Глава 18 · Дорога на Вятку

Петербург встретил Ивана слякотью.

— Черт, опять все ноги промочил, — пробурчал он, вспоминая свои первые ощущения, когда вселился в реципиента. Закутавшись поплотнее в тулуп Иван ускорил шаг.

Устроившись в гостинице, он начал расследование о местонахождении жильцов дома Литке и вскоре установил, что Эльга покинула город довольно давно. Он спокойными шагами прогуливался по улицам города, ведь он уже не был похож на того, кто покинул столицу семнадцать лет назад. Более того, это Давыдов помог ему узнать о семье Литке. Даже удивительно, что этот пройдоха оказался человеком слова, не ожидал от него, — удивился Иван.

— Да, господин, — подтвердил старый возница, внимательно разглядывая богато одетого человека с небольшим чемоданом. — Девушка, которую вы описали, ехала с нами в Вятку несколько лет назад. Не первый год я вожу караваны по северному тракту.

— И ты так её запомнил? — удивленно спросил Иван.

— Красивой она была, белокожая, светловолосая, глаза раскосые, на наших-то совсем не похожа, да и травница знатная, в дороге всем помогала, кто захворал. Не я один её не позабыл.

Иван принял решение отправиться в Вятку вместе с караваном, который собирался выдвинуться через три дня. Караван лошадей, груженных товаром купцов, медленно двигался по северному тракту в Вятку. Вокруг царила тишина, лишь изредка прерываемая ржанием лошадей и скрипом старых телег.

Познакомившись с одним из кучеров, Ивану удалось выкрасть у него паспорт. Носить имя уже известного многим врача Ивана Сомова было небезопасно. Мужик он был средних лет, бородатым и чернявым; если бы Иван отрастил бороду, вполне мог бы сойти за него. На первое время накинул на себя морок, чтобы больше походить на него. В дороге он старался не бриться, и вскоре почти не отличался от кучера. Купив на столичном базаре телогрейку, он практически слился с местным людом и только южный загар немного отличал его от остальных. С сожалением вспомнил теплый Пятигорск, Оленьку. Выругался про себя, что превратился в человека.

— Теперь я Василий Лопатин. Василь, Василь, — напевал он про себя, стараясь запомнить имя, написанное в документах. Неделя пути прошла без происшествий.

— Ладно, мужики, поторапливаться надо, а то, говорят, по тракту много лихих людей стало, — произнес кто-то из каравана.

— Так и понятно, год-то голодный, да и весна, — подхватил кто-то другой. — Только рожь посеяли, снег недавно с земли сошел, пока что-то в огороде вырастет, вот крестьяне с голодухи и прибиваются к бандам.

Вдруг, из-за поворота, где дорогу скрывал густой лес, выскочили двенадцать человек. Разбойники были облачены в телогрейки с рваными краями, широкие штаны из грубой ткани болтались на тощих задницах грязными обносками, заправленные в высокие кожаные сапоги, изношенные до дыр от долгих походов по бездорожью. На поясах разбойников были заткнуты у кого шашки, у кого пистоли. Их голодные взгляды рыскающие по обозу, каждый из них был готов к нападению в любую минуту.

— Бандиты! — крикнул один из возниц, вскидывая повода.

— Чего ты встал дурень? Гони скорее, может, проскочим! — выкрикнул второй, и караван стремительно понесся вперед. Бандиты бросились за ними, раздались выстрелы. Купцы, заметив нападающих, пытались схватить часть дорогостоящего груза и укрыться в лесу, но сугробы не давали действовать оборотисто. Трое метких стрелков перебили защитников каравана, тогда как прочие принялись грабить.

Что же делать? Начну ворожбу, привлеку внимание — простой люд, богобоязненный, признают как колдуна — вмиг пулю словлю, что от бандитов, что от купцов, — размышлял колдун, решив притаиться до поры до времени. Перепуганные кони шарахались в разные стороны, и некоторые телеги были перевернуты. Бандиты вытаскивали тюки с товарами, не оставляя ничего, что могло бы хоть как-то свидетельствовать о побоище. А те, у кого еще оставались силы, пытались в беспорядке спастись бегством, оставляя нажитое добро на милость нападавших. И вот побежал и колдун.

— Стой, парень! Подсоби-ка тюки до телеги дотащить, — поймал его за локоть один из бандитов. — Я вижу, ты не богат, помотала тебя судьбинушка, как и меня. Эти сатрапы с меня последнюю рубаху сняли, вот я и подался в банду. Василем меня зовут, а ты кто?

— И я Василь, — слукавил колдун.

— Айда, познакомлю тебя с атаманом, — позвал бандит.

Прожив в этом мире шестьдесят четыре года, он многое осознал. Богатые настолько придавили народ, что некоторые действительно подались в бродяжничество и воровство от безысходности.

