Глава 14

Княгиня стояла надо мной, словно собиралась оглушить своей внутренней силой, но у меня её давление не вызывало желания подчиниться, в отличие от Юрия: тот уже вскочил и даже пару шагов к двери сделал. Я же почувствовала, как верхняя губа приподнялась, обнажив заострившиеся зубы, а желание перекинуться и вцепиться в нависшую надо мной шею становилось и вовсе нестерпимым. Не этого ли добивается княгиня: нападения на главу клана при свидетеле? Если бы не упражнения под руководством Мефодия Всеславовича, удержаться я бы не смогла, а так усилием воли придавила звериные инстинкты и прошипела:

— А с чего вы взяли, бабушка, что я с вами куда-нибудь поеду?

Княгиня дёрнулась, словно я ей с размаху влепила по физиономии и прошипела в ответ:

— А с того, Лизанька, что от этого зависит благополучие клана.

Она всё так же продолжала стоять надо мной, заставляя смотреть на неё снизу вверх, тем самым ставя в подчинённое положение. Чтобы встать, нужно было её оттолкнуть, поэтому я продолжала сидеть, не чувствуя, впрочем, себя ни униженной, ни придавленной.

— И? Мне моё благополучие важнее кланового, — протянула я, уже почти успокоившись. — А вы только и делаете, что пытаетесь меня обмануть.

— Лизанька, да что ты такое говоришь? — так естественно удивилась она, что любой посторонний зритель непременно бы ей поверил. Но то посторонний: даже Юрий, уже полностью отошедший от давления главы клана, позволил себе еле заметную скептическую улыбку. — Разве я тебя когда-нибудь обманывала?

— Разве нет? — насмешливо спросила я.

— Если что-то такое и было, то исключительно для твоей пользы, — уверенно ответила Рысьина, оглянулась на Юрия для подтверждения своих слов и даже сделала пару шагов к нему. — Во всех по-настоящему серьёзных вопросах я прислушиваюсь к твоему мнению.

— Неужели? — мне наконец удалось встать, но доминировать не получилось бы — пока я была и ниже, и худей Рысьиной, да и опыта у меня меньше. — Вы дали слово, что выбор спутника жизни за мной.

— Разве я от него отказываюсь? — удивилась она.

Неожиданно Юрий приободрился и засиял. Наверное, решил, что сейчас речь зашла о нём. Сразу видно, человек нездоров, вот всякие странные мысли в голову и забредают.

— А разве нет? Не так давно ко мне заявился штабс-капитан Волков с уверениями, что вы пообещали ему мою руку.

— Боги мои, Лизанька, и ты ему веришь? — Княгиня прижала руки к груди с такой экспрессией, что ей позавидовала бы любая театральная прима.

— Можете поклясться, что не обещали?

Юрий оскорблённо выпрямился и укоризненно посмотрел на княгиню, которая его взгляда даже не заметила, целиком поглощённая разговором со мной.

— Обещала, почему нет? — высокомерно бросила она. — Но при условии, что он тебя находит. Видишь ли, дорогая, ты можешь не верить, но я ужасно за тебя переживала. Всё же девушка в твоём возрасте — лёгкая добыча для любого проходимца. Но я рада, что всё закончилось благополучно и Волков остался с носом.

Глаза её блеснули так, что я уверилась: по последнему пункту она точно говорит. Юрий стоял у дверей, не решаясь опять сесть. Горячий чай пошёл ему на пользу, но всё же было видно, что он не совсем хорошо себя чувствует. Почему-то мне раньше казалось, что к оборотням болячки липнуть не должны, но сейчас передо мной зримое подтверждение обратного. Или всё дело в том, что он слабый оборотень? Но ведь оборотень же.

— Revenons à nos moutons*, — бросила Рысьина, но была прервана звонком в дверь, а то бы я не преминула уточнить, неужели она считает баранами членов собственного клана.

Почему-то я решила, что вернулась Свиньина-Морская доказывать силы нашей дружбы, но действительность оказалась намного более жестокой.

— Штабс-капитан Волков, — объявила Полина, которая и в этот раз не удосужилась поинтересоваться, приму ли я визитёра, поскольку тотчас же после её слов Волков появился в гостиной, небрежно сдвинув по дороге Юрия, как ненужный стул.

