Глава 50.

Полностью обездвиженный мой враг лишился своего главного преимущества — родового артефакта. Однако, несмотря на это Бьерн всё же связал руки Альберта за спиной, чтобы тот не смог использовать необходимый пас для вызова пламени. По-хорошему опасную вещицу стоило бы снять с Альберта, но безопасно это мог сделать только носитель крови правящей семьи Валлиса. Которого, к слову, ещё здесь не было, но он уже точно успел ступить на мои земли, и потому нужно было спешить.

Пока мой диверсионный отряд подправлял место последней битвы я, Кассиан и Альберт в сопровождении Бьерна переместились в малый подземный зал. До этого момента ненавистный император ещё насмехался надо мной, мол, не выйдет выставить его некромантом, потому что это сможет опровергнуть любой маг, но уверенность его пошатнулась, стоило Альберту оказаться в центре пентаграммы. А потом и вовсе растворилась, когда он увидел, как в зале появляется его правая рука Седриг Мортон.

Имперский дознаватель выглядел паршиво, но ещё был жив. За что стоило благодарить мою нежить вовремя влившую противоядие и в него, а также подсластившую её парой полезных настоек. Для нашего дела полезных.

Усаженный на стул Альберт придирчиво всё оглядел, надменно поморщился и вперил в меня подозрительный взгляд. Я ожидала от этого человека чего угодно: оскорблений, угроз или ещё чего-то поинтереснее, но он смог меня удивить, неожиданно спокойно сказав:

— Ты ведь не Этерия, верно? Моя милая подданная никогда не смотрела на меня с такой смесью презрения и ненависти. Для неё я был всем. Зато теперь понятно, как тут смог завестись…. некромант, — последнее слово он выплюнул, всем своим видом показывая как ему противно.

Такое заявление заставило меня немного замешкаться, а затем внимательнее посмотреть на мужчину в ритуальном круге. Это помогло заметить мне кое-что странное — Альберт не был напуган. Он злился, его просто распирало от ярости из-за того, что победа оказалась не за ним и при всём при этом человек передо мной совершенно не боялся. Словно он прожил длинную жизнь, и смертью его было не напугать. Но разве такое возможно?

Ясность в ситуацию внёс Кассиан. Превратившись в человека, Кас чуть склонил голову к плечу, будто вглядываясь куда-то вглубь Альберта, а затем протянул:

— Да ты, я смотрю, не меньше нашего полон секретов. Только теперь мне совсем непонятна твоя ненависть к тёмным магам, ведь они дали тебе второй шанс.

— Что? Он…, — удивилась я, понимая к чему клонит Кассиан, но мою реплику прервало грубое:

— Второй шанс? А кто об этом просил? — Альберт вдруг принялся источать яд каждой частичкой своего парализованного тела. Его красивое лицо исказилось, став похожим на маску, а в голубых глазах заплескалась тьма. Но не магическая, а вполне себе человеческая. Потому с каждой последующей фразой Альберт становился всё более пугающим: — Да, мне повезло оказаться в теле малолетнего принца, получить, как ты сказал второй шанс, но это не отменяет того, что тёмные без согласия затащили меня на алтарь! Я был лишь подопытным в ритуале отделения души от тела. Ни больше, ни меньше. Потому мне не за что благодарить тех умалишенных в балахонах, и у меня нет причин хотя бы терпеть любое проявление тёмной магии! Если бы мог я бы снова убил их всех одного за другим, оставив напоследок ту, кто вообще придумал весь этот ритуал, — в конце Альберт, словно безумец оскалился, а меня пробрало дрожью.

— Так вот почему, — тихо проговорила, теперь понимая, чем молодому императору Валлиса могла помешать доживающая свой век тёмная чародейка. Наставница часто повторяла, что не была святой, что натворила достаточно глупостей. Она о многом жалела, многое хотела исправить и потому пыталась привить мне терпимость к жестокости. Возможно, хотя бы так желая искупить свою вину.

Жаль, что в итоге мне придётся её разочаровать. Потому что даже знание о том, что именно отравило личность правителя Валлиса, не заставит меня остановиться. Уже слишком поздно. И да, он всё это заслужил.