Большую часть денег и дом в Пятигорске он оставил своей супруге и сыну. Теперь же ему предстояло позаботиться о собственном кармане. Бандитов в этот раз оставлять в живых не следовало — могли ринуться по следу. Наученный горьким опытом, он обдумывал свой план: а пока сделаю вид, что нахожусь на их стороне, а там — видно будет.

— Вот, атаман, кучер к нам прибился, — представил Василий новенького Ивану Копытину.

Бородатый, здоровенный мужик с умным и хитрым прищуром окинул Василия Лопатина оценивающим взором.

— Коли хочешь с нами дальше быть, прикончи вон тех, — он указал на связанных пленников.

— Посмотрим, на что ты гож, — усмехнулся атаман, однако Василия этот приказ покоробил. Убивать людей просто так он все еще не привык, и душегубом быть не хотел. Одно дело, когда на тебя нападают, и другое, расстреливать людей из-за хабара.

— Помилуй, побойся бога! — взмолились пленники по очереди, проклиная то бандитов, то переметнувшегося на их сторону кучера.

— Вот твоя благодарность, парень, за то, что мы тебя с собою взяли! — завопил один из купцов, совсем отчаявшись.

— Дозволь, атаман, завтра на утро казнь свершить, а то руки еще от перетаскивания тюков дрожат, — попытался выкрутиться Василь.

— Атаман, чего с ними возиться, дозволь я сам их того, — жест бандита не дал никому усомниться в его намерении.

— Нет, Василь сказал завтра сам их порешит, — поставил на место подельника атаман. — Пусть так и будет. Надеюсь, завтра у тебя руки дрожать не будут?

— Ты чего, Васька, испужался ли че? — толкнул в бок Василя тезка.

— Нет, просто не люблю зря людей мучить. А если с первого раза не порешу, чего человеку страдать, да пули тратить? — выдал Василь свою версию.

— Эй, Лопата, тебя атаман к себе кличет, — позвал его Сенька.

— А чего он вдруг Лопатой стал, — удивился тезка.

— Так вас теперь двое Василей, а у него и фамилия Лопатин. Так и будем вас различать.

— Чего тебе, атаман? — подошел к Копытину Василий Лопатин.

— Я тут пленных поспрашивал, так они говорят, что не Василь ты вовсе, а пришлый, к каравану прибился. А настоящего Василя вроде как в стычке срубили.

— Скрываться мне пришлось, потому паспорт убитого Василя и прихватил.

— И от кого ж ты убегал? — не унимался атаман.

— От банды Силантия.

— Ну и судьба у тебя, — расхохотался атаман. — От бандитов бегал, а к бандитам, значит, и пристал!

— Уж какая досталась.

— А ты держишься неплохо, — сказал атаман, с интересом изучая собеседника. — Не трус, не плачешься, не ноешь. Если себя хорошо проявишь, в банду возьму.

На ночь Лопатина привязали к пленникам, чтобы не сбежал. Но путы для колдуна были смехом курам. Он привычно пробубнил заклинание, и оковы спали со всех пленников, а потом шепотом заговорил:

— Слушайте, тихо, одному мне с ними не справиться! У костра двое сторожей задремали — я их прикончу, а вы прирежете других бандитов. Тут на всех хватит.

— Ты с ума сошел, — прошипел один из купцов.

— Они будут спать как убитые, я вчера в чай им сон-травы подсыпал, — соврал колдун пленникам, произнося шепотом заклинание сна.

— Да что вы этому бандиту верите? — зашипел Архип. — Обманывает, хочет, чтобы бандиты сами нас порешили. На себя-то кровушку чужую брать не желает! Совесть, видать спать не дает ему.

— Тихо! — шикнул купец первой гильдии Мясников Сильвестр. — Раз уж все равно дохнуть, то хотя бы кого из бандитов прихлопнем. Дело он говорит.

— А как ты нас от пут освободил? — всё еще ныл Архип.

— Заткните его кто-нибудь! — не выдержал Мясников, и Архип, ощутив тычок в бок, прикусил язык.

— А и его правда, как это путы с нас спали? — удивился Макар.

— А я почем знаю, может, слабо вас стянули? — пожал плечами колдун.

Он тихо подполз к спящим сторожам и одним движением рук свернул им шеи, как куренкам. Архип, наблюдая за ним, только ахнул.

— Ей богу, душегуб, — перекрестился он, озираясь по сторонам.

Тем временем Макар, Матвей и Сильвестр вместе с оставшимися помощниками перерезали глотки спящим бандитам.

— И вправду, спят как мертвые, — удивился Матвей, перерезая глотки следующему лиходею.

— А чего ж ты с бандитами драться не стал? — продолжал допытываться Архип, когда они уже выбрались из леса.

Остальные прислушались к разговору.

— Много их было, не справился бы один, — ответил колдун. — Войну стоит затевать, когда уверен в победе, а не для того чтобы сдохнуть. Из тридцати человек каравана их выжило только девятнадцать. Часть погибла в стычке, часть умерла за ночь от ран. Они собрали весь хабар, погрузили в телеги и двинулись в сторону Вятки.