Хотя очень может быть, она просто не успела спросить, настолько всё быстро произошло: служанка ещё не успела закончить фразу, а Волков уже стоял рядом с Рысьиной, прикладываясь к её руке. Если он и не ожидал застать никого, кроме меня, то никак не показывал своего разочарования.

— Александр Михайлович, какими судьбами? — довольно сухо спросила княгиня.

— Вам ли не знать, Фаина Алексеевна? — сложил он губы в вежливую улыбку. — Навещаю невесту.

— В самом деле? Тогда вам не стоит тратить время на нас. Невеста, поди заждалась, — с еле уловимыми ехидными нотками заявила Рысьина. — Тоскует, бедная, без вас.

— Как мило с вашей стороны говорить, что Елизавета Дмитриевна обо мне тоскует, — не остался в долгу Волков.

— Простите, Александр Михайлович, но при чём тут моя внучка? — высокомерно вскинула голову княгиня. — У вас был шанс получить её, но вы его бездарно профукали.

— Неудачник, — гордо добавил Рысьин и громко чихнул.

Волков не удостоил его даже дёрганьем уха, не то что взглядом, поскольку всё его внимание было уделено мне, он даже улыбку соорудил отличную от той, которая предназначалась княгине. Не иначе как очаровывать решил. Рысьина же на высказывание соклановца недовольно сморщила нос.

— Юрий Александрович, мне кажется, вы приболели, — заметила она, — поэтому позволяете себе лишнего. Вам стоит отправиться домой и подлечиться.

— Валерьяночки накапать, — вполголоса бросил Волков.

— Александр Михайлович! — прошипела княгиня. — Вы здесь, знаете ли, тоже лишний. У нас с внучкой серьёзная беседа, не для посторонних ушей.

— Возможно, мне будет что добавить, Фаина Алексеевна. Внести, так сказать, пищу для размышлений. Разумеется, после того как Юрий Александрович отправиться лечиться. Впрочем, не уверен, что это ему поможет.

Юрий зло скривил рот и шагнул к противнику.

— Юрий Александрович, вы свободны, — скомандовала Рысьина. — Далее мы обойдёмся без вашей помощи. Вы уже сделали всё, что от вас требовалось.

— Но я не могу оставить вас в столь подозрительной компании.

Волков приподнял бровь и развернулся к Юрию. С таким видом, словно раздумывал, не вызвать ли того на дуэль. К чести соклановца, шаг назад он не сделал. Вперёд, впрочем, тоже: так и остался стоять на том месте, где его застиг окрик княгини.

— Не волнуйтесь, мы о себе позаботимся, — высокомерно протянула Рысьина. — Александр Михайлович нам не противник.

— Вы в этом так уверены, Фаина Алексеевна?

— Разумеется. Нам с ним не из-за чего драться, не так ли, Александр Михайлович?

— Абсолютно не из-за чего, — подтвердил Волков. — Мой разговор касается исключительно обоюдных интересов наших кланов.

Юрий опять чихнул, в этот раз еле успев прикрыть рот ловко вытащенным носовым платком. Чувствую, вся гостиная теперь во вредоносных бациллах. Или Рысьин таким образом показывает, что ему чихать на Волкова и его предложения? Очень затейливо показывает, не для слабых умов.

— Юрий Александрович, идите чихать в другое место! — гаркнула Рысьина как заправский военный.

Юрий инстинктивно вытянулся в струнку и рванулся выполнять приказ, одарив парой чиханий ещё и Полину, которая после ухода гостя заглянула в гостиную, забрала чашку Юрия и поинтересовалась, не принести ли ещё чая. Что характерно, поинтересовалась не у меня, а у Рысьиной. Та неохотно подтвердила необходимость проявить гостеприимство, и вскоре Волков пил, надеюсь, из той самой чашки, к которой не так давно прикладывался Юрий. Заводить разговор он не торопился. Молчал, нехорошо улыбался и щурился, переводя взгляд с меня на Рысьину.

Княгиня нетерпеливо побарабанила пальцами по подлокотнику, на котором остались глубокие следы. Однако как должен её злить визитёр, если она даже не замечает собственной частичной трансформации?

— О чём вы хотели переговорить, Александр Михайлович? — не выдержала она первой.

— О том, что вы замахнулись на слишком большой кусок пирога, Фаина Алексеевна.

— В таких вопросах слишком больших кусков не бывает, — отбрила его княгиня. — Бывают только слишком маленькие.