Вернув пошатнувшуюся решимость, я холодно посмотрела на жертву чужих амбиций, которая зашла слишком далеко в своей мести и, пообещав себе не стать такой же, произнесла:

— Ты прав, Альберт, я не Этерия. Хотелось бы поделиться с тобой своей историей, — натянуто усмехнулась, отчего эхо в зале заплясало от каменной стены к стене, — но на это нет времени. Скажу лишь одно — я чудовище, которое ты породил своей жесткостью. Так что, в чём-то мы с тобой очень похожи.

Выслушав меня, Альберт оскалился и процедил:

— Узнай я о тебе раньше, то раздавил бы тебя до того, как ты успела свить это прогнившее гнездо. Мне даже дышать противно одним воздухом с кем-то вроде тебя, потому не смей нас сравнивать!

— Неужели? — опасно протянула, без спешки становясь на нужное место. Руны тут же отреагировали, по очереди загораясь. Я же в это время продолжала: — Тогда даже не знаю, как ты собираешься мириться сам с собой. Ведь совсем скоро ты станешь в точности как я.

Поняв мой намёк правильно, Альберт рыкнул:

— Невозможно! Некроманта нельзя создать, им можно только родиться, — и попытался было дёрнуться, но тело продолжало его не слушаться. Ему только и оставалось прожигать меня взглядом пока я, дожидаясь полной активации круга, раскрывала ему самую главную часть плана:

— Верно, некромантом можно только родиться, но знаешь, есть один очень интересный ритуал. С его помощью тёмные маги прошлого крали искру у других магов, чтобы становиться сильнее. Ужасная магия, не правда ли? — усмехнулась, замечая всё больше безысходности на заострившемся лице.

Кажется, с ингредиентами мести я верно подгадала. Самым ужасным для ненавистника тёмной магии станет именно последний шаг.

— Вот только, — продолжала между тем, — я никак не могла отделаться от мысли, а что если сделать всё наоборот? У нас есть некромант, — показываю на себя и лишний раз убеждаюсь, что убить меня взглядом нереально, — чьей силы хватит на двоих. И у нас есть человек, — моя ладонь раскрывается в сторону закипающего Альберта, — который тщательно скрывал ото всех, что он… не владеет магией. Да, пусть я не Этерия, но знаю о том, что даже родовым артефактом ты пользуешься с помощью накопителя маны. Раньше я не понимала, куда могла подеваться твоя сила — при рождении наследник точно был светлым магом — теперь же всё встало на свои места. — И немного полюбовавшись яростно сдвинутыми бровями закончила: — Искра привязана не к телу, а к душе. Если бы магия Этерии не была надёжно скованна проклятьем, то она точно последовала бы за ней, как случилось… с твоей искрой света. Не так ли?

— Только попробуй…, — выплюнул Альберт.

— И что ты сделаешь? Отомстишь, использовав мою же силу? — иронично заметила, уже чувствуя как на кончиках пальцев покалывает магия. — Повторяю: искра тесно связана с душой. Я отдам тебе часть своего дара с помощью обратного ритуала похищения магии, что сделает тебя некромантом и любой маг ощутит в тебе искру смерти. Однако колдовать ты никогда не сможешь, потому что это моя сила и подчиняется она только мне. Более того когда твои дни будут сочтены, дарованное вернётся обратно ко мне. Так что я ничего не теряю и ничем не рискую.

Больше не став слушать новых угроз я сделала то, ради чего сохранила жизнь ненавистного мне императора — сделала его тем самым некромантом, которого будут линчевать. И ведь он сам открыл для меня этот путь. За что огромное ему спасибо.

А после завершения успешного ритуала, который после всех приготовлений иным и не мог быть, самый преданный человек Альберта заклеймил его рунами молчания. Седриг был так щедро опоен, что приходилось повторять по несколько раз, что он должен сделать. Однако теперь, потерявший сознание Альберт никогда не сможет поведать о произошедшем здесь — он будет всё помнить, будет знать, кто виновен во всём том, что с ним происходит, но ни рассказать, ни написать, ни даже подать хоть какой-то сигнал будет не способен. Таким образом, моя месть будет длиться ещё долго и не завершится по щелчку пальцев.

— Уже близко, — сказал Кассиан, прислушиваясь к чему-то снаружи.

Устало вздохнув, немного покачнулась, но на ногах устояла. Кассиан уже было приготовился меня ловить, но я лишь улыбнулась и достала из кармана специальные капли для глаз. Теперь начинается очень ответственная часть и к ней надо подготовиться.

