Глава 7 · Русский Холмс

По делам Медякин ездил в черном, похожем на полицейский, фаэтоне. Подал Наташе руку, помогая своему любопытному секретарю забраться в транспортное средство.

Интересная девушка, смелая, умная, не дурна собой, из хорошей семьи, так, стоп, — остановил он себя, разглядывая сидящую напротив него Наташу. — Так недолго и до свадьбы додуматься.

— Ничего страшного там нет, Наталья Ильинична, — зачем-то начал ее успокаивать Сергей Иванович, чтобы от собственных ненужных мыслей избавиться. Она кивнула.

Он не раз бывал на местах преступлений, видел: кровь, разбитые головы, отрезанные конечности, вывалившиеся из распоротого брюха кишки, да мало ли еще чего мог увидеть сыщик с опытом. А тут все чисто, можно и Наташе показать место преступления. Точно, слишком чисто, а посредине труп старика, — подумал он. Может, перед этим в подвале подмели, странно, почему он не подумал об этом раньше.

Барон начал вспоминать.

Когда он подъехал, девицы лежали на лавках, как будто спали, в дверях толпились люди, не решаясь зайти.

Около подвала стояли Александра Алексеевна Сергеева — директриса женской гимназии, дворник Федот Палкин, который обнаружил тела, главный врач Вострокнутов, похоже, его первого позвали, и еще неказистый преподаватель естествознания Еганов Игнат Фомич. Преподаватель был в старом твидовом костюме с протертыми до блеска локтями и слезящимися глазами. Плакал что ли?

Вострокнутов начал командовать погрузкой тел в карету скорой помощи, но в результате девицы пробыли в губернской больнице не долго, как только врачи их осмотрели и развели руками от бессилия, Яхонтов распорядился перевезти их к ведьме, кхм… то есть к травнице. Вот эта травница и выходила барышень, да как шустро, говорят, они чуть ли не на следующий день уже бегом бегали. Соседка травницы, дородная вездесущая Ефросинья, видимо близкая родственница той самой сующей нос везде Варвары, за целковый рассказала все подробно.

Медякин анализировал ситуацию, когда его отвлекла секретарь.

— А какие сходства между жертвами колдуна? — спросила Наталья.

— Какого колдуна? — не понял Медякин.

— Того, кто совершил ритуальное убийство, — напомнила Наташа.

— Почему колдуна? — посмотрел на нее Медякин.

— Ну, хорошо, религиозного фанатика, — ответила Наташа.

— Сходств всего два, все жертвы из дворянских семей и все вы учились в одной гимназии.

— И были дружны? — спросила она.

— Это вас надо спросить, — удивился он.

— А что по этому поводу говорит директриса? — спросила Наталья.

— А вы сами не помните, Наталья Ильинична? — вопросом на вопрос ответил Медякин.

— Нет, я частично потеряла память, — ответила Наташа.

— И забыли нотную грамоту?

— Да, — ответила Наташа.

— Понятно, а моя сестра решила, что вы из вредности отказались музицировать вместе с ней, — скорее задумался, чем ответил Наташе барон.

— Просто интересно, может мы все состояли в какой-то секте? Нет? Я не помню, — созналась Наташа.

— Что заставило нас спуститься в этот подвал? — задумалась вслух она.

Медякин прислушался к рассуждениям секретаря:

— Да, ведьма была права, когда говорила, что, если возьмешь девчонку к себе на службу, она поможет тебе разобраться с этими убийствами.

— А что говорят родственники погибшей Лукерьи Лакутиной? — продолжала засыпать вопросами Наташа.

— У кого был доступ к подвалу гимназии?

— Было что? — растерялся Медякин.

— Кто мог беспрепятственно бывать в подвале, кроме дворника? — Наташа прикусила язык. Современные словечки порой сами выскакивали, не желая прятаться за пеленой старословестности.

У Медякина стало складываться ощущение, что это его секретарь ведет расследование, а он так, на побегушках. Он тряхнул головой, чтобы согнать наваждение, но на ее вопросы все-таки ответил.

— Сергей Иванович, у меня к вам просьба, — начала Наташа.

— Я вас слушаю.

— Можете после посещения гимназии отвезти меня к Эльге?

— Зачем?

— Мне кажется, Эльга знает про все религиозные секты в Вятке, я хочу с ней об этом поговорить.