— Этот вам не по зубам, Фаина Алексеевна. Как бы не подавиться…

— Не волнуйтесь, не подавлюсь, — отрезала Рысьина и зло фыркнула.

— Я за вас и не волнуюсь, — меланхолично заметил Волков. — Мне Лизу жалко. Втягиваете её, куда не надо, а защитить в случае чего не сможете.

— А вы сможете, Александр Михайлович? — едко спросила Рысьина.

— Я смогу, Фаина Алексеевна, — довольно жёстко ответил он. — Я и сам сильней, и клан наш куда сильней вашего.

Княгиня зло дёрнулась, а ноздри её внезапно вытянувшегося носа гневно затрепетали, но она не возразила, что лучше любых слов говорило, что Волков сейчас сказал правду. Но вот то, что меня принимают за предмет мебели, начинало злить.

— Я разве просила меня защищать? — уточнила у Волкова. — В гости я вас тоже не звала, так что вы можете продолжить разговор с Фаиной Алексеевной в другом месте.

— Поверьте, Лиза, у меня есть чем заинтересовать и вас, и вашу бабушку, — усмехнулся он. — Не торопитесь говорить нет.

— Проблемы клана Рысьиных я не принимаю близко к сердцу, — заметила я.

— У вас и своих достаточно, правда, вы пока не осознаёте их серьёзности.

— Вы сейчас о чём? — встрепенулась княгиня.

— Не уверен, что Лиза одобрит разглашение своих секретов.

Признаться, ему удалось меня заинтриговать, хотя я и понятия не имела, на что он намекает. На всякий случай покивала: разглашения моих секретов я действительно не хотела, даже если окажется, что эти секреты только в волковском воображении.

— У вас есть общие секреты? — с непонятным выражением спросила Рысьина.

— Скорее, это секреты Лизы, о которых она думает, что никто, кроме неё, не знает.

Неужели намекает на домового? Натрави он на меня Соболева, неприятности обеспечены. В самом деле, Волков подозревает, кто находился в доме Соболева, а если посильнее надавить на Песцова, то тот непременно подтвердит. Не то лицо Дмитрий Валерьевич, чтобы защищать даму, если своя шкура горит.

— Отложим пока разговор о секретах моей внучки, — недовольно прищурилась Рысьина. — И обсудим то, что вы хотите предложить нам.

Волков набросил на комнату плетение от прослушивания и невозмутимо сказал

— Объединение и трон. Трон, разумеется, не для вас, а для ваших наследников. Точнее, наших.

— Бабушка, кажется, Александр Михайлович делает тебе предложение, — борясь со смехом, сказала я. — Советую согласиться. Вы прекрасно дополняете друг друга. А уж приз в виде наследника на троне сам по себе заманчивей некуда.

— Фаина Алексеевна, без всяких сомнений, прекрасна, — насмешливо склонил голову Волков, — но боюсь, без моей помощи вы долго не проживёте, Лиза.

— Выложите всё, что обо мне знаете?

— Зачем же? Просто отойду в сторону и не буду мешать вам убиться, — ответил он и очень нехорошо улыбнулся.

А в голове у меня неожиданно прозвучало; «Второй зверь, Лиза, знаешь ли, совсем не безобиден». Сказать, что я была в ужасе, значит, ничего не сказать. Плетение от ментального воздействия у меня получилось только со второго раза, Волков же смотрел на мои потуги с неопределённой улыбкой. Откуда он вообще мог узнать о появившейся у меня лисе?

— У вас талантливая внучка, Фаина Алексеевна.

— Что вы ей сказали? — резко спросила Рысьина, от которой не укрылось то, что Волков мне что-то передал ментально.

— Это наш с Лизой секрет, Фаина Алексеевна.

— У Лизы не должно быть от меня секретов.

— Тем не менее они есть, Фаина Алексеевна, — явно наслаждаясь ситуацией, ответил Волков. — И секрет этот непременно поможет нам найти взаимопонимание, не так ли, Лиза?

Появилась слабая надежда, что он блефует. А что ещё остаётся делать хорошему игроку, если на руках — посредственные карты, а на кону — куш, который никак нельзя упустить. И куш этот — отнюдь не я, здесь я не заблуждалась.

— Думаю, у нас будет возможность обсудить потом, — резко ответила я. — Когда вы мне в точности поясните, что имеете в виду.

