33. Виктория

— Думаю, уютная постелька после бессонной ночи мне понравится больше, чем заднее сиденье, — улыбается мой чертяка-муж, глядя на дорогу и не замечая моего удивления. — Потерплю. Ну, рассказывай, какого хрена ты попёрлась на это мероприятие?

Я вкратце объясняю, но эти листы, что у меня в руках, интересуют меня больше.

— Это что? Досье на Полину? — скольжу я глазами по сухим строкам.

Отец, мать, единственная дочь в семье. Несколько школ, несколько городов — помотались они в детстве по стране. Последняя школа в столице. Потом университет. Факультет психологии. Прагматика и менеджмент культуры. О, как! Да она культуролог, оказывается. Успела поработать в туристическом бизнесе, в центре по изучению традиций малых народов. И в двадцать пять выскочила замуж за Романа Олеговича. Стала из Тимофеевой Колчановской, а потом уже Орловой, выйдя замуж второй раз.

— Да, ничего криминального, — поясняет Алекс. — Это то, что я тебе хотел рассказать.

— Подожди, — переворачиваю я лист и с недоумением разглядываю фотографию парня. — Роман Олегович Колчановский? Это тот самый её муж-аферист?

На распечатанной фотографии он довольно молодой. И фотография явно старая. Но это точно он, тот мужик, которого я сегодня пару часов к ряду рассматривала. Сейчас он как раз и выглядит на те тридцать пять лет, что дальше отмечены в его биографии.

— Да, тот самый, — кивает Алекс, а я дальше скольжу глазами по распечатанным строкам.

Родители, школа, институт — ничего особенного, а вот ниже — впечатляющий список из девяти, нет, десяти жён. Просто какая-то неизлечимая потребность жениться. Или он как честный человек женился на каждой, с которой переспал? И кто бы мог подумать: Полина-свет-Александровна на почётном девятом месте. Подчёркнуто. Так вот ты какой — тот, перед кем не устояла Железная Полина. И где-то в глубине души я её даже понимаю.

— Я знаю этого парня, — показываю Алексу фото. — Ну, как знаю. Мы только что познакомились.

Возвращаюсь к фотографии «афериста». А он реально цепляет. Даже с такого «паспортного» снимка. Зачитываю вслух, подтверждая кивком каждый пункт описания его внешности.

— Глаза голубые. Рост метр девяносто. Волосы русые. Телосложение худощавое. Из особых примет: татуировки на плече и голени. Шрам от ножевого ранения в живот. Неужели одна из жён? Из ревности? Шрам от ожога на спине. Досталось ему, — переворачиваю страницу, но там пусто. — В общем, с того времени как был сделан этот снимок, цветных чернил на его коже явно добавилось. Но при желании теперь его труп я опознать точно смогу.

— Где, ты сказала, вы только что познакомились? — подозрительно заинтересованно смотрит на меня Алекс.

— Он один из руководителей волонтёрского корпуса «Вега», который пригласил меня сегодня переводчиком.

— Вега?! И у них такой знак в виде летящей белой звезды на синем фоне, а за ней — путь в три полосы?

— Светя другим — освещаешь путь себе, — тут же вспоминаю я, как билась над переводом этого слогана для любопытного сеньора Мануэля.

— Да ты просто умничка! — добавляет к моему хорошему настроению неожиданную похвалу Алекс, но меня беспокоит другое.

— Подожди, подожди, а ревности что не будет? Я между прочим два часа пялилась на его… татуировки, — мне даже обидно.

— А он на тебя пялился? — тут же ревниво приподнимает одну бровь Алекс.

— Ну, а почему бы и нет, — кокетливо откидываю я волосы, приосаниваюсь, поправляю грудь.

— Значит теперь у меня не одна, а целых две причины пригласить этого Романа Олеговича на встречу, — хмыкает он, а потом хитренько улыбается. — Но самое главное: у меня потрясающе талантливая жена, которая не перестаёт меня удивлять.

— Фу, подлиза, ещё и ревнивая, — смеюсь я, хотя, конечно, безумно приятно, что он мной гордится. — Это же ещё не все новости.

— Правда? — делает он большие глаза.

— Твоя Полина — подруга Анастасии Яновской, откровениями которой завален весь интернет.

— Да ты просто монстр по поиску информации, — улыбается он. Сволочь! Вижу по довольной роже, что всё это он уже знает. Но у меня есть ещё тузы в рукаве.

— И, если ты отпустишь меня сегодня с Полиной на встречу. Одну. То возможно я узнаю намного больше твоего информатора, — снова складываю я листы на сиденье и сажусь на них. — И прямо из первых рук.

— Одну я тебя, конечно, не отпущу, — прищуривается он. — Но я тут позвонил своему бывшему водителю. Вот Михаил за тобой заодно и присмотрит.

— Ах ты, тиран несчастный, — ударяю его по ноге. — Мне что, теперь и шагу без охраны сделать нельзя?

— Не-а, — лыбится он. И, несмотря на его довольную улыбку, я понимаю, что он не шутит. — И почему сразу несчастный. Я очень даже счастливый тиран.

Ещё показываю ему язык, ещё дурачусь, притворно дуюсь, но где-то там, глубоко внутри меня, словно включается датчик на бомбе замедленного действия.

Я знаю, я безошибочно чувствую это: наша беззаботная счастливая жизнь закончилась. Он принял решение. Началось!