⭐ Глава 20. Уличные разборки

Рост

За обедом в столовой меня с неподдельным интересом расспрашивали о скандальной славе питбулей, что вызывало саркастическую улыбку.

– Знаешь, как говорят: «В собаке как бы отражается дух, который царит в семье. У злобных людей злые собаки, опасен хозяин – опасен и пёс»[1]. В некотором роде так и есть, но по моему мнению – только отчасти. Потому что настоящий питбуль всегда уравновешен. Например, мой отец никогда бы не одобрил злобную собаку в качестве производителя. Он считал агрессию к людям одной из самых важных негативных черт этой породы, равно как и робость.

– Робость? – удивлённо переспросила Карина, поставив посередине стола домашний пирог. Пацаны заёрзали на стульях, переглянулись и, схватив по пышному куску, унеслись на улицу. Входная дверь громко хлопнула.

– Будьте под окнами, чтобы я вас видела! – крикнула им вслед девушка, но те, уверен, не услышали ни слова.

– Да, застенчивые питы встречаются довольно часто, – мы с полковником слаженно, как по команде, потянулись к центру стола.

Девушка на минуту задумалась, а я, прихлёбывая мелкими глотками капучино, сам не заметил, как прикончил приличный кусок творожного пирога с вишней.

– Рост, про агрессию – понятно, а робость… Что же в этом плохого?

– Ты хочешь видеть вместо своей собаки только пару горящих жёлтых глаз в глубине конуры? – И, не дав ей ответить, тут же продолжил: – А вытаскивать её из будки как будешь? За цепь?

– Ты сказал, что твой отец был против таких собак, а значит, к вам они не попадали, – с улыбкой сделала вывод девушка и отпила чай из чашки.

– Не совсем так, – я потянулся за добавкой. – Да, отец считал это проблемой. Но всё-таки в одном случае он сделал исключение. И никогда не пожалел об этом.

– Расскажи, – женские глаза загорелись.

– Так, – встал из-за стола Слава, обращая всё наше внимание на себя. – Я в гараж. Никак не переобуюсь на летнюю резину. Тачку только забрал из сервиса.

– Я помогу, – с набитым ртом проговорил я.

– Давай, – кивнул полковник и двинулся на выход. А Карина, подперев щёку рукой, стала ждать, когда я прожую и начну рассказывать.

– Килли – по-настоящему выдающийся экземпляр. Она просто не могла не попасть в число наших производителей: её гены необходимо было сохранить. Эта собака проявила себя в соревнованиях и имела безукоризненных предков. В их родовой линии отсутствовали застенчивые представители. Кроме Килли, конечно. Она – единственная.

Девушка смотрела мне в глаза и молчала. Я вопросительно приподнял брови.

– Рост, честно говоря, я уже пообещала мальчишкам щенка питбуля, – выпрямилась. – А сегодня с Ураном прям, как знак какой-то!

– Как там?.. – принялся вспоминать. – Глупости не оплетай, – усмехнулся. Карина рассмеялась. – Питбуль очень общительная, жизнерадостная собака. Она великолепно уживается со всеми членами семьи. Поэтому пит станет отличным компаньоном, – выдержал паузу и затем добавил: – При соответствующем воспитании, конечно.

– Всё равно сомневаюсь… – тихо призналась.

– Мой тебе совет – решайся. – И поднявшись, бросил: – Тебе помочь?

– Нет-нет, спасибо, – отказалась девушка. – Иди.

Провозившись с полковником в гараже несколько часов, мы поужинали на открытой веранде, и я уехал во «Властелин», где, убившись на тренировке ног, принял душ, переоделся и, разместившись за стойкой фитнес-бара, перекусил, переговариваясь с барменом.

Вскоре в вечернем небе за окном сгустились тяжёлые свинцовые тучи, сверкнула огненная молния, подул сильный ветер. Я не стал ждать, когда разразится гроза, и хлынет дождь: подхватил сумку-дафл и, спустившись на лифте, покинул спортивный комплекс.

На улице совсем потемнело, и едва я выехал со стоянки, как шквал воды ударил по лобовому стеклу, прогремел раскат грома.

