32. Виктория

Не знаю откуда Алекс заявился под утро, весь пропахший табачищем. Если захочет — расскажет сам. Если нет — не буду выпытывать. Я и сама едва разлепила глаза, когда начал звонить телефон, а Алекс даже не дёрнулся.

И он продолжает спать, а я хожу по кухне, пытаясь поставить чайник, пытаясь проснуться и, наконец, понять, чего же на том конце провода от меня хотят.

— Вика, это — Нина. Мы познакомились в гостинице, — произносит женский голос раз в третий и почти по слогам.

— Нина, я поняла, кто ты. Я никак не возьму в толк, что за конференция и причём здесь я.

— Объясняю. Наш волонтёрский корпус проводит конференцию в рамках фестиваля молодёжных организаций… — эту фразу я тоже слышу уже несколько раз, но и она проходит, словно сквозь меня, не задерживаясь.

— Давай дальше. Что там было про лекцию?

— Да не лекция. Мастер-класс, Вика. От танцевального тренера из Пуэрто-Рико. С ним должна была приехать представитель культурного центра при посольстве для встречи со студентами и заодно как переводчик. Но у неё какой-то форс-мажор, она не приедет, а дядька готов провести мастер-класс и без неё, но он не говорит по-русски.

— Ты хочешь, чтобы я была его переводчиком?

— Ну, да! — облегчение в её голосе заглушает звук закипевшего чайника. — Только у нас благотворительная организация, и бюджет не позволяет заплатить за эту работу, но, если ты согласишься, мы оплатим такси.

— Погоди, погоди. Пуэрто-Рико — это где?

— Да какая разница. Он сказал, что говорит по-испански. Уверена, ты справишься. Ну что, я могу на тебя рассчитывать?

— Сегодня?

— Да! Вот буквально через полтора часа, говорю же! Запиши адрес и бери такси.

Да что ж такое! Я мечусь по квартире в поисках бумаги с ручкой, но нахожу только карандаш и бумаги, которые принёс муж. На них и пишу.

— Позвони, как приедешь, я тебя встречу, — заканчивает наш разговор Нина.

Вот только её и не хватало на мою голову! Наконец наливаю кофе. Слабенький, со сливками, как рекомендовал доктор.

Жаль, что некогда выпить сидя. Глотаю на ходу, пока одеваюсь.

Нежным поцелуем от мужа добиваюсь только улыбки и невнятного бормотания, поэтому оставляю записку, где я и почему, и убегаю.

Приезжаю даже на сорок минут раньше назначенного срока.

— Классно, нет, вот прямо круто, что ты согласилась, — трясёт Белка своими рыжими волосами, ведя меня по каким-то коридорам, и не закрывает рот ни на минуту. — Уверена, ты не пожалеешь. Здесь, на фестивале, вообще здорово. Группы студентов приехали со всех городов страны. И вся молодёжь такая открытая, позитивная, глаза горят, всё на «ура», за всё хватаются, всё интересно. Хотели мастер-класс даже без переводчика проводить. Типа, танцы же — и так всё понятно. Но классно, что ты согласилась и приехала пораньше. Мы тогда у Мануэля ещё и интервью возьмём.

— Так, это Вика, знакомьтесь, наш переводчик с испанского, — прямо от входа в большую и пока пустую аудиторию представляет меня Белка. — Руководитель нашего корпуса — Анна Витольдовна. А где Мануэль?

— Его взял в оборот Роман, — тепло пожимает мне руку женщина средних лет, худенькая, маленькая и очень бойкая, а потом поворачивается ко второму входу. — Вот и они. Понятия не имею, как они общались, — улыбается она, — но, судя по всему, смогли.

И кто из этих двоих Мануэль, а кто Роман, определить несложно. Ибо горячий пуэрто-риканский танцор — всего лишь полноватый дядька, кареглазый темноволосый и низкорослый. А вот правая рука Анны Витольдовны, как она его представила, — высокий стройный голубоглазый мужик с ровным загаром на идеальной коже, ёжиком выгоревших на солнце блондинистых волос и татуировками, что выступают и из ворота белой рубашки-поло, и из коротких рукавов на обеих руках. Но главное — у него такая завораживающая белозубая улыбка, что я, имея прививку Алекса Берга от такой вот смазливой чумы, и то не сразу могу отвести взгляд.

— Кажется, я понимаю, почему именно он отвечает за набор новых рекрутёров, — делюсь с Белкой, когда выясняем, что с Мануэлем мы отлично понимаем друг друга, и одна из девушек даже приносит Нине список вопросов, подготовленных для интервью.

— А ещё почему в нашем корпусе столько баб, — шепчет мне Нина, пока упитанный бывший танцор устраивается поудобнее на стуле.

Собственно, пока сеньор Фронтьера охотно делится подробностями своей карьеры преподавателя, откровенно бахвалится, строит всем без разбора глазки и подфлиртовывает, я исподтишка наблюдаю за Романом.

Ему лет тридцать пять. И чем дольше я на него смотрю, тем увереннее делают вывод, что он всё же не смазливый. Он скорее харизматичный и слегка уставший. И взгляд у него цепкий, внимательный, не томно-раздевающий, а скорее деловой. И сам он слегка худоват, без раскачанных мышц и пафоса, такой жилистый, как акробат, гибкий, подвижный. И что-то в нём такое есть, внутреннее, тянущее к себе, как магнит, что приходится заставлять себя отворачиваться и смотреть на расточающего комплименты Мануэля.

Интервью как раз подходит к концу, когда зал заполняется шумной галдящей молодёжью почти полностью. И после вступительного обращения, мои услуги больше и не требуются.

— Уно, дос, трес, — вот и всё, что сеньор Мануэль говорит, повторяя свои на удивление изящные для его комплекции па под ритмичную музыку.

— Уно, дос, трес, — танцую я вокруг Алекса, пока мы идём к машине.

— Хорошо хоть адрес догадалась написать, — ругается он.

Потому что телефон, лежащий в сумке, во всём этом гаме и шуме я, конечно, не слышала. И Алекс бегал по всем залам этого огромного дворца, чтобы меня найти.

— Никогда так не делай, — получаю поджопник, забираясь в машину.

— Я тебя будила, но ты же не проснулся, — справедливости ради замечаю я. А вообще у меня отличное настроение. Во-первых, я получила огромный заряд позитива. Во-вторых, Нина оказалась по образованию журналист, и я уже знаю, как смогу использовать обещанную помощь. Ну, а в-третьих, за мной приехал муж и явно заслуживает за это долгожданного поцелуя.

— Я ужасно соскучился, — ещё тянется он за моими губами, требуя добавки.

— До дома потерпишь? — достаю я листы, которые оказались подо мной на сиденье. Там написан моей рукой адрес на тыльной стороне, но я разворачиваю их лицом.

И застываю, глядя на фотографии. Роман? Роман и Полина?!