убийц удалось выкрасть, этого узнать никто не мог.

Растирая висок, Эдвин жалел, что пошёл на поводу у клиента. Ему изначально хотелось проверить эту историю как можно глубже, но заказчик отказывался ждать, а подобные деньги, да ещё и за такого человека мало кто предлагает. Глупец! Поддался жадности, а ведь сам всегда твердил, что вину человека надо проверить как можно тщательнее!

Ограничился, называется, доступной информацией… Да, у Эдвина было оправдание — о репутации, заказанной женщины судачили на каждом углу, и она даже с натяжкой не выглядела положительным человеком, но стоило проявить свою излюбленную дотошность! Ошибся, да ещё так глупо. И что в итоге? Трое согильдийцев пропали без вести, а вроде как невиновная, но слишком уж очернённая девица жива и явно приложила к этому руку.

Раз уж это ошибка Эдвина, то и исправлять её теперь он будет сам. Жаль, ребят это не вернёт, но их профессия не включает в себя долгую жизнь и спокойную старость. Если уж взял в руки клинок Паука, то будь готов умереть в любое время. Таков закон.

Бросив папку на место, Эдвин потянулся к артефакту связи. Сжав тёплый камешек и дождавшись ответа, он заговорил:

— Тобиас, остаешься за главного. Я беру заказ.

Короткие инструкции встретили бурным:

— Глава? С чего вдруг? — раскатистым басом спросил тот, кого Эдвин вполне мог назвать другом. — Ты же хотел больше не марать руки?

— Появилось дело, в котором клинки могут оказаться лишними, — спокойно ответил Эдвин, вставая из-за стола. — Придётся самому убедиться в этом.

На другом конце связи помолчали, а потом настороженно уточнили:

— Подстава?

Глава Пауков не хотел этого признавать, но все улики на лицо. Их руками император Валлиса собирался убрать очень опасную марионетку. Однако Тобиасу Эдвин не так уверенно ответил:

— Возможно. Кажется, с помощью нас хотят подчистить один очень шикарный хвост.

— Ну, так мы же на то и гильдия убийц, чтобы подрезать хвосты, — нервно смеётся Тобиас, на что ему отвечают:

— Да, но моё правило гласит — только не невинных. Цель может и не кристально чиста, но точно не виновата в том, что из неё сотворили. Нужно познакомиться с заказом поближе, заодно может удастся узнать много чего интересного. К тому же вогнать кинжал в печень проще, если подобраться поближе. Как можно ближе.

Холодный цинизм Эдвина его заместитель встретил хохотом. Сам же глава Пауков ещё не был до конца уверен, так ли ужасна та ведьма с погашенной светлой искрой, как её рисуют. Но для себя Эдвин решил совершенно точно — если Этерия Шаттери окажется хоть вполовину так бездушна, как о ней говорят, то он лично избавит их мир ещё от одного паразита.