К удаче, дорога до дома не заняла у меня много времени. А подъезжая, я вдруг разглядел возле ворот небольшое скопление людей. Перед глазами замелькали фигуры, завязалась потасовка.

С разгона вырулив на обочину, я въехал в кусты и даванул по тормозам. Стоило опустить стекло, как сквозь монотонный шум ливня и рокот работающего двигателя послышались выкрики.

Заглушив машину, я, голос за голосом, начал распознавать, кому они принадлежат: Рада, Тихон, Тарас и… Ростислава?

– Что за херня? – нахмурился, потом зачем-то вытер капли с лица и, хлопнув ладонью по поясу, проверяя чехол с телескопической дубинкой, выбрался из джипа.

Футболка враз промокла, струи дождя стегали по лицу, но сейчас, приближаясь к этому сходбищу, меня мало волновало подобное.

На улице послышался звонкий шлепок. Ростислава пронзительно заверещала, и Гривас-младший атаковал своего брата – драка возобновилась.

– Эй! – прикрикнул, кидаясь к ним.

– Хватит!!! – завопила Рада. Рыдающая, в грязном мокром платье, она топталась вокруг них, явно не решаясь подойти ближе. Зато Котёнок, словно отважный маленький питбуль, бросилась на Тихона, обрушивая на его спину череду ударов своими кулачками.

Геймовая девочка.

– Харэ! Завязывайте! – гаркнул, крепко сжимая мужские плечи, и занял позицию между братьями, тем самым прерывая их стычку.

По дороге в оба направления проносились машины, изредка сигналя и щедро обдавая нас веером крупных брызг из-под колёс.

Тарас, направив полный ненависти взгляд на своего братца, гулко сглотнул поток воды, стекающий ему в глотку, и прохрипел:

– Вот ты мразота.

– Иди на х*й! Эта сука – моя жена! – взревел Тихон и снова дёрнулся вперёд, пихнув и меня. – Забыл… брат? – неприязненно скривился.

– Харэ, я сказал! – обрубил, грубо расталкивая их в разные стороны. Мужики по инерции отступили друг от друга. Над головами полыхнула молния, опять громыхнуло, полностью заглушая наши вопли.

– Шлюха! – Тихон с презрением сплюнул кровь прямо под ноги Раде.

– Полегче газуй! – высек Гривас-младший.

Налетевший ветер швырнул мне в лицо порцию сырого воздуха, вынуждая отвернуться. Рада всхлипнула, и я, чёрт подери, только тогда отметил на её левой скуле огромный, наливающийся синевой, кровоподтёк.

Низкий гортанный рык обжёг горло.

Ублюдок.

Кислота волной хлынула в кровь. Затерзала жилы.

– Иди домой, – выцедил, сужая поле зрения до Ростиславы и чувствуя, как серия разрушительных импульсов пронзает всё тело. Девчонка не сдвинулась ни на сантиметр. Очередная вспышка молнии озарила небо.

– Иди, – с нажимом. – Это тебя не касается.

Котёнок недовольно поджала губы, но от высказывания сдержалась. Убрав со лба прилипшие пряди волос, она под косым дождём, лупившим по листьям и асфальту, раскалённому за день жаром солнца, зашагала к дому.

– Спасибо, – дрогнули губы Рады вслед уходящей девушки. Фонари вдоль дороги внезапно загорелись, освещая ей путь.

– И ты, – холодно обратился уже к сестре. – Иди в дом.

– Она поедет со мной! – отрезал Тихон, подаваясь к девушке. Я заслонил её собой, одновременно посылая предупреждающий взгляд Тарасу, сжимающему кулаки и готовому наброситься на брата в любую секунду.

– В самом деле? – натянул ухмылку, открыто его провоцируя. Он стиснул зубы. – Быстро в дом! – рявкнул так, что Рада, подпрыгнув, резвой рысью унеслась за ворота.

– Куда ты пошла, сука?! – заорал Тихон и толкнул меня плечом, намереваясь убрать с дороги.

В горле закопошилась откровенная грубость, но я заставил себя задвинуть её поглубже и вместо этого подогнал Гриваса-младшего:

– Вали отсюда. Живо!