Рысьина нахмурилась, а Волков довольно заулыбался, отставил чашку, явно намереваясь добавить ещё что-то, не менее неприятное, но тут опять позвонили в дверь. В этот раз с визитом на самом деле пожаловала Свиньина-Морская, а Полина прежде, чем её запустить, поинтересовалась, насколько нам нужна её компания. Ради разнообразия поинтересовалась у меня.

— Разумеется, я её приму, — сразу согласилась я, понимая, что при посторонних Волков прекратит свои странные намёки.

Свиньина-Морская влетела в гостиную и моментально нацелилась на Волкова. Тот аж поёжился под её тяжёлым взглядом.

— Прекрасный вечер, не правда ли? — прощебетала Поленька и с намёком уставилась на накрытый столик.

— Полина, принеси ещё одну чашку, — недовольно сказала Рысьина.

— Что вы себе позволяете? — взвизгнула Свиньина-Морская. — Думаете, если княгиня, то можете меня безнаказанно оскорблять? Мой папенька не последнее лицо в государстве и неуважения не спустит.

Она сопела и раздувала ноздри. Жаль, что не волосы — было бы куда зрелищней, особенно если бы вместо них развевались и шипели змеи. Впрочем, Поленька и без того напоминала Медузу Горгону местного разлива.

— Дорогая, вы сейчас о чём? — осторожно уточнила опешившая Рысьина. — Я попросила прислугу принести вам чашку.

— Полина Аркадьевна, успокойтесь, вас никто не хотел оскорбить, — мягко сказал Волков. — Напротив, Фаина Алексеевна проявила о вас заботу. Полиной зовут особу, прислуживающую Елизавете Дмитриевне.

— Заботу? — ничуть не успокоилась Свиньина-Морская. — Елизавета Дмитриевна, вы сами нанимали прислугу?

— Нет, она была предоставлена мне бабушкой.

— Вот именно, — припечатала Поленька. — А вы, Александр Михайлович, говорите, что Фаина Алексеевна не хотела меня оскорбить. Назвать моим именем прислугу — это ли не оскорбление?

— Но помилуйте, если её так зовут… — чуть растерянно ответила Рысьина, несколько сбитая с толку Поленькиной логикой.

— Пусть зовут по-другому, — отрезала Свиньина-Морская, пристраиваясь поближе к Волкову. — Вторую Полину рядом с собой я не потерплю. А мы с Елизаветой Дмитриевной подруги.

— В самом деле? — удивилась княгиня. — Когда вы успели подружиться?

— На курсах, — пояснила Поленька, — по контролю магии.

— Полина Аркадьевна чрезвычайно разносторонняя особо, — сказала я, любуясь удивлённой рысьинской физиономией. К слову, волковская тоже не выглядела довольной.

— Ах, Елизавета Дмитриевна, вы меня смущаете, — жеманно пискнула Поленька и стрельнула глазками в Волкова. К сожалению, не пробила. — Неужели до вас тоже дошли слухи о предложении Дмитрия Валерьевича Песцова?

— Каком предложении? — заинтересовалась Рысьина.

— Он хотел, чтобы я с концертами проехала по стране, — довольно ответила Поленька. — Даже мисс Мэннинг, чьи гастроли он устраивал последними, признала, что я пою лучше, а уж она знает толк в исполнении.

— Если уж мисс Мэннинг признала, — протянул Волков, — тогда совершенно непонятно, почему вы не согласились на предложение господина Песцова. Кстати, ходят слухи, что он приболел и носа не кажет из родительского дома, это так?

— Ах, откуда мне знать? — ответила Поленька. — Александр Михайлович, я же ему отказала. Папенька сказал, что это совершенно неприлично и не подходит для девицы, которая уже почти просватана.

— Раз папенька сказал, тогда конечно, — с кислой миной ответил Волков. — И всё же, Полина Аркадьевна, зарывать талант этот непатриотично.

— Мне так приятно, Александр Михайлович, что вы обо мне переживаете. — Расплылась в обворожительной улыбке Поленька. — Не беспокойтесь, своим близким друзьям я всегда соглашаюсь спеть.

Что-то мне подсказывает, что после такого заявления близких друзей у неё осталось очень мало. И уж Волков в этот круг точно не рвался: вон как его перекосило при одном намёке на пение. Наверное, уже удостоился счастья услышать золотой Поленькин голос.

*Revenons à nos moutons* — вернёмся к нашим баранам