Он на минуту задумался и согласно кивнул. И в свою очередь тоже решил воспользоваться ее советом и наведаться к отцу Владимиру — настоятелю Александровского Собора, поговорить о сектах, имеющих быть место в Вятке.

Зайдя в подвал Мариинской гимназии, Наташа почувствовала, как нагревается ее амулет, подаренный им с девочками старухой. Прижав его ладошкой, она осмотрелась. Лавок, на которых они лежали, здесь не было, но зато в углу стоял инвентарь дворника и странная конструкция имитирующая солнечную систему. Федот сообщил, что подвал он всегда запирает на замок, но в тот день, замок был просто открыт, а не сломан, значит, кто-то взял запасной ключ из комнаты преподавателей. Пока Наташа осматривала подвал, он ушел поговорить с директрисой. Задал наводящие вопросы, в том числе те, которые услышал от Наташи. Потом пошел искать учителя естествознания в педагогический кабинет. Но Игнат Фомич был в лаборатории. Пришлось подождать. В коридорах было тихо. Уроки начнутся только с сентября. Наташа возвращалась из подвала. Медякин заметил поднимающуюся по лестнице Наташу и хотел окликнуть, когда дверь кабинета открылась, из нее вышел Еганов и, увидев Наташу, побледнел, замер, а потом, осмотревшись, заметил Медякина и подошел к нему.

Это я удачно зашел, — подумал Медякин.

Наташа поздоровалась с учителем и подошла к Сергею Ивановичу.

У барона мелькнула здравая мысль не учинять допрос учителю сейчас, а тайно проследить за ним. И он, попрощавшись с Игнатом Фомичом, позвал секретаря на обед.

— Здесь недалеко есть ресторация, мы пообедаем, и я лично отвезу вас к Эльге.

Она согласно пожала плечиками и пошла за ним к фаэтону. Подъехав к гостинице Хлыновской, а рестораны в провинциальных городах чаще всего были при гостиницах, Медякин провел Наталью в ресторацию и заказал обед на две персоны.

— Я уже неплохо выучил ваши вкусы, Наталья Ильинична, а поскольку бывал в этой ресторации пару раз, то взял на себя труд выбрать достойные блюда, — объяснил он свое самоуправство.

Она улыбнулась и рассеяно кивнула, мысли ее были далеко. Она почувствовала жжение от амулет, когда встретила Еганова. Надо срочно обсудить это с Эльгой.

Пока ждали обед, он рассказал все, что узнал у директрисы, что с Лукерьей Лакутиной мы не были дружны, зато наша троица всегда ходила вместе. Понятно, даже раньше были подругами, поэтому и поперлись в этот злосчастный подвал втроем, — мысленно согласилась Наташа.

Однако у преподавателя естествознания в тот день не было уроков, на вопрос, что он там делал, директриса ответила, что он, якобы, потерял свой листочек с расписанием занятий и пришел его восстановить. А когда прибежал дворник с печальной новостью, выбежал вслед за директрисой. Медякин не стал говорить Наташе, что заметил, как тот испугался, увидев ее.

— Прошу-с, — принес половой и поставил тарелки перед клиентами.

Наташа тихонечко прошептала молитву, Эльга заставила выучить, и они приступили к трапезе. Пока ели, Наташа заметила, что окрошку тут с мясом готовят, от современной она мало чем отличалась.

Снова показался половой, на сей раз он подал рыбу — судака с луковой подливкой.

— М-м-м-м… изумительный вкус, — промурлыкала она.

Наташа блаженно закатила глаза, принюхиваясь. Медякин посмеивался, глядя на нее. Ему нравилось смотреть, как Наташа ест. Не жеманничает, как его сестра, не делает вид, что сидит на диете, и в то же время не спешит, смакует каждый кусочек и наслаждается едой.

Я увидела в окно, как подъехал черный фаэтон к нашей калитке, и выскочила на улицу. Медякин помог Наташе выбраться из транспортного средства, и укатил обратно в город.

— Полицмейстер на месте? — спросил барон дежурного.

— Так точно, ваше превосходительство, только что с ресторации изволили вернуться, — поправляя усы, гаркнул дежурный.

— Доброго дня, дорогой, Николай Николаевич, — расплылся в любезностях Медякин.

— Доброго, с какими новостями пожаловали? — поздоровался Яхонтов.

— Просьба у меня к вам есть, Николай Николаевич.