Специальная жидкость была безопасна, но ужасно жгла глаза. Однако благодаря этому веки почти сразу припухли, покраснели, а слёзы полились ручьем. Пока я не наигранно рыдала, Кассиан безжалостно портил мою одежду, подгоняя её под вид беспомощной жертвы.

Впереди оставалось самое сложное — убедительно сыграть свою последнюю роль, после которой можно будет без страха шагнуть в будущее и попытаться его изменить.

Когда же у кромки леса показались первые всадники, я стояла у ворот, прижимаясь всем телом к своему защитнику — стражу ещё никем не виданного белого цвета. Над этим трюком Кассиану пришлось поработать, но зато теперь у меня был достойный ответ на главный вопрос: а как же мне удалось выжить и повязать “лживого некроманта”.

— Ваша Светлость! Вы целы? — подъехал ко мне первый офицер сопровождающий Вилейта. Муж лишь посмотрел на меня издалека, едва заметно кивнул и, повернувшись к своим людям, начал раздавать указания.

Чтобы отвести ненужные подозрения, было решено, что перед другими Вилейт должен оставаться ко мне так же холоден, как раньше. Это было сделано ради очередного доказательства: у герцога Шаттери не было причин идти против брата. Скандальная аристократка в этом точно не виновата.

Переключив всё своё внимание на тучного мужчину средних лет, я дрожащим голосом начала:

— Да, я цела, но мои люди… он всех их…, — тут пришлось закусить губу, тем самым показывая, как тяжело мне даётся сдерживать рыдания.

Мужчина спешился, не решаясь давить, но и не убеждая повременить с рассказом. Из воспоминаний Этерии я знала, что это граф Дирахем, участвовавший в битвах ещё при прошлом императоре. Фигура в военных кругах весомая и потому нельзя было перед ней оплошать. Между тем к нам с подозрительно осматривающимся графом подъехали ещё несколько человек, которые легко нашли лежащего чуть в стороне от остальных тел бессознательного Альберта.

— Император привел свою армию, — продолжала я не раз отрепетированную речь, — хотел избавиться от меня потому, что я не умерла в этом суровом краю. Он так и сказал, когда явился к вратам моего дома! Конечно мы дали отпор, ещё у границы, и хоть нас было меньше, но нам удавалось сдерживать войско Альберта благодаря знанию местности. Однако потом…, — я в ужасе прикрыла рот ладонью, — потом император вдруг начал… поднимать своих павших… это было ужасно.… Но самое отвратительное случилось, когда Альберт понял, что ему недостаточно мертвецов, — тут мой голос осип, а глаза расширились от ужаса, — он решил отравить всех живых воинов, чтобы обратить их. А всё потому, что многие, увидев его истинное лицо, поспешили встать на нашу сторону. Мне повезло, что страж неожиданно выбрал хозяйкой меня и смог разобраться с армией из мертвецов. Иначе я бы здесь уже не стояла…

Граф Дирахем сдвинул кустистые брови, оглядел белоснежного стража и… удручённо покачал головой, убирая руку с эфеса меча. Что заставило меня украдкой выдохнуть. Больше опасаться нечего — раз поверил один из таких прожженных вояк, то поверят другие. Разоблачения можно было не опасаться потому как, понимая, что у меня не может быть слишком много людей, я предусмотрительно велела менять броню только на тех воинах, кого было трудно опознать, чтобы люди, пришедшие с Вилейтом, не смогли найти среди них знакомых лиц. А чуть позже я подчищу и этот хвост.

Перебирая в уме все тонкости плана, я очень натурально вздрогнула, когда граф вдруг набросил на меня свой плащ и тихо сказал:

— Больше нечего боятся, девочка. Скоро этот ужас закончится, — такая неожиданная забота заставила испытать укол вины, отчего мне удалось очень натурально смутиться.

Оставив меня кутаться в огромный для меня плащ, мужчина вкратце пересказал подъехавшим воинам мои слова, а те стали передавать их по цепочке. Совсем скоро до меня начали доноситься обрывки фраз «… а сам её некромантом называл…», «…хотел поиграться со своей силой…», «… снова собирался сделать женщину козлом отпущения…» и всё в таком духе. Шквал разговоров в итоге прервал громкий возглас:

— А это что там? Неужто флаги Сарта?

С противоположной стороны показалась новая кавалькада, над которой реяли ожидаемые мной штандарты. Ведь чем больше и разнообразнее свидетели, тем проще будет обмануть весь мир. Не так ли?