Он не стал рыпаться: заскочил в чёрный гелик брата, стоявший в нескольких метрах, и сорвался с места, будто с цепи.

– Да вы за*бали! – с нескрываемой злостью пнул первый попавшийся бордюр Тихон. – Ты что их прикрываешь?! – раскинул руки с претензией в голосе. – Может, братец не только сосётся с моей женой у тебя под окнами, но и трахает её в твоём доме?! – вытаращил глаза.

В ушах загрохотало. До алых кругов перед глазами.

Всплеск адреналина заставил меня против воли ощериться в ответ:

– Закрой пасть, пока я тебе её не порвал.

– По-хорошему тебе говорю, выпусти мою жену! – потребовал Гривас. – Иначе я за себя не ручаюсь.

«По-хорошему» – хмыкнул про себя.

Слишком много звериной ненависти в глазах.

Старой… Затаённой.

– Завтра.

– Сейчас! – в бессилии шарахнул по профнастилу ладонью. – Рада!!! – заорал он.

Гроза заканчивалась, дождь утихал, а чаша моего терпения переполнялась.

– Кончай, Тих! Ты меня притомил, – раздражённо скривился. После чего в три шага преодолел расстояние до ворот и, демонстративно задев Гриваса плечом, чтобы тот посторонился, распахнул их для заезда.

Отправившись к джипу, поёжился: свежий ветер неприятно обдувал мокрое тело, вызывая мурашки по коже и неконтролируемую дрожь.

– Если через час я не застану свою жену дома, х*й ты выиграешь тендер, понял?! – прилетело мне в спину. Я сбился с шага, остановился и медленно развернулся. – Обещаю, я сделаю всё, чтобы этот ёб*ный клочок земли тебе не достался, – его лицо перекосилось.

В груди поднялась знакомая глухая ярость. Она искала выхода. Подстёгивала утвердить своё право на силу. Сейчас. На своей территории. И с полной отдачей.

– Это – твоё слово? – угрожающе тихо уточнил я, с трудом сдерживая в себе совсем иные слова, и ненадолго отвлёкся, цепляясь взглядом за кухонное окно Ростиславы: из-за занавесок мелькнул силуэт девушки, наблюдающей за происходящим на улице.

Не отводя глаз, я глубоко вдохнул, выдохнул и… отступил назад, увеличивая между мной и Тихоном дистанцию. Правда, Гривас отчего-то неверно истолковал моё передвижение, принимая его за отступление.

– А потом, – показал на меня пальцем, – я пущу всех твоих псин на разогрев тяжеловесам, – оскалился. Показалось, он остался крайне довольным собой.

Чего ты добиваешься, недоносок?

Освобождения Рады? Или реванша?

Что ты без кучки своих угрёбышей? Жалкий трус, способный выстоять разве что против бабы.

Я криво ухмыльнулся.

Застыв напротив, Гривас тихо зверел, проецируя на своём лице целый спектр различных эмоций и чувств.

– Простить, или нет – решать Раде. Но ещё раз тронешь, вырву руки. – Тихон промолчал, и я, развернувшись, наконец подошёл к тачке.

Забравшись внутрь, завёл двигатель, сдал назад и устремился в свой двор. Оказавшийся на пути ублюдок в последний момент успел отскочить в сторону.

Ворота прикрывать не стал. Покинул салон и сразу в дом.

– Рад! – крикнул в темноту жилища, стукнув по выключателю. Из ванной комнаты донёсся шум воды вперемешку со сдавленными женскими всхлипываниями.

Сжав челюсть, задумчиво потёр бороду ладонью, не зная, как поступить.

– Ладно, – устало выдохнул, стягивая худи.

В кабинете я предварительно нарезал ломтиками лимон, приготовил бутылку коньяка с тремя хрустальными рюмками и принялся ждать сестру.

Ровно через пять минут раздался требовательный стук в дверь дома.

– Тупорылый! – зарычал, вскакивая из кресла.

______________________________________

[1] «Архив Шерлока Холмса», Артур Конан Дойл.