38. Виктория

— Полина, нет, я понятия не имею, что это за ресторан. Давай ты выберешь на свой вкус. Нет, никого лишнего. Однозначно. Славка с женой. Остальных ты знаешь. Да, мы рассчитываем сегодня же и вернуться.

Я мечусь по квартире, не зная, за что хвататься. Ухом я прижимаю к плечу телефон, в руках у меня сумка, в которую я пытаюсь засунуть купленные Ленке подарки. Где-то за спиной, в другой комнате, матерится в свой телефон Берг. Бубнит включённый телевизор. И по второй линии тоже кто-то пытается прорваться, чтобы что-то уточнить, узнать или спросить.

Этот дурдом продолжается несколько дней. Я и не думала, что эта беспокойная Белка развернёт такую бурную деятельность. По территории парка теперь нельзя ступить, чтобы не наткнуться на митингующих с транспарантами «Верните городу парк!» или не вступить в собачью кучу, или не нарваться на новостной телеканал, желающий взять эксклюзивное интервью исключительно для их программы.

— Включай, включай новости! — оглушает меня Нина боевым кличем, когда принимаю её настойчивый звонок. — Центральные! Первый!

И пока я ищу пульт, пока добавляю громкость, узнаю от неё, что это интервью с директором Департамента благоустройства города.

— Скажите, как вы можете прокомментировать действие муниципальных властей, закрывших спортивный клуб «Айсберг»? Ведь это по их милости парк погряз в нечистотах.

Дядька что-то мычит, что да, согласно договора именно за счёт средств и сил «Айсберга» функционировал парк.

— Значит, своими недальновидными действиями, администрация лишила людей экологически-чистой зоны отдыха и препятствует исполнению «Айсбергом» своих обязательств? — настаивает бойкая журналистка.

И чиновник опять что-то мычит. А Белка в моей трубке ликует.

— Как тебе? Как? Мы ещё и перед зданием суда устроим демонстрацию.

Я прикрываю глаза рукой, когда камера в телевизоре наезжает на собачьи «колбаски» у ног чинуши.

— Вы бы привели сюда своих детей? — давит корреспондент.

— Скажи мне, Нин, а собачьего дерьма это тоже вы натаскали?

— Никому не говори, — понижает она голос до шёпота. — Мы как раз в одном собачьем приюте работали. Ну и, в общем, решили: зачем добру пропадать.

— Вот вы одержимые, — смеюсь я.

— Что бы ты там себе ни возомнила о нашей бескорыстности, а я лично заинтересована, чтобы «Айсберг» открыли.

— Это ещё почему?

— Твой Берг обещал меня взять к себе секретарём. А если у меня будет работа, то я могу не возвращаться в свой Задроченск, а значит… Ой, Вик, всё, до связи, побежала я, — отключается она.

— Бе-е-ерг! — кричу я, ещё наблюдая, как чиновник с той стороны экрана покрывается испариной и красными пятнами.

— Да что ж ты так орёшь та, — вырастает Алекс прямо у меня за спиной.

— Ты обещал взять Белку на работу?

— Угу, — жуёт он жареную курицу, держа ножку за косточку. — У меня не было выбора. Она обещала натаскать собачьих какашек в офис, если я не соглашусь. Будешь?

— Нет, — отмахиваюсь я. — И опять ничего мне не сказал?

— Про какахи? — продолжает он жевать с невинным лицом, но уклоняется молниеносно, и мой кулак вместо его солнечного сплетения, уходит в пустоту. — И кстати, она так владеет компом. Как настоящий хакер. Просто находка, а не девушка, — уклоняется он ещё раз. — Ты у меня всё же лучше всех!

Третий удар он всё же ловит своим каменным прессом, но зажимает меня в кольце рук:

— Ты готова?

— Если мне не придётся заново жарить курицу, что я приготовила в дорогу, то да, — укоризненно смотрю я на обглоданную кость.

— Если что, там полно забегаловок по дороге. Я найду, где тебя покормить, — трётся он холодным носом. И всё же получает свой поцелуй.

— Плохая собака, — вытираю я испачканные губы.

— Давай спускайся, я пока подгоню машину к самому подъезду. Вот этот баул — это всё, что мы берём с собой? — подхватывает он сумку, чтобы переставить её к двери, а потом выглядывает. — А ты уверена, что это всё нам пригодится? Мы всего на день.

— Иди отсюда, — машу на него рукой. И бегу упаковывать оставшиеся продукты.

Алла Константиновна провожает нас у подъезда.

— Покормлю, покормлю ваших зверушек, — машет она нам рукой на прощание.

— Наше первое путешествие вдвоём, — улыбается Алекс, глядя, как я устраиваюсь, пристёгиваюсь.

— Я не влезла в свои любимые джинсы, — вздыхаю я. Не то чтобы это печально, это было неизбежно, просто я не ожидала, что так быстро.

— Это же здорово, — протягивает он руку. — Мы растём.

— Скажи, почему мы отправились в дорогу так поспешно?

— Мы же собирались, — у него такое невинное лицо.

— Да, только с Ленкой я договорилась по телефону. А за папой поехал Михаил, причём на своём личном автомобиле. И Ленка даже уже забрала у отца дубликат ключей.

— А ремонтникам она их уже передала? Они обещали приступить хоть завтра.

— Алекс, не заговаривай мне зубы. Что происходит? Нам нужно уехать из города?

— Расскажешь мне, о чём вы говорили с Лоркой?

— Торгуешься?

— Не-а, — нагло лыбится он. — Выпытываю информацию. Хочу узнать, что ты там затеваешь у меня за спиной, чтобы хоть к этому быть готовым.

— Там ничего криминального. Ревнивая женщина. Острые ногти, — пытаюсь и я создать интригу. Хотя никаких секретов у меня нет. Просто рассказала Иде про Наденьку. А кого бы она ни решила пустить на лоскуты: Надежду, Гремлина или «Олимпикус» — нам всё на руку. — Твоя очередь.

— Да, мы должны были уехать из города, — делает он серьёзное суровое лицо, как партизан под пытками. — Потому что никуда никогда с тобой вместе не ездили.

И знаю, что он нагло врёт. Но, ничего, у меня тоже есть секреты.