— И какая, же?

— Мне нужен филёр, проследить за одним подозреваемым по нашему делу, как выразилась ваша племянница, по «ритуальному убийству», — попросил Медякин.

— Так и сказала? — хмыкнул Яхонтов, — прямо в точку.

Медякин кивнул в знак одобрения.

— Поделитесь, зачем вам филёр понадобился?

Барон рассказал о своем визите в гимназию.

— Почему вы позволили Наташеньке поехать на место преступления? Она пережила такое нервное потрясение, что едва осталась жива, — возмутился Яхонтов.

— Мне показалось, она вполне бодро себя чувствует, — извинился Медякин.

Когда Яхонтов приезжал навестить племянницу, заметил, что Наташа пришла в себя после покушения, и поэтому позволил ей взять на себя обязанности секретаря при Медякине. Решил, что так она отвлечется от горестных мыслей, и, как и Медякин, надеялся, что сможет вспомнить что-то, что поможет им поймать преступника. Но таскать юную девушку на место преступления — это уж слишком. Пять лет назад девочка уже потеряла родителей, пару месяцев назад чуть не погибла, доводить племянницу еще и до нервного срыва — об этом даже думать было невыносимо.

— Петров, — крикнул он дежурного, в кабинет зашел крепкий мужик в темно-синем мундире с золочеными пуговицами.

— Позови Громыко.

— Слушаюсь, ваше благородие, — отрапортовал дежурный и выскочил из кабинета.

— Вызывали вашбродь, — зашел неприметного вида молодой мужчина в гражданском.

— Поступаешь в распоряжение барона Медякина, он тебе объяснит, что нужно сделать, — распорядился Яхонтов.

— Слушаюсь, ваше благородие, — отрапортовал Остап Громыко, и они с бароном вместе вышли из кабинета полицмейстера.

Вернувшись после встречи с филёром, Сергей Иванович застал в коридоре картину, от которой неприятно свело скулы. Его сестра Евдокия и служанка Зоя стояли у двери в комнату Наташи. При его появлении они отпрянули, как нашкодившие кошки.

— Надеюсь, причина столь бурного совещания у чужой двери достойна моего внимания? — ледяным тоном произнес барон, останавливаясь напротив них.

— Мы не можем попасть к ней в комнату, — выпалила Евдокия, не в силах скрыть раздражение. — Дверь заперта.

— И это требует вашего совместного присутствия? Зачем вам понадобилось в ее комнату?

— Я лишь хотела проследить, чтобы у гостьи было прибрано, — нашлась Евдокия, напуская на себя вид рачительной хозяйки. — Мы же гостеприимные хозяева.

— Моя гостья. В моем доме. Выразила желание, чтобы ее покои не посещали без ее ведома. — Сергей Иванович чеканил каждое слово. — Этого недостаточно?

— Но это же неприлично! Она не хозяйка здесь, чтобы указывать!

— Но я — хозяин. И ее желание для меня — закон.

Его голос стал тише, но от этого только более угрожающим. — Евдокия, не лезь к ней. И не заставляй меня напоминать, кто в этом доме хозяин и на чьи средства он содержится.

Это был удар ниже пояса. Лицо Евдокии побагровело. Она развернулась и, не сказав ни слова, скрылась в своей комнате, с силой хлопнув дверью.

Кровь стучала у нее в висках. Унизил! Родной брат унизил ее перед служанкой из-за этой… выскочки! Нет, это не просто так. Она хочет опутать Сергея, завладеть им, этим домом… Всем! Нужно действовать. И если брат ослеп, она откроет ему глаза. Силой.

Она резко распахнула дверь. Зоя все еще испуганно жалась к стене.

— Зоя, подойди. Служанка подбежала, опустив глаза.

— Слушай меня внимательно, — голос Евдокии стал вкрадчивым. — Сердце у меня за барина болит. Чувствую, беда над ним нависла. Нужно узнать, нет ли на нем приворота. Узнай, есть ли в городе или в окрестностях цыганский табор. Или ведунья какая. Нужна помощь.

— Так ведь самая знающая — это Эльга, барыня, — простодушно ответила Зоя. — Та, что Наталью Ильиничну лечила. Говорят, она троих с того света вернула…

— Я сказала — другую найди! — оборвала ее Евдокия. На лице ее промелькнула гримаса отвращения. — Ищи. Иди.