— Надо бы передохнуть и нам, и лошадям, — предложил Сильвестр.

— Нам нужно убраться отсюда побыстрее, — возразил трусливый Архип. — Али у бандюков в гостях не наотдыхался.

— Заткнись, Архип! — резко среагировал Матвей. — Прав Сильвестр: если лошадям не дать отдых, вообще никуда не сдвинемся. Давайте постой искать.

Доехав до трактира, они затарабанили в ворота.

— Кто там? — ахнул трактирщик.

— Отворяй ворота, мы купцы! — загалдели путники.

— Эк вас на ночь глядя-то принесло! — удивился трактирщик, глядя в прорезь между досок.

— Не спорь, давай ночлег готовь и поесть что-нибудь, — настоял Сильвестр.

— Тепло-то как, — привалился спиной довольный Василий к каменной печи, держа в руках глиняную кружку с травяным чаем. В черных окнах, обрамленных резными рамами, отражался мягкий свет свечей, придавая помещению желтоватый оттенок. Деревянные столы с жесткими скамьями стояли вдоль стен, а в центре зала возвышался большой стол, за которым собрались уставшие путники. Мужики огляделись. В самом углу стоял большой бочонок с пивом, а на полках красовались бутылки с самогоном.

— Антип, мяса с картошкой и пироги с капустой подай, — обратился Матвей к трактирщику. Трактирщик поклонился и стал накрывать на стол. В кружках уже плескался самогон.

— Мужики, — добавил он, — давайте помянем невинно убиенных товарищей наших. Путники одобрительно закивали головами и, поднимая кружки с самогоном, глотнули обжигающее пойло.

— Может, чего покрепче для сугрева? — предложил трактирщик, обращаясь к всё еще греющемуся у печки Василию.

— Не пью я, — отказался тот, отодвигая кружку.

— Где это видано, чтобы русский да не пил? Уж не басурманин ли ты? — шутливо поддразнил его Архип. — Да и кожа у тебя смуглая. Ну точно басурманин! Им вера пить запрещает.

— Заткните его, или я сам его заткну. А вообще отец Владимир говорил, что не православная это традиция: алкоголем поминать, — рыкнул Василий, злость вспыхнула в его глазах.

— Хватит, Архип, — вмешался Сильвестр. — Он нас всех спас, а ты опять начинаешь воду мутить. Если бы не он, расстреляли бы нас всех, и недолга.

— А вы чего, господа добрые, так припозднились? — поинтересовался трактирщик, прислонившись к косяку. Уходить на кухню не было желания, сон спал, как рукой сняло, так хоть новости выведать.

— На тракте на нас лихие люди напали, — вздохнул Сильвестр. — Одиннадцать человек потеряли, а тела их просто в землю зарыли, да кресты из кольев и веревок воткнули, по-христиански не отпели.

— Зато бандюков положили! — хвастался пьяный Матвей, размахивая кружкой. — Тракт от насильников освободили, благое дело сделали!

— Да неужто самого Ваньку Копытина прихлопнули? — удивился трактирщик, хлопнув себя по бокам. — Тот еще душегуб был!

— Василь, посиди с нами, помяни братов, — позвал Сильвестр.

— Устал я, спать пойду, — ответил колдун, поднимаясь. — Завтра рано вставать. До Вятки уже немного осталось, за день доберемся, надеюсь.

— Странный он, — уставился на уходящего наверх колдуна Архип. — Горькую с нами не пьёт, паспорт Васькин присвоил.

— Кто его знает, — философски ответил Сильвестр, нахмурив брови. — Чужая душа — потемки. Но на бандита он точно не смахивает. Может, жизнь заставила его бежать. Он ведь и впрямь к бандитам мог пристать, да не сделал этого.

Колдун, сидя вместо кучера на телеге с хабаром, время от времени поглядывал по сторонам. Купцы уже разобрали свой товар и поделили награбленное бандитами. И то верно, не лесу же добро оставлять, а хозяева этого добра давно уже червей в сырой кормят. Сейчас он вёз ту часть, которая предназначалась ему. Подгоняя лошадь, он провалился в размышления.

— А вдруг Эльга в реципиента переселилась? — думал он. Нет. Вряд ли она станет использовать чьи-либо тела и души невинных девиц. Слишком уж щепетильна она в таких делах. Возможно, если произойдёт несчастный случай и девицы окажутся при смерти, она воспользуется случаем. Но как тогда мне узнать, что это она?

Погоняя лошадь в след за купцами, он продолжал размышлять, всё больше поражаясь этому миру и установленным в империи законам, позволяющим одним барствовать, а других оставлять умирать с голоду. Каллахию он теперь вспоминал всё реже. Да и в чём смысл накручивать себя? Раз уж попал сюда, так и буду приспосабливаться к этому миру.